А чем пахнет твоя родственная душа?

- Преступник, Тони, - говорит мужчина, зло смотря на некогда бывшего сокомандника. Все его нутро пропитывается бессильной яростью. И безысходностью. Он чуть ли не рычит, но все же старается держаться уверено и насмешливо: - Ты запамятовал это слово? Только я с роду им не был. И Сэм, и Ванда. Но мы здесь, - последние слова он выдыхает, теряя запал и отводит взгляд от не менее злых и пронзительных карих глаз. Бартон садится, дабы не начать метаться по клетке, словно зверь, и старается не смотреть на Тони, но он чувствует на себе его пылающий темной яростью взгляд. - Вы нарушили закон, - говорит он всем известный факт. - Да, - конечно же, Клинт соглашается, по-прежнему не смотря на Старка. - Не по приказу, - продолжает Тони оглашать очевидные вещи, признавать которые не хочется. Клинт не знает, что ответить. Клинт включает противного ребенка, не желающего слушать читающих нотацию родителей. - Ла-ла-ла, - совсем не по-взрослому, Клинт знает. - Нарушили договор, - в голосе Старка проскальзывает нарастающее раздражение. Клинт упорно продолжает игнорировать бывшего друга. Он закидывает голову вверх, разглядывая тюремный потолок. - Ла-ла-ла-ла, - упрямо гнет свое Клинт, намеренно еще больше капая на и без того пошатанные нервы Старка. В итоге Тони это надоедает. - Ты не ребенок. У тебя жена и дети. Подумал бы о них, прежде чем идти на заведомо гиблое дело, - пожалуй, не окажись они в подобной ситуации, Старк никогда бы не сказал такие слова Бартону. Просто не имел бы права говорить их такому человеку, как Клинт, который в отличие от остальных в команде не побоялся обзавестись настоящей семьей и собственным ранчо, даже не смотря на то, что не нашел свою родственную душу. Не удивительно, что такие слова задевают Клинта. Мужчина, словно разъяренная птица, подскакивает с насиженного места, вихрем подлетая к решетке. - К этому спиной не поворачиваться, - чуть ли не кричит насмешливо Клинт, вновь разыгрывая короткую постановку одного актера. Правда, в его голосе все равно слышаться нотки подавляемой ярости: - Любому сломает хребет, - и он со всей силы бьет по решетке, как бы ставя точку в их разговоре. Старк не возражает. Клинту остается лишь приземлиться назад и погрузиться в пучину не самых радостных мыслей. Он невольно вспоминает о зеленоглазом божестве, думая, что таким образом легко скатиться и до его уровня, а также признавая где-то далеко в глубинах подсознания, что Старк как всегда оказался прав.

***

      Бартон вздрагивает от резкого толчка в спину, из-за чего ему приходится отвлечься от поедания снеков и задумчивого взгляда далеко вперед. - Папа, - слышится радостный голос дочери, чьи небольшие ручки цепко обхватывают его предплечье, повисая на нем. На спине же, усердно пыхтя и удерживаясь за плечи, пытается устроиться старший сын, который ранее туда с разбега запрыгнул. - Детки, - наигранно кряхтит Бартон: - Вы ж меня так угробите раньше времени, - дочурка на такие слова отца лишь звонко смеется, а над ухом слышится скептичное фырканье старшего ребенка. Его детки явно не считают, что что-либо способно сломить их папу, поэтому и слазить с него они не намеренны. Слышится обреченный вздох родителя и шуршание упаковки, которую тот самый родитель откладывает на сидение трактора, пока полностью не рассыпалась. Не без причитаний, отец семейства покрепче перехватывает ребятишек и со словами: «Ну тогда держитесь», - начинает кружиться со всей силы сначала в одну сторону, затем в другую. Дети смеются. А Бартона заносит. Да так сильно, что мужчина понимает: падения не избежать. И тогда они гурьбой падают в зеленую, не особо мягкую траву, но Клинт успевает перехватить своих деток так, чтоб они приземлились на него, что ему успешно удается сделать. Дети приземляются на папу в целости и сохранности, чего нельзя сказать про Клинта. Ему не удается избежать синяков, так как довольный сын локтем бьет куда-то в область ребер, а не менее счастливая дочь «удачно» ударяет пяткой в плечо. Из них явно вырастут отличные бойцы, решает Клинт, стоически