Глава 2. Белая богиня
15 августа 2023 г., 20:25
На парах мистера Биста, Клео с упоением слушала его лекции по древним богам. В основном, тема сегодняшнего занятия была посвящена поклонению идолам солнца и луны.
— В основном, если смотреть шире, — говорил Бист, присев на край стола, — если заглянуть во многие языческие культуры, то мы найдётся ровно три божества, символизирующие время. Кто-нибудь открывал трактат Роберта Грейвза? Руку не поднимайте, мисс Маклейн, я знаю, что вы точно его читали.
Разумеется, вся аудитория не имела понятия, о чем говорит этот несколько неформальный молодой профессор с прекрасным телосложением, в костюме-тройке серого цвета, так выгодно подчеркивающие его алые длинные волосы, убранные в хвост.
— Тогда, мисс Маклейн, начните, а я вас поправлю, — сказал он, поудобнее рассевшись на краю стола и скрестив руки на груди.
— В трактате Роберта Грейвза говорится о повторяющемся символе лунной богини, которая символизировала рождение, жизнь и смерть, — ответила Клео. — Это образ в разных культурах раскрывался по-разному, скажем, юная дева, мать и старуха. Иными словами, «белая богиня» – это триединая богиня. Грейвз приводит такие аналогии с греко-римскими богами, кельтскими и германскими, пример этому Артемида – богиня луны, девственности и юности, Селения – богиня луны, возлюбленная вечно спящего Эндимиона и мать его детей, и Геката – богиня луны, мудрости и «королева ведьм». В целом, он говорит, что во многих культурах почитался образ богини-матери, и пытался объединить с фазами луны.
— Верно! — с улыбкой ответил Бист, оттолкнулся от стола и быстрыми движениям нарисовал на доске мелом растущую, полную и убывающую луны. — Вот вам и образ. Разве не похоже на рождение, жизнь и смерть? Рассматривая с этой точке зрения, то мы должны вспомнить и богинь судьбы у греков. Заметьте, как изображены Мойры: Клото – прядет жизнь, Лахеса – определяет судьбу, Атропа – перерезает нить, что означает смерть. Это повторяется у римлян в лице Парки, (хотя, мы все знаем, что они сплагиатели пантеон у греков), у скандинавов – Норны, а у – заметьте – славян! – Судженицы. Есть ещё один миф у пиктов. Его отыскали в старинных трактатах и перевели на современный язык с огромным трудом. В нём говориться так же о трёх богинях. Они отвечают за «белую жизнь», «красную мечту» и «черную смерть», — Бист вцепился острым взглядом в лицо Клео, продолжая лекцию: — Однако, мечту изображали как деву, а жизнь и смерть как раз таки как положено. Однако, когда смогли прочитать их имена, то выяснилось следующее – это не пиктские боги, к ним они попали извне. Смерть – Долор, жизнь – Ветон, а мечта или сон – Арима.
Клео вдруг осознала, что всё это время крепко сжимала край стола, от чего её пальцы побледнели. Имена звучали слишком знакомо, словно она уже слышала их раньше, словно…
Пусть несчастья обойдут стороной…
Клео словно услышала хрустальный голос, хотя понимала, что такого просто быть не может, если учитывать шум улицы из открытого окна аудитории. Но так же Клео заметила, что и мистер Бист будто бы услышал голос и на какой-то момент замер.
В этот раз Коллин Грандж не встретил её. И тот испанец не приходил. Так что дома Клео откинулась на кровати, размышляя над последней лекцией Биста. Её явно смущали некоторые детали, которые он всячески скрывал из виду. И казалось, будто всё, что она читает, вся мировая история прошлого – чушь. Словно она уже говорила об этом с Бистом. Только… не могла вспомнить содержание разговора.
