Метаморфозы

      И вот что теперь Чуе делать? Его мир снова рушится, уже во второй раз. И теперь мысль о возвращении в маленький затхлый домик ему уже не кажется привлекательной. Да, его там ждут Мика и Харуки, эти двое наверняка волнуются. И по идее его, Чую, данные мысли должны растрогать, но, видимо, программа дала сбой.       А во всём виноват Дазай. Конечно, ну кто же ещё? Взял да и взболомутил всех подводных чертей. Правда, где-то в уголках сознания всё же возникла мысль, что сейчас он — это он, настоящий. И какими бы глупыми эти мысли не казались, Чуя понимал, что ему по-настоящему приятно чувствовать уверенность в себе и собственных силах. Чувствовать уверенность рядом с ним.       А что же тогда происходило в его сознании все эти годы? Период уныния, слабости, подчинения. Чуя никогда не был верующим, так как считал, что в религию погружаются лишь слабые и беспомощные. Чуя никогда не хотел иметь семью, ведь она размягчает характер и становится уязвимым местом. Но так оказалось, что и сам Накахара попал в эту ловушку. Чувствовал себя несчастным и разбитым, поэтому искал утешения у тех, кто был готов ему его дать. Презрение к собственной сущности накатило с новой силой.

***

      Дазай болтал без умолку. Похоже даже птицы и сверчки прекратили своё пение, лишь бы послушать это нечто в белом костюме. Но Осаму делал это не со зла, а ради Чуи, он был готов нести любую бессмыслицу, только бы парень не возвращался к тяжёлым и омрачающим мыслям. Пусть Накахара будет фыркать и кулаками махать, всё лучше, нежели подавленность. Ну и как говорится, чем бы дитя не тешилось.       Но, к счастью или к сожалению, Чуя не распознал этот душевный порыв и уже подыскивал что-нибудь тяжёлое и больно бьющее.  — Чуууя, мне кажется, у меня скоро голова кругом пойдёт от этих поворотов и тупиков. Может ну его это сборище? Давай сбежим отсюда?  — Какая тебе разница, кому серенады петь кустам или улице?        Чуя не мог просто взять и уйти. Не до конца разорванные путы сдерживали его. Ему заплатили за этот вечер, а дома ждут Мика и Харуки. Размышляет прямо как примерный семьянин, от этого сравнения стало противно. Но всё же Накахара решил ещё раз отказать Дазаю ведь, наверное, нужно и меру знать.       И только он открыл рот, как услышал заветные слова, произнесённые скумбрией. Эта фраза свалилась на него, словно гром среди ясного неба. Чуе уже давно не говорили ничего подобного. Эти слова будоражили и злили, они, как будто разорвали те самые путы в его голове. Омега просто не мог проигнорировать эту проклятую фразу. Фраза эта была произнесена вызывающим и насмешливым голосом, что нельзя стерпеть — «Чуя-кун, ты что струсил?» Спусковой крючок, выстрел на старте, который заставлял Накахару действовать. Раньше Дазай частенько любил брать омегу на слабо, и тот всегда соглашался. Вот и в этот раз.  — Это я струсил? А ты ничего не попутал, скумбрия недалёкая?  — Этого не нужно стыдиться. Все чего-то боятся, а уж омегам и вовсе простительно.  — Что ты там вякнул?! И чего это ты всё ещё стоишь, ворон считаешь? Пошли гулять по ночному городу, потому что я так хочу!  — Ну вообще-то здесь нет ворон.  — Ещё слово, и я ухожу один.       Дазай сделал жест, будто бы замкнул свой рот на замок и выкинул ключ. И они вышли из этого лабиринта, прошли мимо дорогущих машин и покинули ограждаемую территорию. На входе им и слова не сказали. Всё таки охранникам было всё равно, кто выходит, им главное, кто заходит.       А Дазай, отвыкший от горячего темперамента Чуи, не переставал удивляться его резкости и быстрым действиям. Парень был сильно увлечён обменом оскорблениями с Дазаем, что совсем позабыл о своём прекрасном образе. А ведь они идут по улице и, если не сбавить темп, то так и до центра дойти можно. В такое время город не спит, но Накахаре, похоже, на всё плевать. Фразочки, по типу гном, карлик и безумный шляпник действовали на него, как красная тряпка для быка. Но Осаму это только на руку, ведь на эту ночь у него будет самая обворожительная спутница, о которой можно только мечтать. А может и не только на эту…       До центра ночного города, где жизнь бьёт ключом, они так и не дошли, выбрав своим маршрутом       пустующие скверы и аллеи. Затем прогуливались по набережной. Там Чуя, как мальчишка, пытался так бросать камушки, чтобы они отскакивали от воды. Получалось через раз, и тогда парень злился, вымещая негативные эмоции на Дазае. Небо над головой было ясным, и в море отражалась лунная дорожка. Давненько они вот так просто не наслаждались окружающим их миром.       