выдерживая еще один удар по носу вихрастой головой сына. Он облегченно вздыхает, когда его не такие уже легкие дети слезают с него и устраиваются рядом под теплым боком папы. Они недолго лежат в тишине, любуясь небом. Но все же не понятно, кто первый начинает, только в итоге все трое в тянуты в игру под названием «Угадай, что изображает облако». Энтузиазм так и хлещет из всех троих. Разгораются бурные обсуждения, плавно перетекающие в споры. Дело почти доходит до телесных увечий в виде щепков и тычков. Благо Лора, наблюдавшая за этим буйством с крыльца дома и державшая на руках годовалого Натаниэля, что внимательно следил за мимо летящей бабочкой, прерывает их, зовя в дом обедать. - Кто последний, тот дурак, - громко объявляет новую игру подскочившая девочка и сама же первая несется в дом. Ее старший брат не отстает, но все же дает одержать первенство. Клинт неспеша приходит последним, оставаясь в дураках и потирая свой нос. Лора ласково улыбается ему и передает весело угукнувшего Натаниэля, который в свою очередь с детской искренней радостью щипает от души отца за щеку и, видя лицо сморщившегося родителя, счастливо обнимает его за шею. «Мелкий садист» - мелькает в голове Клинта неутешительная мысль, и он оставляет легкий поцелуй на макушке своего сына. - Поторопись, все стынет, - советует Лора и целует своего мужа в другую щеку, после чего удаляется за старшими детьми. Тихо скрипит дверь, Клинт раздумывает, что пора бы смазать петли. Он покрепче перехватывает сопящего в его шею Натаниэля и, кинув последний взгляд за горизонт, заходит в дом.

***

      Уже вечером, не создавая лишнего шума, Бартон вытирает посуду от воды. Сверху доносится мягкий голос Лоры, которая укладывает детей спать, напевая знакомую колыбельную. Клинт хмыкает и, наконец, вытирает последнюю тарелку. Работа по дому выполнена. Бартон довольно улыбается. Глаза же закрываются как-то сами собой. Он наслаждается незатейливой мелодией, которую невольно подхватывает и сам. По телу разливается тепло и спокойствие. Преступник. Всего одно слово, но оно, как пощечина, выводит из умиротворяющего состояния, а комок смутного волнения возвращается назад и постепенно нарастает. Клинт обрывает детскую песенку и несколько нервно выходит из помещения, так как дышать внутри дома становится практически невозможным. Комок волнения сгущается еще сильнее. Началось это с утра, когда Клинт проснулся от кошмара и не мог от него отделаться на протяжении дня. Вот и сейчас в сознании вновь мелькает последний разговор со Старком, который будто забил гвоздь в гробу, что и послужило окончанием вязкого сна. Клинт припоминает его детали, которые так или иначе состоят из давно убранных на дальнюю полку памяти воспоминаний. Старший брат, пути с которым разошлись ужасно давно; детский дом, приемные семьи, цирк, выживание в одиночку, вербовка в Щ.И.Т, первое задание, а следом за ним битвы и войны, в которых смерть неизбежно следует по пятам за героем; и почему-то зеленоглазое божество, так отчетливо пахнущее зеленым яблоком, что неизменно после себя оставляет кислинку. Его запах хотелось вдыхать и вдыхать до бесконечности, будто жизнь зависела от этого яблочного аромата. Однако Клинт предпочел бы задохнуться и ослепнуть, нежели видеть ухмыляющееся лицо Бога огня, которое, кажется, навсегда засело в подкорке агента. — Вы слишком громко думаете, агент Бартон, - звенит насмешливый голос в голове, но мужчина отмахивается от него, как от назойливой мухи, которая все никак не угодит в клейкую ленту. Клинт скорбно хмурит брови и, направляясь к трактору, где ранее им же была оставлена упаковка снеков, с горечью думает о том, что старость подкралась не заметно. Вот уж и слуховые галлюцинации. «Нет, - продолжает мысленный диалог сам с собой Бартон, хватая упаковку вредной еды, и встряхивается: - Нет, не время раскисать. Я все еще молод... душой... и горяч. Полон жизненных сил и по прежнему неотразим, - здесь он гордо расправляет плечи и забрасывает чипсину себе в рот, звонко хрустя ей: - И, вообще, у меня еще вся жизнь впереди...» Мысль