Алфавит (Fem!Ацуши)

Ацуши, обычно бодрая и румяная, бледностью щек и синяками под глазами сейчас напоминала Акутагаву или прошлую себя. Спотыкалась о собственные ноги, зависала над ей одной ведомыми мыслями, не слышала, когда к ней обращались, и отвечала невпопад. И Дадзаю было бы в общем-то плевать - у всех бывают такие дни - если бы в печальных глазах не читалось желание повеситься. Это обычно была его, Дадзая, прерогатива, и под конец дня ему надоело, что подопечная отбирает у него хлеб потенциального самоубийцы, так что он схватил вяло сопротивляющегося котенка за шкирку и попер в кафе. "Ну и что же?" - он выжидающе смотрел на Ацуши, а та рассеянно улыбалась и, казалось, готова была утонуть в собственной чашке с чаем. - Просто сон. Какой-то дурной сон. - Не расскажешь? Она с сомнением перевела взгляд с чашки на Дадзая, и тот, призвав все свое актерское мастерство, изобразил на лице самое живое любопытство, на которое только был способен. Поверила ли ему Ацуши, или просто решила, что все равно не отстанет - трудно было сказать. - Мне приснилось, что я беременна. И что я не могла обернуться человеком, - светлые ресницы отбрасывали тени на бледную кожу щек. - И что я родила тигренка и передо мной встал выбор: выходить его, как подобает матери, или бросить - и остаться с людьми. Ацуши вздохнула так шумно, будто только что исчез многотонный груз, придавивший ее к земле и причинявший невыносимую боль. Она устало опустила голову на сложенные руки, волосы рассыпались по темному дереву. - И что же ты выбрала? - Я не успела, - она попыталась фыркнуть, но вышло до безобразия жалко. - Проснулась раньше. - Ну а если бы успела? Что тогда? Дадзай подался вперед с любопытством, но Ацуши неожиданно озлобилась и рявкнула: - Тогда мне просто лучше никогда не иметь детей! - Дурочка ты... - Дадзай зарылся пальцами в светлые пряди, вкладывая в слова и прикосновения всю нежность, на которую был способен. - Сама еще ребенок-ребенком, а о таком думаешь. Приходи в себя, это просто дурацкий сон. - Не могу я... Я вообще не представляю, а если вдруг, ну... - она страшно смутилась, и Дадзай, пожалев ее, не стал ждать окончания мысли. - Ты, прежде чем такого бояться, парня себе найди, - хмыкнул он. Ацуши с возмущенным шипением вывернулась из-под ласки и очень старательно начала прятаться за чашкой чая. Дадзаю было почти смешно, но веселье было подпорчено мыслью, что он никогда не сможет понять этот женский страх. Он кинул взгляд в сторону агентства. - Отвечая на твой вопрос... - Ацуши ощерилась, но Дадзай лишь расплылся в улыбке, - думаю, тогда у твоего тигренка будет просто неприлично большая семья. Дадзай выбрался из-за столика и побрел по направлению к Агентству. Он не очень хорошо понимал женщин, но всегда безошибочно угадывал, когда их нужно оставить одних.