Я украду тебя у мира

Я очнулась с сильной болью головы. Последнее, что я помню это как Аято отключил меня. Я ничего не вижу, глаза завязаны. Я привязана к стулу. Как жаль, что я не суперагент из фильма, который смог бы развязать себе руки. Слышу как кто-то зашёл… Минуты через две-три кто-то развязал мне глаза.  — Ох, — вырвалось у меня. Я находилась в большом помещении, посередине которого пролегал широкий пустой коридор. По обеим сторонам коридора находились решётки, словно большая тюремная камера. И лишь напротив меня лежали инструменты. Уродливый человек в белом костюме и сумасшедшими горящими глазами встал прямо напротив меня. — С чего бы начать? — Он хищно смотрит на меня, взяв в руки плоскогубцы -Предлагаю сначала вырвать ногти на руках, не торопясь, палец за пальцем, палец за пальцем, потом раздробить суставы на них, начну, пожалуй, с мизинца, с нижней фаланги, буду подниматься выше, потом следующий палец. Дальше сниму кожу с запястий. Вдруг я испустила пронзительный крик, он вырвал мне ноготь на ноге. Я зарычала от боли. Я не успела ничего подумать — адская боль пронзила грудь, быстро разбегаясь по всему телу. Я закричала. — Я всё-таки передумал, ты не гуль, а человек.Немного сокращу пытку. — Он вытащил шило из моей груди. — Тысяча минус семь? —  девятьсот девяносто три, — с трудом выговариваю я, еле разлепляя губы. — Где Аято? — Аято? Убивает следователей и кстати, это он тебя сюда приволок. — С усмешкой проговаривает он. — Теперь, от получившегося числа, отнимай семь и так до нуля. Чтобы ты не отключалась и боли отвлечёшся. Аято... Просто не верю, что он мог так поступить со мной! Я зарыдала. Боль пронзила указательный палец, обожгла запястье и метнулась по предплечью. девятьсот восемьдесят шесть И снова боль. Она проникала под кожу, пронзала кости и скручивала нервы. девятьсот семьдесят девять

***

Канеки обвел взглядом разгромленную кухню: куски гипсокартонной стены валялись повсюду, сковородка лежала на полу в осколках стекла, стол перевёрнут. Кровь на полу… Кровь Рамины. Кровь его сестры. «Кто посмел?» — с яростью промелькнула мысль у Канеки. Канеки попытался уловить запах, и уловил. Здесь был Аято. Канеки испытывал злость. Ярость! Его переполняла, его душила обжигающая, кричащая злость. — Вот козёл, он поплатиться за всё. Сестрёнка, где бы ты не была, знай, я спасу тебя. — Ударив рукой в стену, он заплакал. Он не сберёг её. Ни первый раз, ни второй. Возможно, он больше не увидит её. Его размышления прервал звонок на телефоне: — Канеки, здравствуй. Этот голос он узнает из тысячи… — Ямори… Где моя сестра, урод? — Послушай, звучит как колыбельная. На том конце трубки раздался душераздирающий крик, от которого у Канеки всё похолодело внутри. Истошный вопль длился минуты две и смолк. — Она же человек… Я найду и убью вас в муках… — А теперь послушай меня, если ты не присоединишься к нам, то скажи свой сестричке: «Пока». Телефонный разговор окончен…

Я спасу тебя, сестрёнка.

***

— Сколько насчитала? — Ямори гадко улыбнулся. — семьсот девяносто семь. — Принужденно, с трудом, через силу проговариваю. Такое ощущение, что рта раскрыть не могу. Говорить очень тяжело. Я уже не могу, мозг отключается. Я отключаюсь от реальности. семьсот девяносто

***

— Где она? — быстро спросил Канеки. Пока Кен убивал взглядом всех кто находится в комнате, Аято, держа бережно девушку на руках, зашёл в комнату. Правой рукой аккуратно убрал пряди волос, застилавшие бледное лицо пострадавшей. — Рамина! — Канеки бросился к сестре, хотел взять её, но Ямори отшвырнул его к стенке. — Не так быстро, Канеки. — Губ Ямори тронула сумасшедшая улыбка. — Мы сами отнесём её в больницу. Если ты вздумаешь уйти, знай, под рукой всегда твоя сестрица. С этого дня ты здесь! Канеки бросил взгляд на Рамину. Она еле дышал, тело стыло. Он сделал попытку ещё раз подойти к ней под предлогом "последний раз", прикоснулся к её щеке и в ужасе отдёрнул руку: — Чего вы ждёте? Несите её в больницу. Она может умереть. — рявкнул Канеки. От одной мысли о смерти Канеки бросало в дрожь, становилось холодно и страшно. Нет, не за себя, а за его любимую сестру. Она была вся в крови. Она была бледна, как мёртвая. — Сейчас Аято унесёт её в больницу, там её излечат и поставят на ноги. — Подал голос Татара. — А теперь иди к Это, она даст тебе задание. Увидев как Аято уносит Рамину, Канеки молча кивнул, негромко скрипнув зубами, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость. Первый порыв сжечь все вокруг Канеки каким-то чудом смог сдержать. Сжав кулаки, Канеки глубоко вдохнул, стараясь справиться со злостью, но, вместо того чтобы успокоиться, только сильнее разозлился. Чтобы как-то отвлечься от сестры, Канеки решил уйти, как и сказал Татара, к Это. Во имя Единства или чего-то там, пусть она выкарабкается, пусть она выживет.

Смерть — это стрела, пущенная в тебя, А жизнь — то мгновенье, что она летит до тебя. Смерть — это старуха, что бродит за тобой, Когда подскользнешься, она познакомиться с тобой.