обрывается слишком неожиданно. Сердце тяжело и неприятно бухает в груди, замедляясь. Хмурая складка между бровей возвращается. Руки слабеют, из-за чего пачка снеков с шумом падает на землю. Чипсины разлетаются по зеленой траве. Но Бартон не слышит, уши закладывает. Дышать становится тяжелее, и мужчина невольно начинает хвататься за горло, почему-то чувствуя удушающую хватку. Там, конечно же, ничего нет, но фантомное ощущение чужой руки на шее не пропадает, наоборот становясь отчетливее. Клинт усилино сопит, стараясь дышать через нос, ведь через горло не представляется возможным. Клинт знает, что такое удушье, испытывал на каком-то из заданий. Впрочем, чего он только не испытывал на этих заданиях.       Мозг, не получая достаточного количества кислорода, медленно отключается. Ноги слабеют, и мужчина с грохотом падает на землю. Однако Бартон не чувствует этого, ему кажется, что он напротив отрывается от земли, что его подымают вверх, удерживая в воздухе, как какую-то тряпичную игрушку. Перед глазами все плывет, но агент видит не размытую траву или деревья, или же свой дом в далеке. Нет, он видит перед собой огромный, правда нечеткий фиолетовый силуэт и его глаза. Глаза, в которых нет ничего, кроме пустоты и какой-то решительной обреченности, какого-то жуткого смирения перед чем-то неизбежным... Хруст.       Глаза распахиваются. Мозг еще не осознал сложившуюся ситуацию, а тело уже движется на автопилоте. Дыхательные пути вновь открыты, и ничто не мешает им фильтровать поступающий воздух. Поэтому мужчина, не медля, начинает захватывать кислород ртом, чуть ли не давясь. Его грудная клетка работает судорожно и быстро, пытаясь как можно больше переработать поступающего в организм живительного воздуха. Правая рука, на которую облокотился агент, пристав с земли, в чьих объятиях он оказался, сжимает траву. Слышится звук ломающихся чипсов. Клинт, более менее успокоившись, недоуменно смотрит на свою ладонь, поверхность которой помимо земли покрыта маленькими крошками, что остались от поломанных снеков. - Клинт! - доносится, наконец, до него обеспокоенный женский голос. Лора быстрым шагом идет к лежащему на земле мужу. Ее волосы растрепаны, халат поверх туники накинут в спешке. Видимо, она звала его уже не раз. - Лора? - одно слово и то выходит из горла хрипло, тихо, будто не хотя. Клинт откашливается и отряхивает ладонь, после чего хватается другой за протянутую руку жены. Лора суетливо осматривает его, помогая очистить одежду от слоя пыли и грязи. В темноте трудно что-либо разобрать, но хоть так. - Что случилось? - все же спрашивает Лора, подставляя плечо, на которое облокачивается Бартон, но полностью свой вес не переносит. - Без понятия. Ты ничего не видела? - Нет, - для достоверности Лора качает головой: - Я и тебя не сразу заметила. Кругом темнота, хоть глаз выколи, пришлось включить свет на крыльце, - после ее слов, Клинт поднимает голову, вглядываясь в освещенное крыльцо. Когда же они доходят до него, то женщина тянет мужа в дом, но тот не дается. Бартон останавливается, медленно, но глубоко вдыхая остывающий воздух. - Клинт? - Лора пытается поймать его взгляд, но мужчина не дает установить зрительный контакт. Его глаза смотрят в никуда до тех пор, пока он не чувствует тот самый аромат. Грудная клетка вновь расширяется до предела, а крылья носа трепещут, пытаясь уловить слабый запах зеленых яблок. Клинт осматривает окрестности. Лора права, кромешная тьма, в которой ничего не разглядеть. - Ты иди в дом, я сейчас приду, - говорит все же мужчина, устанавливая зрительный контакт и легко улыбаясь. Миссис Бартон еще раз окидывает своего мужа обеспокоенным взглядом, но не пытается спорить и заходит в дом.       