Только отчетливо помнила недавний случай. Шла с одногруппниками и Коллином Гранжом на какой-то матч поздно вечером, как им навстречу из переулка вышла женщина с сомнительными намерениями. Она предлагала им узнать судьбу, разумеется, не бесплатно. Но увидев Клео, она растерялась, схватила за руку и словно в бреду начала говорить:
— Умершая среди тьмы! Послушай меня: ты умерла посреди тьмы. И мёртвой ходишь по белым холмам, не помня себя, ибо память твоя стала листвой. Помни: только камень скажет правду, только он скажет тебе истину! — затем предсказательница вознесла руки к тёмному небу и повысила голос: — Слава отцам и матерям твоим! Слава
предкам твоим! Не будет жизни мёртвой! Не будет мёртвой среди живых покоя.
Они кое-как отбились от этой сумасшедшей, а затем проверили кошельки – всё на месте. Но Клео чувствовала себя нехорошо.
На следующий день в музее Клео подгадала, когда Бист будет в кабинете и в её перерыв между группами, и вошла. Кабинет был обставлен тяжелой мебелью из тёмного дерева. И здесь царил идеальный порядок.
Мистер Бист поднял голову и улыбнулся, сказав:
— Мисс Маклейн, вы пришли.
— Да, у меня много вопросов. Кажется, я чего-то не понимаю, — сходу начала Клео, присаживаясь в кресло напротив стола.
— И что же?
— Кажется, будто я говорю какую-то ложь. Насчет истории.
— Не исключено. История – понятие объективное. Вы не можете быть правой во всем, где-то скрывается ложь. И где именно вы её видите?
— Во всем. Словно всё, что я рассказываю туристам – дикие сказки.
— Смешно. Не всё ложь из того, что вы говорите. Или из того, что написано на табличке рядом с артефактом.
— Мне кажется, мы с вами раньше говорили про историю и время.
— Всем известно, что мы пользуемся неверным календарём.
Клео удивлялась тому, как Бист вытаскивал кусочки разговора из памяти. Однако оставались пробелы, а он говорил только то, что не представляет никакой ценности.
— Но не все это понимают…
***
— Так что вы хотите, мисс Маклейн? — Бист прекрасно знал, о чем его хочет спросить эта девушка. — Правду. Бист усмехнулся и ответил: — «Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой». Вы просите о невозможном. — Тогда дайте мне возможное. — Когда вы были при смерти, я испугался, что потеряю замечательного собеседника. За столько лет никто не смог меня так увлечь беседой, как вы всего за два предложения. Правда открыта лишь для тех, кто может видеть её суть. Слепцам остается лишь слушать россказни о мире вокруг них, и думать, что всё чудесно. Я знаю, вы не хотите быть последними. — Разве в знаниях нет силы? Информация – та же власть. Её можно обменять на деньги, но деньги на власть никогда. В твоих руках выбор и возможность. И вы им владеете. — Повторюсь: давно я не встречал настолько умного собеседника. — Я не умная. — Конечно, умная! Вы разгадали мой замысел. Смогли выжить и теперь отрицаете комплимент? — Я в них не нуждаюсь. — Очень зря. Та, кто носил это имя до вас, ждала их услышать. Он помнил, как пришел в покои к ней, такой отчаянной, и гордой помнил её слова: — Я не буду посмешищем для них! Я не буду их рабыней! Не потерплю! И помнил, как она протянула ему руку в знак доброй воли. — Убей меня, Миктан. Он обхватил её тонкое запястье, присмотрелся, где бьётся жилка, где течет кровь. И выпустил клыки. Сейчас перед ним был совершенно другой человек с таким же именем. Хрупкий, беспомощный на первый взгляд. Но царское имя всегда отражалось на характере человека. Маклейн ушла, а он откинулся на спинку кресла и усмехнулся. — Ваш кофе, — сказала Каролина – его жена, прекрасная полукровка. — Она ещё вернётся? — Она не может спокойно жить, зная, что правда где-то рядом. И это пугает. Шотландцы уперты, а она и подавно. — Вы