Дневник

ХИДЖИКАТА

      Я наблюдал, как изменилось выражение лица Сакаты. Он вытаращился на меня как на умалишённого. Если честно, я до последнего боялся, но сейчас, глядя на его лицо, я понял, что он решил меня провести. Идиот подумал, что я куплюсь на его цирк и поддамся на провокацию.       Гинтоки с полминуты таращился на меня всё с тем же выражением лица, потом, наконец-то, смог произнести что-то похожее на карканье вороны. Откашлявшись, он уже более осмысленно взглянул на меня.       — Согласен, значит. Вот так просто. За какой-то дневник.       — Ну, вообще-то это ты решил соблазнить несовершеннолетнего племянника детектива полиции за дневник маленькой девочки. И выставил это платой замою тебе помощь.       — Тебе бы стоило понять, что меня мало пугают такие трудности, — внезапно ухмыльнулся Саката, и мне стало не по себе. А что, если он не блефовал? Что, если всё на самом деле и я согласился на то, чтобы меня трахнул мужик, только для того, чтобы развлечь себя летом? Ладони вспотели, меня бросило в жар. Я вдруг понял, что стоит ему применить хоть немного силы, и я окажусь в его полной власти. Он запросто может меня скрутить как куклу, и тут на чердаке меня никто не услышит, даже дядя, который сидит в кабинете на первом этаже. Я как-то пытался до него докричаться днём, когда осматривал тут всё, это гиблое дело.       Гинтоки тем временем огляделся, а затем поманил меня за собой, направляясь к небольшому креслу, накрытому тканью. Усевшись на него аки король, он ухмыльнулся ещё шире и похлопал себя по коленям, приглашая присоединиться.       Я с каменным лицом уселся на него, втайне надеясь, что он прекратит ломать эту дешёвую комедию, а он всё не прекращал. Сердце оглушительно билось, в ушах стучало, и я смотрел, как неотвратимо его лицо приближается к моему. А потом он меня поцеловал.       Мой первый поцелуй достался старому мужику, воняющему пылью, а не прекрасной милой девушке. Какой отстой. И как же хреново, что я затянул с этим делом до семнадцати лет.       Однако постепенно это меня захватило. Мне не с чем было сравнивать, но даже если бы и было, я бы с уверенностью сказал, что его поцелуи одни из самых лучших. Он напирал, он властвовал, он заставлял подчиняться, и я сдался. Хватаясь за его плечи, я поддался этому порыву и его умелым губам. Руки Сакаты смело легли на бедра и перебрались под футболку на живот. Я вздрогнул от того, какие они были холодные, в противовес его губам и языку.       Его пальцы прошлись по животу и поднялись к соскам, я издал странный звук, а Гинтоки, словно приободрённый этим, продолжал всё настойчивее их ласкать. Я чувствовал себя странно и непонятно, я никогда не испытывал такого, и внезапно осознал, что мне хорошо.       Саката стащил с меня футболку, и мне удалось заглянуть в его глаза. То, что я увидел, испугало меня. В его красных глазах плескалась тьма. Зрачки были расширены, а взгляд был полностью сосредоточен на мне: страстный, возбуждённый и голодный взгляд животного. Умного и хитрого. Беспощадного. Но вместе с испугом я почувствовал возбуждение, под ложечкой засосало от предвкушения чего-то для меня неизвестного.       Гинтоки протянул руку, и, схватив меня за волосы на затылке, запрокинул мою голову назад. Я поморщился от боли и попытался вывернуться, но Саката утробно зарычал, показывая, чтобы я не дергался. Он потянулся к моей шее, начав водить по ней языком, целовать и покусывать, его свободная рука блуждала по телу, так что мне пришлось самому держаться за его плечи, чтобы не упасть.       Вдруг мне надоело, что он забирает себе роль ведущего. Я нажал на его плечи, давая понять, чтобы он откинулся назад. Он подчинился, при этом на его лицо налезла наглая ухмылка. Я прижался к нему сильнее, чувствуя его вставший член сквозь ткань штанов, и слегка поёрзал, давая понять, что не он один тут может дразнить. Его глаза заблестели, и он положил свою ладонь мне на поясницу, поглаживая её пальцами. Внезапно его рука заползла под пояс, сжимая мою ягодицу. Я инстинктивно выгнулся, старясь уйти от пальцев, а он тем временем наклонился и вцепился губами в мой сосок, втянул его в рот. Я закусил губу, чтобы не застонать в голос. Я тащился от этого. Мне даже не приходило в голову, что это неправильно или странно, я совершенно забыл, ради чего всё это и зачем. Я сосредоточился на своих ощущениях: его пальцах, губах и языке. Член рвался наружу и требовал к себе внимания.       Я услышал звук расстегивающейся ширинки, его ладонь на своём члене и почти возликовал. Внезапно Гинтоки напрягся, а потом сбросил меня с себя. Недоумевающий и ошеломленный, я захлопал глазами, а через несколько секунд понял, что заставило его так поступить. За дверью слышались приближающиеся шаги. На меня натянули футболку и, развернув, подтолкнули в самый дальний угол чердака. Я едва успел привести себя в порядок и застегнуть молнию, как зашёл дядя.       — Эй, и как у вас тут дела? — весело спросил он. А я вдруг почувствовал сосущий ужас, стыд и вину.       — Всё нормально, — послышался хриплый голос Гинтоки, — ищем потихоньку.       — Нашли?       — Нет пока.       — Жаль.       — Я думаю, сегодня мы уже вряд ли что-то найдем, поэтому я лучше пойду домой. — Голос Гин-сана по-прежнему был хриплый и низкий. Кажется, Кондо это тоже заметил.       — Ваш голос…       — Это пыль, будь она не ладна.       — О, понятно. Аллергия, да? Тогда вам действительно необходимо скорее уйти отсюда. Тоши сам найдёт. Правда же?       — Да, — как эхо отозвался я.       — Хорошо. Тогда, пускай он завтра принесёт дневник мне домой. Вы же не будете против?       — Нет. В конце концов, это он его потерял.       Лица Сакаты я не видел, поскольку находился за какими-то коробками, но мог представить его себе. Ухмыляющееся, со сверкающими голодными глазами.       — Тогда я буду ждать тебя завтра, Тоширо-кун, — задорно крикнул он перед уходом.       Мои ноги подкосились, но голос оставался твёрд.       — Хорошо, Гин-сан.       Ночью я не смог сомкнуть глаз, ворочаясь с бока на бок. Стоило мне закрыть глаза, как тут же вставали образы того, что мы творили вечером. Как следствие, я встал невыспавшимся и злым. Дядя уже ушёл на работу, а я отчего-то тянул время, не желая идти в дом напротив. Одна половина меня жаждала сжечь этот проклятый дневник. Вряд ли маленькая девочка, писавшая его, предвидела, какие проблемы для меня могут принести её глупые писульки. Ну ладно, с глупыми я погорячился, но всё же…       Сходив в сад и откопав пакет, в котором после первого посещения белобрысого спрятал дневник, я залез в бар Кондо и жахнул для храбрости саке, прежде чем идти к Сакате. От жжения на глаза навернулись слезы, но я, посидев ещё минут двадцать и подождав, пока алкоголь начнёт действовать, пошёл к соседу.       Дверь мне открыл помятый и полуголый Гинтоки.       Мы несколько секунд пялились на друг на друга.       — Добрый день, — выдавил я из себя, продолжая таращиться на него. Особенно на дорожку волос внизу живота. Они были бело-серебристые, как и на голове.       — И тебе, если он добрый, — голос был хрипловатый, словно он только что встал.       На голове у него был шухер, глаза красные, будто бы он тоже всю ночь не спал. На шее откуда-то засос. И от него невероятно воняло перегаром.       — Давай дневник.       Я молча протянул пакет.       — Можешь идти, — сказал он, видя мою нерешительность. — Я верну его, как только сделаю себе копию и досконально просмотрю.       — А…       — Что?       Я замолчал, не понимая, почему он так изменился. Но ведь это же хорошо?       — У тебя на шее…       Гин-сан поднял взгляд и уставился на меня.       — Это засос, ведь так? — пробормотал я, разглядывая маленькое алеющее пятно, похожее на укус насекомого. — Это ведь не я вчера?..       — Нет, — чуть нахмурившись, перебил меня Гинтоки. — Не ты.       — А кто тогда? — вырвылось у меня.       — Ребёнку ещё рано знать о таких вещах. Вы и так сидите в этих своих интернетах и знаете обо всех пестиках и тычинках с двенадцати лет. Поэтому я, как ответственный взрослый, оставлю тебя с твоим вопросом наедине.       — И что в этом взрослого?!       Я вздохнул и поджал губы. Чем этот дурак занимается в свободное время, меня мало интересовало, хотя и задело. Мне вдруг стало ясно, откуда у него засос на шее. Он взрослый мужчина, которому необходимо удовлетворять свои потребности. После того, как нас вчера прервали, ему необходимо было присунуть куда-то своего маленького Гин-тяна, и какая-нибудь девушка, не очень думающая о морали и нравственности, могла вполне сгодиться для этого.       — Ладно, делай что хочешь. Только вот…       — Ну что ещё? — Гинтоки посмотрел на меня исподлобья. Саке, гуляющее по телу, всё же придало храбрости.       — Я всё ещё хочу помогать тебе, — произнес я, заглядывая в его глаза.       — Даже после всего, что я сделал?       — Но ведь больше ты этого не сделаешь? Ты же хотел напугать меня вчера? У тебя этого не получилось. Просто смирись и дай мне помочь тебе. Или просто позволь поприсутствовать при процессе написания.       — Зачем?       — Кондо-сан читал твои книги. Они ему очень нравились. И мне вдруг стало интересно, как ты их пишешь. Что в них такого? Я просто тихо побуду здесь и не буду тебе мешать, а если тебе вдруг понадобится моя помощь, я помогу.       Саката долго смотрел на меня, и по его безжизненному взгляду ничего нельзя было понять.       — Не рассчитывай на соавторство, — буркнул он, углубляясь в чтение дневника.       — Хорошо! — радостно улыбнулся я, — не буду!