Клинт проводит ладонью по отросшим волосам, взлохмачивая, и берет висящий около двери фонарь, проверяя работает или нет. Все работает, на радость хозяину. Он хмыкает и еще раз вдыхает, надеясь, что ему почудилось. Однако надежды были разбиты. Яблочный аромат не то, что не исчез, а даже усилился. Бартон сдерживает безысходный стон и, подсвечивая себе путь фонарем, направляется в сторону сада, откуда идет запах. Сначала не видно ничего, даже фонарик не помогает. Только темные силуэты деревьев, что неизменно стоят на своих постах. Клинт шоркает обувью о землю и запрокидывает голову вверх, любуясь многочисленными звездами. Он пытается их сосчитать, дабы хоть немного отвлечься от неутешительных мыслей. Мириады звезд весело мигают в темно-синем небе. Клинт смиряется с тем, что занятие по счету блестящих штуковин гиблое дело. А его ноги в свою очередь запинаются о что-то мягкое и явно напоминающее тело. Бартон, благодаря многолетней службе спец.агента Щ.И.Т.а, ловит обратно потерявшееся равновесие и остается на своих двоих.       Мужчина закрывает глаза обратно и неожиданно даже для себя выключает фонарик. Он не хочет смотреть, но он знает, кто сейчас лежит на холодной земле в его темном саду. Этот аромат не спутать ни с чем. Яблочный аромат с неизменной кислинкой окутывает мужчину с ног до головы, отвлекая и заставляя забыться на мгновение, на долю секунды, на далекие годы, на незаметные столетия, на целую вечность, которой ничтожно мало...       Клинт вздрагивает, встряхивает головой и открывает глаза. Оказывается он уже сидит на коленях возле до боли где-то в желудке знакомого тела, которое сложно не узнать при свете звезд. Бартон поджимает губы, осматривая непривычно умиротворенное лицо. Пальцы привычным жестом проверяют пульс. Он есть, но слабый. Другой рукой он мягко убирает упавшие на лицо волосы. Невесомо очертив края щеки, одергивает ладонь, тихо шипя на свою конечность и обвиняя ее во всех смертных грехах. - Да что же происходит, - бормочет мужчина, закидывая безвольную руку зеленоглазого божества себе на шею. - На счет раз, два, - продолжает Клинт и, громогласно объявив «три», встает, поднимая следом за собой и без сознательное тело. Бартон еле-как находит устойчивое положение и, покрепче обхватив за талию свою ношу, направляется в дом. - Какой же ты тяжелый, уф, - кряхтит Клинт, с трудом передвигаясь и сожалея, что убрал фонарик. Сейчас еще не хватало обо что-нибудь запнуться и упасть. «Если я сейчас грохнусь, - размышляет Клинт: - соответственно грохнешься и ты, рогатый, но даже не думай, что я вновь буду надрываться, поднимая тебя. Неа, останешься здесь, а если до завтра не проснешься, то придется вызвать грузчиков или притащить тележку, ибо во второй раз твою тяжелую тушу мне будет подымать в лом». Но нежданному гостю не с этой планеты везет, так как интуиция Клинта не подводит, и они, успешно преодолев ступени, вваливаются внутрь. Бартон старается вести себя как можно тише, затаскивая свою ношу в дом и скидывая ее на диван.       Лора, спустившаяся вниз и явно ошеломленная неожиданным гостем, что находится без сознания, заставляет усомнится Клинта в его способностях передвигаться как ниндзя. Миссис Бартон возмущено-вопросительно смотрит на своего мужа, который разводит руки в стороны и явно дает понять, что сам не в курсе, что происходит. Лора цокает и возвращается на второй этаж. Клинт же присаживается возле божества и пытается уложить его поудобнее на диване, который гостю явно мал, из-за чего его ноги свешиваются с подлокотника. Бартон решает их подогнуть, и, если смотреть со стороны, поза выходит довольно удобная. Мужчина молчаливо оценивает свой труд, пока в его руках магическим образом не оказывается подушка и плед. Осознание доходит до своего обладателя не хотя, а Лора уже вновь скрывается на втором этаже. Мужчина тихо хмыкает и устраивает голову божества на мягкой подушке, после чего заботливо укрывает пледом. Он, конечно, мог бы попытаться снять все это, видимо, асгардское обмундирование, но ему слишком лень. Поэтому Клинт, выключив на крыльце свет, уходит наверх. Однако, проходя мимо дивана, не выдерживает и вновь невесомо проводит кончиками пальцев по темным волосам.       Бартон решает, что утро вечера мудренее. И, устраиваясь на постели позади Лоры, он совсем не думает о том, что к утру весь его дом пропитается ароматом зеленых яблок и что он сможет хорошо выспаться, чего не удавалось очень давно.

