Хрустальное сердце. Рапсодия для королевы: Бал летней ночью

      Люси в небесах с алмазами,       Люси в небесах с алмазами,       Люси в небесах с алмазами...       Закончилась песня, когда самодельный будильник стукнула женская рука. Клеопатра Корнелия Кармен Виринея Дубмон-Маклейн выглянула из-под одеяла, которое натянула на голову, и посмотрела на часы.       — Самое время для сессии, — пробурчала она, но поднялась на узенькой и жёсткой постели.       Даже такая маленькая кровать занимала всё пространство в спальне, поэтому чтобы хоть как-то втиснуть один-единственный бельевой шкаф, пришлось поставить её в маленький эркер. Второе тёплое одеяло и запасная подушка служили барьерами от сквозняков в щелях оконной рамы. На подоконник Клео складывала книги, на нём же стояла настольная лампа. В этот раз она увлеклась и полностью прочитала одолженную у профессора книгу.       Спеша в «трубу», Клео ловила себя на мысли, что подобная жизнь ей нравится. Даже если в ней комнатушка на самой окраине со сломанным душем в ванной, жужжащие сплетницы-одногруппницы, нудящий парень, утомительная работа и постоянный «вылез из кожи» для получения стипендии. Но Клео уже как полгода была счастлива.       Перед профессором Клео поставила бумажный пакет, который приволокла из дома, и улыбнулась. Тот с подозрением посмотрел на студентку, а после проверил содержимое.       — И как тебе? — спросил он, показав книгу, вытащив её из пакета.       — Смело, — ответила Клео, — но на тридцать второй станице я не согласна с вами. И ещё на девяносто первой ваша теория несколько противоречит сказанному на семьдесят девятой. Там на закладках пометки. Если заглянете, то наша беседа продолжиться.       Профессор посмотрел на Клео поверх очков и улыбнулся. Однако книгу отложил в сторону, поскольку лекция должна вот-вот начаться.       — Давно таких не встречал, — признался он. — Как успехи?       — Профессор Бист не поверил, что я выучила все даты, поэтому спросил год смерти Нефертити, хотя в учебном материале о ней не было ни слова, — улыбалась Клео.       — А ты? — спросил профессор.       — Нефертити была моим внеклассным исследованием.       — Вы очень похожи на Говарда, жаль, что он теперь работает в Кембридже…       После пар Клео мчалась в Британский музей, куда устроилась ещё зимой. Сначала она драила полы, потом стряхивала пыль с артефактов, а потом, когда раскрылся её таланта оратора, а местные экскурсоводы испытали её, проверили знания, стала помогать с экскурсиями. Точнее брала те группы, в которых встречались непослушные дети или испанцы, так как хорошо владела языком. Или шотландцев, дабы быть с ними на одной волне.       Коллин Грандж заглянул перед обеденным перерывом. Высокий накаченный выпускник с квадратным подбородком и выгоревшими на солнце волосами. Грандж числился в университетской команде по регби. Они встречались полгода, точнее Клео просто согласилась пойти с ним в кафе, потому что ей надоели приставания одногруппников, а Грандж был на два года старше, да и побаивались его. А Клео в силу своей усталости постоять за себя не могла.       На обеденный перерыв Грандж принёс сэндвич. Всегда приносил, иногда покупал к нему колу. Этого Клео было мало. В эти полгода она пробовала всё подряд, словно не могла насытиться.       Они сели на ступеньки главной лестницы возле холла, откуда Клео могла следить за закрытыми залами. Это тоже входило в её обязанности, поскольку некоторые изрядно любопытные туристы могли забрести сюда. Дело в том, что мистер Бист, не просто эпатажный мужчина с винно-рыжими волосами, убранными в низкий хвост, но ещё и куратор музея, его покровитель, профессор мировой истории в университете и просто скрытый тип, с которым отец Клео оказался хорошо знаком. Он же придержал место для Клео, когда она после поступления пролежала весь первый семестр с испанским гриппом, хотя именно этот момент напрочь забыла, как страшный сон. Бист предоставлял Национальному Британскому музею различные находки, артефакты из частных коллекций, заключал выгодные контракты с другими музеями, но Клео он откровенно не нравился, хотя все сходили по нему с ума.       Заметив постороннего, Клео сорвалась с места. Кое-как она вытерла губы и поспешила в соседний зал, который как раз-таки был закрыт. Даже табличка висела, но её злобно проигнорировали. Клео окликнула нарушителя.       — Простите, но здесь закрыто. Покиньте этот зал, пока я не позвала охрану, — строго сказала она.       Нарушитель обернулся. Молодой человек имел отливающую медью кожу, красивые черты лица, прилизанные тёмно-каштановые волосы и хорошо сложенную фигуру при среднем росте, которая проглядывалась под одеждой. Он был одет в белую рубашку, темные джинсы и дорого выглядящие туфли. Но больше всего Клео заворожили его темно-карие глаза. На какой-то миг в них проскользнула необъятная печаль. Потом нарушитель усмехнулся.       — Простите, ищу куратора музея, — сказал он тягучим, словно шоколад, голосом. В нём слышался лёгкий испанский акцент. — Мне сказали, что он здесь, но, как вижу, он растворился в песках времени.       — Смешно, — серьёзно произнесла Клео, нарочно подчеркнув свой шотландский говор.       Мужчина скользнул взглядом по фирменной жилетке, остановился где-то в районе груди. В этот момент как раз подошёл Коллин.       — Всё в порядке? — спросил он.       — Да, — ответила Клео.       — Маклейн? — уточнил незнакомец, и Клео поняла, почему он смотрел ей на грудь – пытался прочитать бейдж, – и кивнула. — Мисс Маклейн, вы не могли бы проводить меня в кабинет мистер Гилберта Биста: ещё один круг по этим залам, и мне придётся искать нить Ариадны.       — Согласна, — Клео заметно расслабилась и улыбнулась, — музей, и правда, похож на лабиринт. Пройдемте за мной, я отведу вас.       — Я подожду тебя здесь, — сквозь зубы произнёс Коллин.       Такие как этот посетитель, невольно заставляли любоваться их красотой и грацией. Клео вспомнила об испанцах, их манерах и привлекательности. Она, правда, обращала на них внимание, но только первый месяц. Этот парень имел особое очарование. А его взгляд пронизывал. Клео постаралась взять себя в руки.       — Давно здесь работаете? — спросил мужчина, следуя позади неё.       — Полгода, — ответила Клео.       — Британский университет истории и искусства, я прав?       Клео обернулась. Мужчина смотрел на неё с некой тоской, однако был прав.       — Как узнали? — поинтересовалась Клео, хотя притворилась, что спрашивает без особого интереса.       — Мистер Бист не берёт на работу кого попало, особенно в экскурсоводы. Он так же преподает в университете, а вы, мисс, молодо выглядите. Студентка, первый курс, и очень любите историю, — ответил мужчина.       — А что привело вас? — спросила Клео. — Вы не похожи на «любителя» подобных заведений.       Позади себя Клео услышала смешок. Голос мужчины смягчился, пропала отстраненность.       — Я здесь, чтобы заключить контракт с музеем, — ответил он, и Клео, обернувшись, увидела его улыбку. — Я, правда, редко посещаю подобные места. Но планирую изменить своим привычкам.       — Отрадно слышать, — Клео улыбнулась в ответ.       — Вы проводите экскурсию на испанском?       — Да.       — Когда у вас следующая группа?       Клео машинально подняла руку, чтобы посмотреть на часы.       — Через полтора часа должна набраться.       — Я приду.       — Для начала купите билет.       — Мне место не придержите?       — Я не делаю поблажек. Мы пришли, — Клео остановилась возле двери кабинета мистера Биста и посмотрела на мужчину. — Обратно дорогу найдёте?       — Разумеется. Если не найду, сделаю сам.       Клео посмотрела ещё раз внимательно на собеседника. Подобное ей однажды сказал дедушка. Истинный шотландец. Они не виделись… сколько? Полтора года? Она была у него в гостях с кем-то. Вроде с англичанами, поскольку дед страшно возмущался. Но это воспоминание такое нечёткое. Она даже не помнила цель визита, самой поездки в Шотландию.       Мужчина скрылся за дверью, но Клео не покидало чувство тревоги. И этот взгляд… Словно незнакомец о чем-то очень сожалел.       Сэндвич не наполнил пустой желудок, а Коллин повторил раз десять, что этот странный тип ему не нравиться. Клео прислонилась к колонне спиной и тяжело вздохнула. Не так давно приезжал отец из деревни Литл Энжел, однако самому ему нужно было лететь куда-то в Южную Америку. Джек – старший брат Клео тоже работал в Лондоне на крупную компанию, но виделись они только в пятницу, когда ехали к отцу, и в субботу вечером, когда возвращались в столицу. Клео скучала по ним, скучала по жене Джека Айнсли и по их сыну Ленни. Очень скучала по кузинам и тётушкам.       К ней подошла афроамериканка Джуди Эллис, распределитель групп.       — Маклейн, группа испанцев набралась, — сказала она. — Не опаздывай.       Клео знала, что каждая группа формируется к определённому времени. Так что оставалось примерно пять минут до начала. Клео поспешила в холл. Толкучка, шум – были неотъемлемой частью именно холла. Клео подняла цветную картонку с надписью «испанский язык» и прокричала на чистом испанском:       — Уважаемые гости! Пожалуйста, кто приобрёл экскурсию, подойдите ко мне с билетами, после я проведу вас в музей.       Группа набралась большая. Они гурьбой прошли через контролёра и двинулись за Клео. Внутри музея воцарилось молчание. Клео собралась с мыслями, осмотрелась. Среди гостей Туманного Альбиона она увидела гостя мистера Биста. Он махнул ей рукой и улыбнулся. И Клео приступила.       Она водила по залам, рассказывая про каждый особо значимый предмет, рассказывала историю Британских островов и Королевства. Она могла говорить о ней вечно. Однако, когда они дошли до зала Британской истории возле плиты с пиктскими рунами Клео застыла. Особенно, когда разглядела в камне очертания девушки и трех лун.       Её на плечо упала рука. Клео вздрогнула.       Это был мистер Бист.       — Простите мою коллегу, целый день на ногах. Пройдемте со мной, — ловко и быстро произнес он на испанском, а затем посмотрел на Клео и за говорил на шотландском. — Плохо выглядишь. Иди домой.       На ватных ногах со звоном в ушах Клео дошла до уборной и склонилась над раковиной...       Её рвало кровью. Слёзы стекали по щекам. Стало холодно и страшно. Клео запаниковала.       Дверь открылась, Клео в панике включила воду, пытаясь собой закрыть раковину.       — Иди домой, — сказала Каролина Фаин, рыжеволосая помощница Биста. — Я подменю тебя. Никому не скажу, что видела.       На ватных ногах Клео вышла из музея и спустилась в метро. Совершив несколько пересадок, она вышла в своём районе и медленно направилась к своему дому. В первые дни после переезда ей было нелегко вдыхать тяжелый столичный воздух, поскольку больше года прожила в деревне. Особенно шарахалась от какофонии звуков и первую неделю не могла уснуть от шума автомобилей. Её поражало то, что раньше она не была настолько привередливой. Отцовский храп – исключение. Его даже Джек вынести не мог.       Клео поднялась на свой этаж, а после того, как вошла в квартиру, то сползла по стене на пол.       Усталость брала своё. Она никогда так не выматывалась, будто что-то внутри неё сломалось.