Дазай также чувствовал запах ягод и цветов, исходивший от Чуи. Этот аромат был здесь совсем не к месту. Поэтому Осаму захотелось раздеть омегу до гола и с головой окунуть в море. Тогда Чую с его то природным ароматом можно будет принять за русалку, от которой всегда пахнет морем. Но Дазай удержался, чтобы не накликать на себя гнев какого-нибудь морского божества.  — Эй, Чуя  — Ну чего тебе? Не видишь, что я занят?  — Чуя, давай уедем отсюда? Далеко-далеко.  — Ты что, совсем сдурел? Все мозги ветром сдуло?  — Нет, вроде всё на месте. Но без шуток. Давай уедем вдвоём, только ты и я. Туда, куда захочешь.  — Ты это серьёзно? Чего это детективу в своей норе не сидится, а? Всё не так просто, как хотелось бы. Да и с чего ты вообще взял, что я с тобой куда-то поеду?  — Ну ты же пошёл со мной, вот я и подумал, а почему бы и нет? И ещё ты не прав. Нет ничего проще, чем купить пару билетов, ну скажем, куда-нибудь в Австралию, сесть на самолёт, вот и все дела. Хотя в самолёте же может что-то сломаться… Но и тут есть решение! Ты своими невероятными способностями поднимешь самолёт и тем самым спасёшь всех пассажиров! Здорово, правда?  — Так, стоп! Притормози, Дазай! Всё это конечно замечательно, но только без меня. Найди себе другого спасателя. А мне пожалуй пора.       Чуя бросил мимолётный сожалеющий взгляд на горизонт, развернулся и быстрыми шагами начал удаляться от толпы. На оклики Дазая парень не обращал внимания, ну или старался делать вид, что не обращает внимание. Это неожиданное предложение внезапно обрадовало, но Чуя решил, что это глупо и попробовал выглядеть злым. Лишь бы Дазай поверил. Также Накахара надеялся на свою память и навыки ориентирование, очень уж хотелось успокоиться и подумать. Но куда там. Осаму шёл за ним, где-то молча, а иногда вставлял свои комментарии по поводу окружающего пространства. Чуя пытался себя убедить, что это раздражает, но получалось с трудом. Просто глубоко внутрь медленно заползал кислый и жижеобразный страх. Страх того, что когда он вернется туда, то может потерять ту самую часть себя, которую только недавно нашёл.       С горем пополам они всё же дошли до ставших родными трущоб. Видимо, в этой части города прошёл дождь. Под ногами были огромные чёрные лужи. И хорошо ещё, если наступал в грязь, а ни куда-нибудь похуже. Повсюду валялись осколки и остатки непонятно чего. Если хорошо приглядеться, то можно разглядеть под ногами шприцы и склянки, как из-под лекарств. В воздухе всё ещё веяло свежестью, так что Дазаю не удалось окончательно погрузиться в эту атмосферу. Но ему и этого хватило. Чуя выглядел здесь нелепо и создавал впечатление героини какой-нибудь комедии позапрошлого века. Но Дазаю было не до смеха.       В начале Осаму особо не думал, а зачем он вообще пошёл следом за Чуей. И сейчас не особо понимает. Просто смотрит на всё это и, у него сжимается сердце. Да Накахара сильный, он многое может стерпеть. Но Дазаю захотелось снова обнять Чую и увести куда-нибудь подальше. Низ брюк и туфли полностью в грязи, как и край пышного синего платья. Но они не обращают на этого внимания, упорно продолжая идти.       И тут Чуя встал напротив покосившегося и, как будто, подвыпившего домика в традиционном стиле. Он замер в нерешительности, боясь переступить грань миров. А что делать с незваным, но желанным гостем и понятия не имел. Дазай молчал, и это лишь угнетало атмосферу.       Но тут со спины послышались тихие и плавные шаги. Чуя, не оборачиваясь, понял, кому принадлежит эта лёгкая походка. Ведь здесь никто больше так не ходит. Он понял, но не решался обернуться. А вот Дазай уже во все глаза рассматривал высокую женщину, которая в свою очередь смотрела на него своим единственным глазом. И, казалось, что сложившаяся ситуация её совершенно не удивляла. Дазай решил, что женщине скорее подошло бы богато расшитое кимоно, чем её наряд. Но в то же время даже в длинной серой юбке, чёрной водолазке и с бордовым платком на плечах она выглядела достойно и впечатляюще.       