Алфавит (Fem!Ацуши)

Зависть, черная и прожорливая, как Расёмон, поселилась у Акутагавы в сердце и жалила каждый раз, стоило Джинко оказаться в поле зрения. Она добилась признания Дадзая, не прилагая к этому никаких усилий. Она была чудовищно сильна и практически неуязвима. За каких-то полгода хорошей жизни она расцвела так, как не удалось Акутагаве за почти пять лет под крылом мафии. При их первой встрече они могли бы сойти за зеркальное отражение друг друга: бледные, костлявые, как живые трупы. А сейчас Джинко отъелась и стала походить на стебель тюльпана, гибкий, сильный, стремящийся к небу. Она перестала горбиться и оказалось, что они почти одного роста; ее щеки трогательно округлились, обзавелись ямочками и покрылись здоровым румянцем, волосы даже на вид стали мягче, а кожа - нежнее. За это цветущее здоровье он поносил ее каждый раз, когда начинал выкашливать собственные легкие. Заподозрил бы ее в вытягивании последних его сил (лишь бы позлиться на нее посильнее), если бы ситуация не оказалась прямо противоположной: энергия из Джинко перла таким мощным фонтаном, что, казалось, перепадало даже ему. Один раз они спали на одной кровати и на следующий день он почти забыл о том, что такое кашель. Он выглядел почти нормально, черт побери, и каждый считал своей святой обязанностью сообщить ему об этом! А он не мог даже разозлиться на эту чушь - так хорошо себя чувствовал. Был мягче к Хигучи, больше внимания уделял сестре; обе заметили и были настолько благодарны, что ему стало не по себе перед сокрушительной силой доброго обращения. Ничего, через пару дней он снова деградировал до нервной сволóты и все вернулось на круги своя. Он завидовал Джинко, не испытывающей к нему ненависти, переругивающейся с ним не от избытка чувств, а просто потому что она отражала, возвращала ему выбранную им самим модель поведения. Завидовал. Завидовал. Завидовал. Паразитом ловил перепадающие ему капли жизненной силы и презирал себя за это.