 ***

      Госпожа Вероника Картер смотрела на свой испорченный портрет. Следы крови так не смогли убрать, поэтому реставратор посоветовал перерисовать картину.       Удивительно. Полгода назад она желала смерти Клео Маклейн, и вот, та умерла. Почти на неделю. Вероника видела лицо сына, когда ему сказали, что Маклейн мертва. Он не верил до последнего, пока не столкнулся с этой огненной бестию Сандрой Дубмон. И та раскрала ему их секрет.       Алексия Блейз так долго скрывалась. Действительно, если бы все узнали о происхождении Сандры, то в тот момент все сообщество стало бы оказывать страшное давление на Ричарда Картера и неё, оставив и Джаклин и Веронику в пролёте. Ещё бы! В прошлом редко допускалось, чтобы Земля выходила замуж за Огонь. Тогда Вероника хорошо надавила на Сандру, и той пришлось уступить, но не в этот раз.       Когда Рич узнал о смерти Клео, Вероника предполагала худший вариант из всех его действий, однако Маклейн очень вовремя воскресла и надавала хорошей взбучке Тёмному. Удивительно было то, что Корнелий Паркер выжил после того, что Клео совершила на мосту через Темзу.       Мысли Вероники постоянно возвращались к Максвеллам. Прошлой зимой у них родился мальчик, если он унаследует силы огня, а у Алекса и Анны родится девочка, то это будет выгодная сделка… или нет?       Вероника тяжело вздохнула. Она ненавидела себя за сомнения. ненавидела себя слабую. Ненавидела, когда на неё смотрели свысока. И ненавидела жизнь в подобном месте. После переезда в Англию из солнечной Испании она часто плакала по ночам, кутаясь в теплые одеяла. Да, она любила своего мужа и отказалась от всего, даже от корней и прошлого. И что? Разве это не…       Дотронувшись до испорченного холста, Вероника вспомнила, как Ричард рисовал её, прося расслабиться, быть проще, стать собой. Она никогда не была собой.       — Госпожа Вероника, — в кабинет вошел дворецкий Филипп Уилкс, — вас хочет видеть некая Аделита Кастильо.       Вероника застыла, будто громом пораженная. Такого не может быть, просто не может быть! Она не мертва?       Не помня, как очутилась в холле, Вероника столкнулась с гостьей.       Аделита Хосефина Валенси Грасия Арселия де Роман-Кастильо приветливо улыбнулась хозяйке дома. Вероника, спустя столько времени, встретилась с той, кого считала мертвой столько лет – со своей младшей сестрой.       Та с неким безразличием осматривала холл поместья, а затем подняла глаза на Веронику.       — Ты… — Вероника не смогла вымолвить ни слова.       — Да, я. Рада меня видеть? Не похоже, — с безразличием ответила Аделита. — Хочешь знать, зачем я пришла?       Вероника чувствовала, что потрясение, едва не сбившее её с ног, – дело рук сестры. Она овладела проникать в сознание и подчинять людей своей воли. И это было странно.       — Да, я вижу, в твоей голове кружит именно этот вопрос, — Аделита ядовито улыбнулась, ступив на ступеньку, которую занимала замершая Вероника. Госпожа Картер ничего не могла сделать, никого не могла позвать, да и что бы сделали обычные слабые люди-«зрячие», коих здесь полный дом.       «Я здесь, — прозвучало в голове ледяным тоном, — чтобы вернуть своего доброго старого «воображаемого» друга. Хранитель заточен Богиней Жизни, а та мертва? Лучше и быть не может. А ещё я пришла забрать то, что по праву принадлежит мне».       И Аделита, хихикнув, поднялась вверх по лестнице. И по догадке, холодеющей от ужаса Вероники – в кабинет главы поместья.