Письма

Покажи мне людей, Уверенных в завтрашнем дне. Нарисуй мне портреты погибших на этом пути. - Кино – Война

Пока остальные будут думать, Малик сделает. Фарида Малик может выслушать, дать совет и составить компанию. Она умеет быть одновременно решительной, непринужденной и милой в любом обществе, умудряясь оставаться сама собой. Постоянно увлекаясь чем-то новым, она хочет нырнуть с аквалангом, сходить в оперу, записаться на танцы, прочитать полное собрание сочинений Азимова и слетать в Россию. Стоит добавить, что Малик – это единственный человек, которому Притчард периодически доверяет ключи от своего мотоцикла. Фариды не было в Детройте две недели, и то, что Адам собирается уволиться, она узнает со слов Фрэнка по прилёту. Она не успеет толком отдохнуть, составить отчёт и высушить влажные после душа волосы, но уже достанет бутылку коллекционного виски, купит блок сигарет, соберёт сумку с продуктами и вызовет такси. Фарида нужна на работе и Шарифу, но поедет в гости к Дженсену. Потому что для Фариды главное в дружбе – необъективность. А ещё есть самолёты, из которых, если бы не Адам, ей не выпрыгнуть. Руки Малик оттягивают пакеты, поэтому в дверь она деликатно стучится ногой в тяжёлом ботинке. Адам открывает не сразу. Ровно в промежуток между третьим пинком и четвёртым, который уже приходится по голени стоящего в дверном проёме хозяина. Фарида извиняющее ойкает, огибает застывшего в проходе Адама, уверенно ныряет в кухонный блок и начинает греметь посудой. Звенят вилки, хлопают ящики, шелестят пакеты, разрушая полуфабрикатность холостяцкой жизни. Пока режутся овощи для пасты, шкворчит мясо и ставятся на огонь макароны, Малик рассказывает, как прошла командировка, на сколько успели повысить цены на топливо для «птички», и почему французская команда так и не вышла в высшую лигу. Хотя насчёт последнего она лично не уверена, так как слышала новость от Кассан, а ты, Адам, сам знаешь этих телевизионщиков… Адам знает, поэтому рассеянно кивает и, крепко зажимая сигарету губами, идёт помогать мыть посуду. Они болтают обо всём и ни о чём конкретно. Фарида ничего не спрашивает, а Адам ничего не отвечает. И обоим это кажется более чем правильным. Знаки и символы правят миром, а не слово и закон. А ещё назойливые, упрямые друзья, не позволяющие тебе навеки уйти в гробовое молчание. Потому что для Фариды главное в дружбе – понимание. Пасту они едят перед телевизором на диване. Малик по старой привычке забирается с ногами, поджимая их под себя. На экране мелькают кадры новостных сводок очередной забастовки с погромом, прерываясь рекламными роликами стирального порошка и элитной косметики. И это тоже символ. Или знак. Малик ещё не определилась, но считает, что в этом определённо есть что-то от того самого недочитанного Азимова. Дурак тот человек, кто сказал, что металл холодный. Это Фарида понимает, облокачиваясь на плечо развалившегося на своей половине дивана Дженсена. Как и то, что она сама не спала вот уже двое суток, что пасту они доели, а у монотонной Кассан чертовски убаюкивающий голос. Адам меняет положение, чтобы было удобно им обоим, и пристраивает подбородок на макушку Малик. Фарида не говорит «Ты сильный», «Все пройдет» и «Время лечит». Фарида не смотрит жалостливыми глазами, не лезет с вопросами и не советует знакомого психиатра. Фарида не изображает, что всё в порядке, но принципиально не замечает смятые листочки бумаги и поломанные карандаши. Фарида просто делает, пока остальные только думают. Ей не жалко. Потому что для Фариды главное в дружбе – своевременность.