Вовсе не герой.

∞

      Тонны снега покрывали промерзшую северную почву. Завывающий ветер посвящал свой реквием Неизвестному мальчику, покоящемуся в холодной земле. Вокруг стояли темные фигуры, опустошенные и печальные. Они были неподвижны, и напоминали грязной полупрозрачностью застывшие черные льдины. Их лица и истории не имеют значения, важно лишь одно — он был их частью. Люди, некогда бывшие столбами света, живыми, яркими, теперь стояли изваянием, устремляя свой взгляд в недра темной почвы. Пока реквием разносился по просторам снежной тундры, люди, окружившие недоделанную могилу, не выронили ни звука. Солнце уже катилось за горизонт, начиналась метель. Благословенная и ненастная, она показывалась, словно стыдливый ребенок, из-за угла, боясь проявить свой истинный лик. Несмотря на точку солнца, подходящего к горизонту, свет был холодным, пронзительным. Желтизна золотых лучей ниспадала на искрящийся снег, укрывший остывшее тело - он как бы позволял тому укутаться пушистым морозным одеялом.       Мальчик, как он и хотел, лежал средь белых и голубых цветов, устремляя взор закрытых глаз к небесам. Его руки лежали на груди, больше не вздымающейся в ожидании нового вздоха. Его волосы, цвета вороньего пера, словно водопады, разливались по теченьям шелков, поглощая свет цветков. Синяя кожа. На теле его красовалась ткань нежно-жемчужного цвета.       В тишине холодной тундры теперь же разносились звуки железа, пронзающего хрустящий снег и промерзлую почву. Звук земли и снега, падающего на крышку деревянного гроба. Дерева, украшенного расписными небесно голубыми цветами, окутывающими сосуд бренного тела.       Последняя горсть земли и снега, и теперь, снова, тишину и покой оборвали шаги теней, несущих свет в руках. Люди из черного льда положили у надгробья множество прекрасных синих роз, что станут домом Неизвестному; множество горящих огоньков, что станут солнцем усопшему. И вот, у усеянного цветами огоньков и роз, надгробье уловило красу последнего луча. Души прощальный марш, мерцанье последних слез и рук робких движенье отпустило душу юную в новый путь.        Прощай, душа, вернись домой.

***

      У надгробья, что еще не просохло от слез родных, стоял, преклонив колени, эльф, что-то жалобно шепча, он молился невиданному богу. Вокруг порхали голубые бабочки, освещая путь души ненастной. Он искрился нежным светом, разрывая тень глубокой ночи.       — Надеюсь, ты справишься с ношей, мальчуган, — с заботой прошептал Андратил — прими мое тело, взамен на мой вечный покой. Спасибо тебе, Неизвестный.       С последним звуком, пронзившим тундру эхом, потоком светлым, сквозь крик метели, умиротворенным порханьем бабочек, Андратилова душа растаяла в свете голубой луны, обретя покой в снегах, в листве, летящей на югах, в ветерке, рассекающим небеса… Его душа нашла приют.       — И тебе спасибо… — прошептал во сне эльф.