так и не рассказали о вчерашнем инциденте. Что с ней? — голос Каролины звучал обеспокоенно. — Последствия. Её сила не такая, как у других Богинь. Если б она могла распоряжаться силами, то такого не произошло. Они достигают краёв, выплёскиваются наружу. — Почему это случилось сейчас? — Две вещи: Картер и прошлое. Когда они столкнулись, то её сознание попыталось воспротивиться, а организм не смог сдержать порыв. Она сама себя ранила изнутри. Ей просто не нужно видеть некоторые вещи. Или людей. — А как же вы? — Я? Вижусь с ней редко, и стараюсь не показывать то, что заставит её вспомнить. Я надеюсь, у неё хватит ума ненадолго остановиться и успокоится. Хотя бы на время.***
Наступила зима. На рождественские каникулы Маклейны собрались на ведьмином холме для празднования… — Всё равно не понимаю, — заговорила Айнсли, помогая накрывать на стол, — почему вы не празднуйте Рождество? Сандра, которая помогала ей расставлять тарелки, скривилась в улыбке. Традиционно всё Британское содружество отдыхало с 25 декабря, разумеется, многие уходили в отпуск заранее или же брали отгулы. Маклейны и Дубмоны в связи с тем, что не принадлежали ни к одной религии, между тем отмечали самый старейший на земле праздник, намного древнее Рождества. В разных культурах его называли по-разному, но в Европе самое распространённое название – Йоль. Однако никто из Маклейнов или Дубмонов так его не назвал, а говорили очень просто – Долгая ночь или Ночь Снов. Украшали так же ель, ставили свечи, развешивали объёмные бумажные солнца, вместо Вифлеемских звезд, расставляли в вазах омелу. — Говард не верит ни в какую церковь, — ответила Сандра, — и мы его в этом всегда поддерживали. К тому же никто из нас, за исключением братьев Маклейн, не крещён. Сандра заметила, как Айнсли посмотрела на своего сына, сидящего в специальном детском стульчике. Затем осмотрелась, ища взглядом Клео. — Я крестила Ленни, это плохо? — спросила она. — Нет, но у нас есть… своя традиция крестить… — Сандра задумалась и ответила: — Как-нибудь покажу. Ей не особо хотелось втягивать во всю это «зрячую» неразбериху ещё и ребёнка-«слепца». И рассказывать, что в древние времена от ребёнка отгоняли злых духов факелами, сейчас весь праздник он должен провести на руках у матери, молящей богов о благополучии. Хрупкая сестра Сандры Элизабет принесла картонную коробку с бокалами и, сняв влажное полотенце с плеча, стала протирать хрусталь. — Не забудь, — Элизабет обратилась к сестре, — костёр и факела на заднем дворе на тебе. — Как будто было иначе! — фыркнула Сандра, разведя руками, и стала считать вслух: — Говард, Джек, Айнсли, Клео, Санни, Джимми, Бэт, Том, Мэр… я, а! ну и Ленни с его стульчиком. Сходится! Затем прошла через небольшую пустую зону над спальнями второго этажа и открыла двери в сад. Падал пушистый белый снег, схожий с цветом волос Сандры. После смерти младшей сестры Джаклин, она поседела буквально за ночь. Рыжая пышная грива утратила свой блеск, обратившись в серебро. Пройдя вглубь сада, Сандра не почувствовала холод – одно из преимуществ тех, кто владеет силой огня. Именно поэтому её выбирали той, кто зажжет праздничный костёр во дворе и факела. Прошел без двух недель год, как Клео умерла и воскресла. Ей объявили убитой, опознали тело, прошло несколько дней, и она влетает в дом, крича собрать все силы в Лондоне, чтобы никто не увидел битву на мосту. Никто не знает, что произошло в эпицентре бури, когда всё улеглось, её оттуда на руках вынес изрядно ослабевший Корнелий. И он не был одержим демоном, только напуган. Когда он смог внятно объяснить, что произошло, и что видел, Сандра поняла: Клео, перед тем как потеряла сознание, говорила с Богиней Смерти, а, значить, произойти