***

Просыпаться от тычков в щеку не самое приятное, но и не самое ужасное, что случалось с Локи. Глаза открывать не хочется, но тычки туповатым предметом продолжаются, становясь все настойчивее. Бог в попытке избавиться от неприятных ощущений переворачивается на другой бок, но от этого все его тело пронзает тупой болью. Локи стонет сквозь зубы и пальцами ощупывает свою грудную клетку, натыкаясь на доспех. Обмундирование асов легкое, конечно, но лучше в нем никогда не спать. Локи понял это на практике. И, наконец, открыл глаза. Впрочем, зря. Прямо в его переносицу был направлен заостренный конец стрелы. - Доброе утро, - сказал ему знакомый голос с язвительно-ласковыми нотками. Локи даже не надо было смотреть на обладателя голоса, чтоб понять, кто перед ним. Успокаивающий, восстанавливающий силу запах кедра говорил сам за себя. Но Локи все же поднял глаза, еле заметно улыбаясь. Он открыл рот, но тут же его закрыл. Улыбки как не бывало.       Рядом с Клинтом по разные стороны стояли дети. Девочка и мальчик. Мальчик был постарше и уверено держал лук с все также направленной в сторону Локи стрелой. Юноша полностью копировал позу отца, его детское личико было сосредоточенно на цели, а губы плотно сжаты. Девочка тоже держала лук (у обоих они были деревянными), правда не так уверенно. Стрела ранее направленная в сторону странного гостя отъехала в сторону, грозясь нацелиться на беззащитный пол. Но Клинт поспешил на помощь, возвращая стрелу на место, из-за чего ему пришлось на время опустить свое оружие и, потрепав улыбнувшуюся ему дочку по голове, вернулся в прежнее положение. Девочка тоже вернула взгляд внимательных и любопытных глаз к Локи. Она пыталась состроить хмурое и сосредоточенное личико, но получалось у нее пока неважно. Когда же Локи невольно улыбнулся ей, то девочка просияла, ярко улыбаясь в ответ. - Это ваши дети, агент Бартон? - вырвался вопрос у Бога, когда его глаза столкнулись с настороженным взглядом Клинта. - Думаю, ты и так уже понял, - ответил мужчина, выступая вперед и сильнее натягивая тетиву: - Теперь моя очередь задавать вопросы. Какими судьбами? - Слишком общий вопрос, - Локи поморщился и, наконец, сел, разминая затекшую за ночь шею: - Но могу заверить, что никого убивать точно не собираюсь в ближайшее время. Клинт хмыкнул, ощутив, что божество не обманывает в кое-то веки, и опустил лук, убирая, стрелу он закинул в колчан к остальным. Дети последовали примеру отца. - Купер убери наше оружие на место, а ты, - кивнул он Локи: - Двигайся.       Мальчишка, Купер, вздохнул и, собрав все оружие, как-то нехотя поплелся в сторону второго этажа. Локи же закатил глаза, но подвинулся и принялся снимать обмундирование. Замки тихо пощелкивали. Клинт сел на скрипнувший диван, а девочка проворно забралась на колени к отцу, неотрывно наблюдая за Локи. Впрочем Бартон тоже смотрел и молчал. Локи, не обращая внимание, негромко и в тоже время облегченно вздыхал, выпутываясь из доспеха и аккуратно складывая на рядом стоящий кофейный столик. Сняв до конца защитное обмундирование, бог принялся осторожно разминать затекшие мышцы. Боковым зрением он наблюдал за обоими Бартонами. Он видел, как дернулось тело Клинта в попытке помочь, но тот смог остановить себя и расслабиться вновь, откинувшись на спинку дивана. Девочка же слезла с колен мужчины и стала как-то ближе к Локи. Последний постарался не заострять на этом внимание. В конце концов йотун тоже откинулся на спинку дивана и вновь прикрыл глаза, позволяя себе на время растворится и забыться в ненавязчивом аромате кедра, что мягко окутывал с ног до головы и позволял восстановить силы быстрее. - Ты ослаб, - утвердительно, но тихо сказал Клинт. Локи ничего не оставалось сделать, как кивнуть. Клинт прожигал его лицо взглядом, и Локи со вздохом открыл глаза, смотря в ответ. - Что случилось? - осторожно спросил человек. Лицо гостя на мгновение исказилось болью, а в зеленых глазах мелькнул страх. Локи отвел взгляд, Клинт напрягся. - Ничего хорошего, сокол, - через пару мгновений заговорил Локи: - И вас тоже не ждет