Я украду тебя у мира

Солнце ещё не встало, когда Аято пришёл в кафе re. Тоука встретила его на крыльце. — Как она? — выдохнул он. Тоука заломила себе руки. Лицо её было встревоженным. — Ты приехал. Не знаю, что с ней делать. Она не выходит из комнаты. Она не в себе. Ничего не ест. Сидит и смотрит в окно. Аято встряхнул свою сестру за плечи, чтобы остановить истерику. — Она в порядке? Слёзы переливались в глазах Тоуки. — Канеки её сильно избил. С тех пор как она пришла в себя, не произнесла ни слова. Не хочет никого видеть. Я и не подумала бы, что К-кане-неки на это способен. Ладно, если бы это ты был бы, я и не удивилась бы, но Кен… — Тц, заткнись. Я пойду к ней, — сказал Аято, протискиваясь мимо сестры. Его одолевали тоска и дурные предчувствия. Он вдруг понял, как испуган. Странное для него состояние. И ещё более странно, что он признаётся себе в этом. Он видел, как Тоука шла сквозь ад ради любви к Канеки, но не представлял, что испытывает тот же ужас, который изведала его сестра. Аято покачал головой. Никогда бы он ни подумал, что будет такое с ним. Что он встретит свою любовь. Он подошёл к двери спальни и уже поднял руку, чтобы постучать, когда сообразил, что делает. Опустил руку и открыл дверь. Он ожидал найти Рамину спящей, но кровать была пуста. Непохоже, что на ней вообще спали. Он повернул голову и увидел, что она сидит возле столика со склонной головой набок. При виде синяков, покрывших её синяков, Аято задохнулся. Он видел только её профиль, и даже с такого расстояния были отчётливо видны следы на шее. Аято осторожно закрыл дверь, боясь разбудить Рамину, и подобрался ближе. Гуль в бессильной ярости сжал кулаки. Она выглядела такой хрупкой. Такой нежной. Как только она пережила такой ужас. Не ожидала, наверно, что её брат изобьет. Дрожащей рукой он погладил её щеку. Господи, ему невыносима мысль, что кто-то посмел дотронуться до неё. Кто-то посмел причинить ей боль. Никто не смеет её трогать кроме него. Ноги подкосились, и пришлось поскорее присесть на угол стола. Когда он отнял руку, она шевельнулась, моргнула и поморщилась. — Аято, — прошептала она. — Да, малышка. Как ты? Очень больно? Рамина облизнула губы и потёрла шею, чем ещё отчётливее напомнила о своей хрупкости и вызвала новый приступ ярости. — У меня, всё отлично. Ничего не болит. Всё пройдёт. Зачем пришёл? Официальный тон беседы раздражал Аято. Слабость, которую он уже заметил, стала видна отчётливее теперь, когда она не спала и не ела. С ней было что-то не так, и теперь он понял, почему так волнуется Тоука. — Рамина, — мягко начал он, — не расскажешь, что с тобой случилось? Мне важно знать всё. Не спеши, говори спокойно, нас здесь только двое, и ты можешь открыть всё. Она бесстрастно смотрела на него. Он хотел коснуться её, но не знал как это сделать, чтобы не причинить боль. — Это было, когда голуби просекли, где находится Шу. Я стояла на крыше. И появился он. Канеки. Мой брат. Только уже другой. Аято положил руку поверх её ладони, лежавшей на коленях, провёл по костяшкам пальцем. Её рука казалась совсем крошечной. Как сам он мог поднять руку? Господи… — Он избил меня до полусмерти. Если бы я съела бы одного гуля, я бы ни за что не дала Канеки себя избить. — Тц, молодец. Я теперь буду в тебя пихать это мясо. — проворчал Аято. — Вообщем, Канеки сказал, что если он ещё раз увидит, что я помогаю гулям, которые жрут людей, он меня лично убьёт. И даже не посмотрит, что я его сестра. Моя работа это ловить гулей, а не помогать им. Один день могу побыть дома, а вот потом должна выйти на работу. Не выйду, он меня из под земли достанет. Аято оцепенел. И пытался сглотнуть, но никак не получалось. Её взгляд снова нашёл его, мрачный и взволнованный. В зелёных глазах прятались боль и стыд. Она выглядела избитой. Сломленной. Не только телом, но и духом. От неё несло страхом. Очень сильным. Ему словно вонзили кагуне в самое сердце. — Не волнуйся, Рамина, я не уйду. Я здесь. Я больше тебя не брошу. — выдохнул он на одном дыхании. — Тебе нужно набираться сил. Я принесу поесть. Судя по выражению её глаз, она не хотела есть. Рамина отвернулась от него, не желая с ним больше говорить. Тогда, он решил воспользоваться силой. Резко поднимая её за плечи, он заставил вцепиться её зубами в своё плечо. Раны на животе и на груди начали медленно регенерироваться, а синяки всё не проходят. Когда раны полностью затянулись, Аято осторожно поднял её, прижал к груди и, зарывшись лицом в её волосы, отнёс на кровать.Аято наклонился и коснулся губами её лба. — Спи, тебе нужен покой. — Он осторожно заглянул в её глаза, пытаясь увидеть маленькую искорку жизни, но они были лишь потухшими. Сыпля проклятиями, он вышел из комнаты.