могло что угодно. Но… вылилось всё в то, что Клео потеряла память. Точнее стерла из памяти всё, что было связано с миром «зрячих». К ней вернулись эмоции и чувства, но не силы. Теперь появились проблемы несколько иные. Сандру беспокоили рассказы соседей о проделках фейри. Поскольку сила Клео кутала всю округу, то сказочный народец держал себя в руках, но как только понял, что сдерживающий фактор (а это Клео), откровенно говоря, свалил из Литл Энжел, разошлись не на шутку. После битвы с Хранителем Сандре пришлось рассказать Корнелии Паркер о детях Джиао Ли, то есть фактически детях Корнелия, о которых тот ещё не в курсе. Все время одержимости Данталианом парень почти не помнил. И особенно тот момент, когда похитил Джиао Ли и… Хоть близнецы развивались и росли как обычные дети, но что-то подсказывало Сандре, что их создали искусственно. Девушка тоже не помнила свой год заточения у Хранителя. И Сандра с ней и Корнелией пришли к выводу, что тем меньше о них знают, тем лучше, иначе Совет Старейшин приговорил бы детей к казне. У Рича Картера, который залатал и Клео и Корнелия после битвы, вид тоже был не лучший: взъерошенный, перепачканный, усталый и в крови. На случай пробуждения Клео он и Корнелий провели ночь у Сандры, где первый смог более четко рассказать о случившемся. Разговор затронул и самую неприятную тему для Сандры – её происхождение. Да, она показала воспоминание о том, как его мать стала шантажировать её, и ждала от Рича несколько другой реакции. Рич просто сказал, что не ожидал от Вероники подобного подлого хода, и добавил, что переедет в город из поместья, тем самым давая понять, что отдаляется от семьи. Он же рассказал, что Клео вылечила его ногу. Точнее не вылечила, а заточила разрастающееся по телу проклятье в раненную ногу. Сандра видела, что подобного рода чары с годами отнимут ногу, но если бы Клео это не сделала, то Рич бы умер в скором времени, полностью окаменев. — Сандра, ты чего там застряла? — прокричали из гостиной. Она так и стояла над сложенными паленьями в костре. Разумеется, ещё рано его поджигать, но нужно перестраховаться, чтобы никто не увидел пламя, иначе притащат на ужин пожарных, поэтому несколько раз взмахнув рукой, Сандра прошептала нехитрые слова заклинаний и выставила щит по всей территории. Рич Картер пообещал молчать о тайне сестёр Дубмон. — Великие Богини! — устало прошептала Сандра и протерла глаза. — Почему всегда всё так сложно?! Она помнила, что сказала когда-то Джаклин – своей младшей сестре. С того момента, как Думбоны назвали Сандру своей дочерью, она забыла о своём происхождении, хотя прекрасно понимала, насколько это серьёзная угроза для окружающих. В основном, если бы Картеры узнали о ней когда-то давно, то вынудили выйти замуж за их представителя, ведь нужно дальше продвигать магию огня… Вот поэтому Дубмоны столько лет скрывали тайну, жили в деревне, старались не связываться с другими представителями мира «зрячих», но тщетно, раз Вероника Картер, на тот момент Кастильо, так быстро раскусила обман. И тогда перед Сандрой встал выбор: позволить Джаклин выйти замуж за Ричарда Картера Старшего и выйти из тени с Элизабет, либо отговорить сестру от «жениха» и остаться здесь. Тогда Сандра впервые поступила настолько эгоистично. Или так думала. Но тот разговор… Правильно ли поступила тогда? — Остановись, Джекки, — тогда говорила холодно, чтобы остудить голову младшей сестры. — Ты ничего не можешь сделать. И помнила, как плакала Джаклин. Её ли это вина, хотеть любви и любить? — Но я Богиня Луны и Любви! — в её чудесном голосе слышалось столько отчаянья, как будто повторяется то время, когда отца забрали на фронт, а Сандра так же отчаянно кричала, пока бежала за ним. — Это