ничего хорошего. Клинт поджал губы, чувствуя как тревога разрослась. Ему вспомнилось то огромное фиолетовое существо, что легко сломало шею кому-то, вроде Локи. Клинт не знал, кто это был, но Клинт определенно знал, что вчера был на месте своего божества. Они вновь замолчали. А девочка прильнула к боку странного гостя, положив голову на его руку и внимательно наблюдая за изменениями на лице. Локи незаметно вздрогнул, ощутив тепло, и опустил взгляд, встречаясь с темными глазками, что пылали любопытством. Девочка, поняв, что на нее обратили внимание, вдруг по-детски улыбнулась и открыла ротик. Клинт, наблюдавший за этой картиной, вздохнул и пробормотал себе под нос: «Ну, началось». Локи, услышавший слова человека, сначала не понял, о чем он, но потом до него дошло. Однако поток вопросов, хлынувший из детского ротика, было не остановить. «Как тебя зовут? Меня Лили. А сколько тебе лет? А почему ты такой высокий? И зачем тебе такие длинные волосы? Что вот это? Зачем оно? А почему? А вот это для чего? Как-как называется?» - и так далее, и такое подобное. На вопросе пятнадцатом Локи посмотрел на Клинта, ожидая хоть какой-нибудь помощи, но человек лишь улыбнулся и продолжил наслаждаться страданиями божества.       Хлопнула дверь, и в помещение вошла невысокая темноволосая женщина с еще одним ребенком на руках. Локи моргнул пару раз, отвлекаясь от подскочившей Лили, что направилась в сторону позвавшей ее женщины, и наблюдая за тем, как эта женщина, поцеловав Бартона в щеку, посадила к нему на руки малыша, который в свою очередь задорно дернул отца за ухо и рассмеялся. На устах Локи сама собой мелькнула ехидная улыбка, и он почувствовал себя отомщенным. Правда, женщина никуда не исчезла. Он встретился с ней взглядом и на несколько долгих секунд разучился дышать, услышав дальнейшие слова. - Так вы и есть тот самый Локи, брат Тора? Меня зовут Лора, я в свою очередь жена Клинта, - она протянула тонкую руку и приятно улыбнулась гостю. Локи взял себя в руки и пожал небольшую, аккуратную ладошку. - Приятно познакомится, - ответил ей бог. - Не могу сказать того же, ведь вы пытались завоевать Землю, - она легко рассмеялась. - Это уже в прошлом, - Локи усмехнулся. - Хорошо, тогда я пойду займусь готовкой, а вы не шалите, - она провела ласково ладонью по волосам Клинта, чуть растрепав, и скрылась в проеме, что вел на кухню.       Локи сглотнул неожиданно образовавшийся ком в горле и посмотрел на свои ладони, покоившиеся на коленях. Он не мог понять, что чувствует. Все смешивалось внутри него. Бог и не мог предположить, что у его человека могла быть семья. Точнее он никогда об этом не думал, не пытался узнать, почему-то питая, как оказалось, ложную уверенность в том, что Клинт одиночка. Локи провел несколько нервно ладонью по волосам, зачесывая их назад. Его чувства смешались. Боль вернулась, вновь приобретая оттенок безысходности. Клинт наблюдал за ним более внимательно, отдаленно ощущая, что чувствует его божество. - Они стали моей семьей, еще до такого, как мы встретились, - сказал мужчина, в очередной раз встречаясь глазами с Локи. Бартон не оправдывался, он говорил неоспоримый факт. Локи кивнул, принимая и успокаивая поднявшуюся бурю с помощью мягкого запаха кедра. Малыш на руках Клинта угукнул и хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. - Как его зовут? - поинтересовался Локи. - Натаниэль, - ответил, гордо улыбнувшись Клинт, и, чуть подумав, добавил: - Натаниэль Пьетро. Боевой малец. Локи, не удержавшись, протянул к малышу руку, который резво схватил гостя за палец и сжал, подергав. Локи усмехнулся. - Прелестный человеческий ребенок, - проговорил Бог, на что получил радостное угуканье и шлепок маленькой ладошкой по носу. Бартон рассмеялся. Натаниэль радостно разулыбался. Локи сначала нахмурился, но и на его лице заскользила улыбка. Он несильно ткнул в мягкий животик возмущенно вскрикнувшего ребенка. - Вот тебе моя месть, детеныш, - удовлетворенно сказал Локи, выпрямляясь. Клинт фыркнул и прижал ближе к себе недовольно сопящего Натаниэля. - Учись, парень, принимать