Когда я здесь

Гермиона лежала в кровати и смотрела в потолок. Она гладила пальцем шерстяное колючее одеяло и вдыхала витающий всюду запах сырости, который обычно бывает после дождя. Вчерашний вечер как в тумане иногда всплывал в ее памяти, но тут же снова исчезал, когда девушка, зажмурившись, шептала заклинание. — Гермиона, вставай! Опоздаешь на занятие! Джинни ткнула ее палочкой в плечо. — Я заболела. Не пойду сегодня. Грейнждер заметила, как изменилась в лице подруга и на ее губах промелькнула едва заметная улыбка. Милая Джинни! — Что с тобой? Давай я позову мадам Помфри! — Пожалуйста, не надо! — Гермиона резко села на кровати, — Джинни, я… я что-то напутала с заклинанием для выпрямления волос. Не говори никому, это же просто позор! Уизли секунду смотрела на нее, а потом запрокинула голову и звонко рассмеялась. — Твою шевелюру не берет даже магия! Гермиона расслабила плечи и улыбнулась. — Попробуй только кому-нибудь сказать. — Я-могила! — прыснула Джинни и аж подпрыгнула на месте от распиравшего ее веселья. — Все, иди уже, — девушка упала обратно на постель, и ее непослушные кудри взметнулись в воздухе и рассыпались по подушке. *** Драко царапал пергамент кончиком пера, хотя на нем уже не было чернил. — Память, — вкрадчивым голосом говорил профессор Снейп, держа в руках пузырек с серебристой жидкостью, — очень хрупкая вещь. При правильном подходе вы сможете вспомнить любой момент из вашей жизни… Драко поднял голову и усмехнулся. А как вспомнить то, чего не случалось? — Что вас так рассмешило, Малфой? Или вам наскучили мои уроки? — Что вы, профессор, — принялся оправдываться он, — просто я вдруг вспомнил одну штуку, которая как-то со мной произошла. — Как удачно, что ваши заботы совпадают с темой занятия. Не соизволите ли объяснить всем нам, как устроена память? Драко молча покачал головой и опустил глаза. — Так я и думал. Впредь я не желаю видеть посторонние действия на моем занятии. — Он поставил пузырек на стол и заложил руки за спину, — Память… цепь химических реакций, которая имеет особое свойство: при помощи заклятия одно из составляющих этой реакции может быть вычленено из последовательности. При неосторожном обращении это заклятие может стать губительным. Одна ошибка, — он сделал паузу и посмотрел прямо в глаза Драко, — и вы перестанете быть собой. Гарри посмотрел на друга и быстро укутался в мантию, пряча покрывшиеся мурашками руки. Словно могильным холодом повеяло от этих слов. Малфой даже бровью не повел, он не отрывал взгляда от профессора.

***

— Жуть, правда? — Рон ускорил шаг, чтобы быстрее оказаться как можно дальше от кабинета. — Никогда не видел профессора таким… — Гарри запнулся, не в силах подобрать нужное слово, — таким… мрачным? Драко сжал корешок учебника так, что побелели пальцы. Наконец он охрипшим голосом выдавил: — Где Гермиона? У меня к ней срочное дело. Гарри и Рон переглянулись. Рон улыбнулся и предпринял попытку поиграть бровями. — Она просила Джинни передать, что заболела и пропустит сегодня занятия. — Она в больничном крыле? — и без того бледное лицо Драко, казалось, побледнело еще больше. По какой-то причине на душе у него было неспокойно, сердце билось, словно птица в клетке, предчувствующая грозу. — Нет, — поспешил успокоить его Уизли, — она осталась у себя. Ничего серьезного. — Тебе стоит ее навестить, — Гарри хлопнул друга по плечу. Тот быстро кивнул и вымученно улыбнулся.

***

Драко совершенно забыл, что лестница в комнаты девочек заколдована. Молниеносно поднявшись на 4 ступеньки, он вдруг почувствовал, что теряет опору под ногами, и вот уже в следующую секунду летит вниз, больно ударяясь головой о каменный пол. — Будь прокляты Мерлиновы панталоны! Гермиона! Гермиона, ты там? — закричал он изо всех сил. Гостиная была пуста — все студенты разошлись по занятиям, и его слова эхом откликнулись от стен башни. — Гермиона! Где-то вверху лестницы появилась копна темных волос, а затем и сама их обладательница, закутанная в домашнюю мантию. — Драко? — удивленно спросила она заспанным голосом, — Что-то случилось? Он вдруг почувствовал такое облегчение, что на глаза навернулись слезы. За такое проявление слабости следовало бы самому себе дать пощечину, но вот только делать это при Гермионе было было меньшей мере нелепо. — Прости, Гарри и Рон сказали мне, что ты больна, и я почему-то подумал… глупость какая. Прости, я уже жалею об этом. Девушка спустилась к нему и встала на ступеньке, скрестив руки на груди. — Вовсе не глупость. — По правде, у меня все не идет из головы одна мысль. Сегодня Снейп рассказал о заклятии памяти, и я подумал… а что если попробовать? Вдруг это сработает, я вспомню свою жизнь здесь. Гермиона нахмурилась. — Его жизнь. Рука Драко расслабилась и отпустила корешок учебника. — Разве я не он? Разве есть какая-то разница? — Даже если его теперь нет, и остался только ты… получается ведь, что и его воспоминания исчезли. Их просто, — она запнулась, — просто не было. Он молчал. Только сейчас он осознал абсурдность своей идеи. Человек не может жить на два мира, не может хранить воспоминания о двух жизнях. А это значит, ему придется притворяться кем-то другим до самой смерти. От этой мысли его передернуло. Гермиона смотрела на него. — Ты не представляешь, как я скучаю. И от того, что я вижу тебя, мне легче не становится. — Вчера все было совсем иначе. — Я ошиблась, — ее взгляд скользил по его лицу, словно стараясь отыскать что-то знакомое. — Нет, не ошиблась, Герми. Мое место здесь, я наконец это чувствую. Она повела плечом и, развернувшись, поднялась обратно в комнату.