ничего не изменит, — и голос прозвучал приговором. — Пусть ты и Богиня, но он – смертный. Вероника ни перед чем не остановиться. И… ты… ты должна быть выше этого! Ко всему прочему как бы ты смогла жить при ином раскладе? Да, ты Богиня, но Ричард из другого мира. Тебя будут унижать, постоянно указывать на твоё место и тыкать носом в твоё происхождение. Ты не станешь счастливой, а начнёшь увядать. Я не хочу такой участи для тебя. Иногда отступить от цели, значит обойти соперника. Приз желанен для многих, но горек для победителей. Запомни это. Как ни удивительно, но Сандра никак не ожидала, что окажется права. Вцепившись в «желанный приз», Вероника совершенно забыла о чувствах Ричарда Картера, от которого отказалась Джаклин. Он не любил её. Никогда. Терпел ради детей, ради будущего семьи, но не любил Веронику. Не поэтому ли их младший сын Рич так держится за Клео? Но видит ли он её истинные мотивы? Её истинную природу? Её волю и желание свободы, которые присуще всем шотландцам? Однако и упрямство не занимать. Если Клео что-то решила, то… Лучше не знать, что будет дальше. Клео как раз вернулась домой, и, сняв верхнюю одежду, направилась к Ленни и поцеловала племянника в пухлую щечку. Малыш всегда чувствовал её присутствие. Насколько знала Сандра, у Клео сила имела белый цвет. Чтобы не вызывать подозрения, Сандра вернулась в дом и незаметно высушила от мокрого снега обувь. — Где этот идиот? — громко спросила она, осматриваясь по сторонам, тем самым стараясь привлечь внимание к себе. — Ты про Джека? — спросил её Говард. Он выглянул со второго этажа. Большую часть вечера просидел в своём кабинете. — Я про мужа! — огрызнулась Сандра. — Знаешь, что он сделал? Купил Санни гитару и синтезатор! Она и в Бакинге умудрилась организовать музыкальную группу! — Может, ей стоит дать шанс, а не рубить всё на корню? Бери пример с Бэт: она отдала Мэр на танцы и не жалеет. — Конечно, потому что танцы те классические и там дочь точно не встретит наркоманов или бандитов, а Санни однозначно с её характером найдет неприятности. Два года назад мне звонили из её кампуса. Сказали, что она раздела и прикрутила к стулу выпускника. — Э-э-эм, это была я, — вдруг сказала Клео, подняв руку, но теперь не знала, опустить её или оставить локоть на столе. — Он над ней издевался, унижал и распустил грязные сплетни. Я только помогла. Она переглянулась с Ленни. Тот не сводил с неё изумительных зелёных глаз, иногда хлопая пушистыми ресницами. — Потрясающе! Как отстаивать своё хобби, так, пожалуйста, а как честь – так на помощь зовет даже младшую сестру! Сандра заметила, как Клео устремила взгляд в окно в сад, затем поднялась с места и рванула к дверям. — Что такое? — спросил Говард. — Не открывай! — крикнула Бэт. — Здесь ребёнок! Сандра махнула рукой, и вокруг малыша образовался теплый кокон, а сама направилась за Клео. — В чем дело? — спросила она, ища глазами призрак, живущий в этом доме. Обычно он более скрытный, или… — Деревья, — тихо произнесла Клео, указывая на саженцы, растущие далеко вдоль забора, — они цветут. Все бросились смотреть на чудо, которое увидела и Сандра. Под снегопадом в самый короткий день в этом году, именуемый Ночью снов, под пушистыми белыми шапками на хрупких ветках цвели нежные розовые цветы. Рич, Корнелий, да и все, кто скрыл битву от глаз, в один голос утверждали, что в воздухе витал аромат цветов и озона. Сандра тоже его почувствовала, действительно аромат озона, исходящего от силы молний Клео, и ещё аромат сливы и лотоса. При встрече Джиао Ли сказала, что за много миль от Лондона тоже почувствовала сливу. Тогда она улыбнулась Сандре и сказала, что Клео сдержала слово, потому что слива на языке цветов означает «обещание».