ответ достойно, - нравоучительно проговорил стрелок. Малыш, поняв, что и отец не на его стороне, засопел еще недовольнее. Из кухни раздался голос Лоры, что звал всех завтракать. Клинт поднялся с дивана, удерживая на руках ребенка, вслед за ними встал и Локи, и они дружной компанией направились в сторону кухни. Все было хорошо. Солнце ярко светило, распевали свои песни птицы, зелень колыхалась от слабого ветерка. Локи, который сначала чувствовал себя скованно и неуверенно в семье Бартонов, погодя, освоился и даже ощутил казалось давно забытое чувство того, что он часть этой своеобразной семьи.

***

      Локи скептически осматривал свое новое одеяние в зеркале, которое непривычно сидело на теле. Но на удивление оказалось вполне удобным. Локи задумался, ведь вещи Клинта ему бы явно были малы, а в то, что человек успел съездить куда-то и найти вещи подходящие богу по размеру верилось с трудом. - Жду тебя внизу, - донеслись до него слова уходящего Клинта, отвлекая от дум. Йотун мазнул взглядом по его скрывшейся за дверью спине и вздохнул, снова окунаясь в мысли и проводя пятерней по волосам. Его недолгое уединение прервал тихий кашель и легкий стук в дверь, за которыми последовал вопрос: «Могу я...?». Локи хотел бы ей отказать, он бы, вообще, не хотел ее видеть, но его воспитание не позволяло дать отрицательный ответ одному из хозяев дома, в котором его приютили на время. Поэтому бог нехотя кивнул. Жена Клинта, неизменно мягко улыбнувшись, прошла внутрь, осматривая фигуру гостя. - Клинт, не прогадал. Одежда Барни пришлась тебе в пору. - Барни..? - против воли вырвалось изо рта Локи, и он поспешил прикусить язык. Женщина кивнула и подошла ближе к гостю, положив руку на плечо и надавив, тем самым вынуждая сесть. Локи бы с радостью сбросил ее руку, но снова воспитание и откуда-то взявшееся уважение к этой женщине заставили подчинится ее немой просьбе. - Барни, старший брат Клинта, - наконец, пояснила она, аккуратно собирая волосы бога в пучок. Ее движение были привычными, а взгляд сосредоточенным. Видимо она не раз делала прически другим, но в этом не было чего-то необычного, ведь она мать троих детей. Отсюда и уважение к ней, так как эта женщина наверняка большую часть времени воспитывала сама своих детей и было видно, что воспитывала она их хорошо. Локи наблюдал за ее спокойным отражением в зеркале, как она методично перебирает темные пряди волос, заплетая их, чтоб они не мешали йотуну.       Когда Лора закончила, то вновь легко улыбнулась и тоже посмотрела на гостя через зеркало, встречаясь с его пропитанными зеленью глазами. Локи поспешил отвести взгляд, стараясь заглушить смутное чувство того, что эта женщина знает намного больше, чем кажется. - Что ж, а я молодец. Тебе очень даже к лицу убранные волосы, - довольно произнесла жена Клинта, осматривая свои труды. Локи же, проговорив слова благодарности, поспешил ретироваться из комнаты, но бросил мимолетный взгляд в сторону зеркала и решил, что женщина была права. И очень добра к тому, кто однажды чуть не убил ее мужа. По телу йотуна пробежала легкая дрожь, и он смог вздохнуть с облегчением только тогда, когда оказался возле Клинта, вновь насыщаясь и успокаиваясь от приятного запаха кедра.       Он неожиданно понял, почему Клинт выбрал именно ее. Лора была сильной и смелой, мягкой и заботливой женщиной, ее нутро было переполнено материнской любовью к детям и безграничной благодарностью к человеку, который, не являясь ее родственной душой, смог ей подарить все: и крепкую семью, и уют родного дома, и даже любовь.       Локи посмотрел на впереди идущего и что-то напевающего Клинта и поджал губы. Его неожиданно пронзил стыд, но йотун тут же поспешил отогнать это нелепое чувство. Он знал, что был лучше, чем мидгардская женщина, но не для Клинта. И Локи прекрасно знал, что навряд ли когда-нибудь исправить этот факт. Уж точно не сейчас... Его зеленые глаза невольно оглядели голубые небеса, в которых высоко-высоко парили две птицы, два сокола, чьи перья мягко перебирал ветер, удерживая в лазурной вышине.