И пока Дазай разглядывал Саюри, Чуя чувствовал себя нашкодившим ребёнком, которого застали на месте преступления. Но надо взять себя в руки и он взял. Забавно, раньше он точно также вёл с себя с Озаки Коё.  — Саюри-сан я всё объясню. Эм, то есть, это Осаму Дазай и...       Но Саюри лишь покачала головой и направилась в свой дом, как бы намекая идти за ней. Чуя слегка пихнул Осаму, и они зашли внутрь жилища местного и единственного врача.       Внутри было мало места, но зато всё чисто и опрятно. Дом, как и все на этой улице, в традиционном японском стиле. Небольшая прихожая, а дальше комната, не на много больше размером. Пахло высушенными травами, которые были подвешены на стенах и под потолком. Конечно, у врача есть и современные лекарства, но их мало, всё-таки стоят недёшево. Саюри показала им жестом садиться, а сама прошла в крошечное помещение, являющееся кухней.       Парни молчали за всё время отсутствия хозяйки. Чуя бывал здесь много раз и очень любил это место. Дом Сакамото-сан самый большой и приличный в их районе. Две комнаты, кухня, коридор. Как-то он случайно услышал, что никто достоверно не знает, откуда она пришла и как поселилась в этом доме. Все в округе знают, что Сакамото Саюри бывший врач, пострадавшая в вооружённом конфликте. Но когда, как и где, никто толком сказать не мог.       Дазай боялся, что ему будет некомфортно в подобном месте. Но он чувствовал себя прекрасно. Парень за всю свою жизнь почти что не контактировал с элементами японской культуры. Просто не было возможности, исключением является сестрица Коё. Но почему-то именно здесь Осаму чувствовал уют и спокойствие, которых ему так недоставало временами. Запах духов Чуи переставал действовать, уже начинали пробиваться морские нотки, а значит скоро и его ореол мяты развеется.       Спустя некоторое время в комнату зашла и сама хозяйка с чашками чая на подносе. Чай был горячий и без сахара. Дазаю захотелось скривиться, но он сдержался ради приличия и даже продолжил пить напиток. Всё было слишком странным, но парень просто решил ситуацию на самотёк.       Чуя представил их друг другу, после чего беседа протекала в спокойном и размеренном темпе. Они говорили буквально ни о чём. Чуя зря волновался, Саюри не задала ни одного компрометирующего вопроса, а Дазай не выкидывал свои дурацкие фокусы. Спустя полчаса, когда чай был выпит, Саюри попросила Чую отнести чашки и заварить ещё чая. Как только тот вышел, женщина обратилась к Осаму.  — Дазай-кун, я искренне рада, что здесь сейчас именно ты, а не кто-либо ещё.  — Что? О чём это вы?  — Я вижу, как вы смотрите друг на друга, вижу красную нить, связывающую вас.  — Эмм, я не до конца понимаю вас, Сакамото-сан.  — Просто не оставляй Чую, ты ему нужен.  — Я… Да, я обещаю.       Она кивнула и в этот момент в комнату зашёл Чуя с чашками, полными зелёного чая. Дазай слегка поморщился, вспоминая вкус напитка. И вот, когда Накахара уже хотел сесть, Саюри извинилась перед Осаму и попросила подождать их, после чего увели Чую во вторую комнату, закрыв за собой сёдзи.       Дазай хотел задать вопрос, но промолчал и сидел с озадаченным лицом. Всё это напоминало сватовство, но не обычное, и от этого парень улыбнулся. Всё это напоминало старую сказку или легенду. Казалось, что вот они уйдут из этого места, но больше не смогут вернуться. Этот дом, вместе со своей необыкновенной хозяйкой просто растворится, как туман, с первыми лучами солнца. Но Дазай завертел головой, отгоняя наваждение.       Но вот сёдзи раздвинулись, и Осаму аж подскочил от нетерпения, но Саюри задвинула дверь и внимательно посмотрела на него своим глазом цвета тумана. Её лицо спокойно, но было видно, что что-то не так. Дазай боялся спугнуть это что-то. Но женщина ничего не сказала и прошла на кухню. Парень же не решился войти в ту комнату. Но долго ждать не пришлось, женщина вернулась с какой-то синей коробочкой руках.  — Я знаю, что у тебя много вопросов, но когда Чуя выйдет, не задавай их. Просто поддержи его.  — Но что вы делаете?  — Он сам так пожелал, чтобы быть свободным. Я не смогла его отговорить, и ты, пожалуйста, не кори Чую за его решение.       «Что? Что происходит? Что с Чуей?» Женщина скрылась в другой комнате, а Дазай не знал, куда себя деть. Он даже взял кружку с чаем, чтобы хоть как-то успокоиться. «Так. Если она сказала, что Чуя выйдет, значит его жизни ничего не угрожает. Но что же тогда? Он болен? И за что я могу упрекать Чую?» Тысяча мыслей, и одна страшнее другой. Дазай не знал, сколько он тут уже сидит, но, казалось, в этом обособленном мире время течёт по своему. Парень смотрел на чаинки в чае и на своё взволнованное лицо, отражающееся от поверхности жидкости. Он сделал глоток и широко распахнул глаза. «Нет, не может быть. Но если это правда, то.». Но додумать он не успел. Сёдзи распахнулись и появился он.       Они вышли, Чуя сел рядом с Осаму, а Саюри вышла из комнаты. Вроде бы ничего не изменилось, Накахара такой же спокойный и расслабленный, уставший от бессонной ночи. Но их взгляды пересеклись. В глазах Чуи была капля горечи и неописуемая лёгкость. Как брюнет это понял, он и сам не знает.  — Давай поедем, как можно скорее  — Что?  — Только я не хочу в Австралию, поехали во Францию.  — Когда выезжаем?  — Я пойду и возьму вещи. А ты только попробуй сбежать, я тебя найду и изобью.       С этими словами Чуя вышел, а Дазай сидел и улыбался, как дурак. Эта ночь, безусловно, одна из самых счастливых в его жизни. Хоть он и понимал, что Чуе сейчас, возможно тяжело, всё равно не мог перестать радоваться. И тут к нему подошла Саюри, в руках у неё были белые лилии.  — Дазай-кун, ты не поможешь мне?  — А? Да, конечно. Что нужно делать?       Она прошла в ту самую комнату, а Дазай следом за ней. Там не было ничего необычного. На полу был футон, в углу стоит ваза с веточками разных деревьев, а на стенах и потолке развешаны травы и корешки. Но и это не всё. В нише у стены стоял маленький домашний алтарь.  — Подай мне пожалуйста тот белый мешочек, а я пока зажгу благовония.       Из этого мешочка Саюри достала щепотку высушенных растений и высыпала в керамическую чашечку, после чего подожгла их.  — Садись, давай помолимся.  — Но я не верю.  — Это не важно, Дазай-кун. Просто пожелай удачи ушедшей душе.       И он опустился на колени, сложив руки для молитвы. Дазай не знал о чём думать и решил просто пожелать удачи ушедшей душе. Он боялся даже в голове произносить это. Но во время молитвы надо быть искренним, не так ли? Будущий ребёнок Чуи. Саюри избавила его от этой ноши и ответственности. Дазай восхищается стойкости этих двух омег, каким бы жестоким не был их поступок. Но они вдвоём во времена работы в Мафии и похуже вещи делали. Да, он понимал, Чуя никогда не станет примерным омегой и никогда не согласится родить. Но это не огорчало, скорее наоборот. Он, Накахара Чуя, особенный. И Дазай счастлив. «Покойся с миром».       Дазай стоял на улице и ждал Чую. Обдумывал всё, что произошло. Перед выходом Саюри сказала, что запах моря и шиповника интересная комбинация. Значит, духи перестали действовать. Он уже привык скрывать свой аромат. Это было очень удобно на опасных миссиях, никто не знал, какой запах у исполнителя Портовой Мафии, и это давало преимущество. Ну, а позже просто вошло в привычку.       Разговор и прощание вышли недолгими, но чувственными. Чуя уже переоделся в серую майку, черные джинсы и красные кеды. Одежда довольно потрепанная, но носить можно. Мика и Харуки не пытались остановить друга, хоть и были сильно расстроены. Дети с доброй и чистой душой. Чуе было тяжело оставлять их, но он больше не мог тут оставаться. Но он решил, что обязательно поможет им, когда у него появится такая возможность. Он поцеловал Мику в щёчку, обнял Харуки и вышел из этого дома лишь с небольшой спортивной сумкой.       Чуя вышел и сразу спихнул сумку Осаму. Дазай что-то проворчал, но лишь для виду, а после настороженно посмотрел на омегу. Накахара впервые ощутил этот запах у Дазая, и он был уверен, что этот настоящий. Парень не просто учуял аромат, а буквально прочувствовал шиповник. Слишком естественно и идеально, ну наконец-то эта скумбрия раскрылась.

***

      Чуя мирно посапывает у Дазая на плече, пока альфа перебирает рыжие локоны между пальцами. Мимо них пролетают облака, а ещё дальше видно бескрайнее ночное небо. Через несколько часов они прилетят в Париж. И там Дазай с Чуей построят новый мир, теперь уже навсегда.