***

Лора. Она была первой. Она также первая поняла, что с ней происходит. Клинт хватался за ее постепенно превращающуюся в пыль ладонь, а она смотрела на него и старалась запомнить. Все тело женщины постепенно опадало пеплом на деревянный пол. Клинт отказывался верить в происходящее, повторяя как нескончаемую скороговорку: «Нет, нет, Лора, нет. Лора, нет, Лора, ты не можешь, нет, Лора, пожалуйста, Лора...». Она лишь мягко, как и всегда, улыбалась, но на дне ее глаз таился страх. Страх перед смертью, который она старательно прятала за любящим и поддерживающим до конца взглядом. Она держалась уверено и встречала свою гибель, как нечто неизбежное. Ее улыбка и последние слова еще долго будут преследовать Клинта во снах. Он никогда не сможет забыть того, как она ласкова положила еще целую ладонь на его щеку, заставляя посмотреть на нее, как он схватился за эту маленькую женскую ладошку, прижимая ее сильнее к себе, не отпуская до последнего. И как она чуть дрогнувшим, но по-прежнему полным тепла голосом произнесла: - Позаботься о них... Она исчезла, оставив после себя горстку пепла и черный мазок на щеке мужа. Его ноги дрогнули, с трудом удерживая мужчину, пришлось ухватиться за спинку дивана, чтоб не упасть. Клинт в первые испытал такое оглушающее до звона в ушах и пробирающее до мороза в костях бессилие. Бессилие, что было приправлено ужасом перед чем-то, что было невозможно предотвратить.

***

Локи наглым образом слинял от Клинта, пока тот отвлекся, и теперь скрывался под тенью деревьев, что находились в саду за большим домом Бартонов. В данный момент он блаженно разлегся на прохладной траве и наслаждался минутами отдыха.       День был до ужаса жарким и в такие часы не то, что заниматься земельным трудом не хочется, а просто встать не было сил. Но Клинт так не считал, видимо. Он каким-то образом умудрился заставить йотуна помогать ему с удобрением земли и ее вспахиванием. Ничем подобным Локи никогда в жизни не занимался. То есть, нет, было как-то, когда он выращивал и ухаживал за растениями, но чтоб вот так, как простой земледелец или рабочий, копаться в земле такого не было. Локи все-таки был принцем и даже помыслить не мог, что его когда-нибудь заставят работать на земле.       Но вот, пожалуйста, он лежит в тени деревьев и разглядывает свои грязные руки. Под ногтями стойко забился слой земли, от которого Локи пытался упорно избавится. Вся его одежда была испачкана, а пряди волос, выбившиеся из пучка, свисали в разные стороны. Тело ломило, словно он только что вышел из долгого и изнурительного боя. Локи тяжело вздохнул, невольно раздумывая о том, что в общем-то он и выглядел так, будто вышел из битвы, которая явно прошла не в его пользу.       Отвлеченный бог не сразу заметил, как к нему приблизилась небольшая фигурка, в которой угадывался старший сын Бартона. Тот сначала издали понаблюдал за гостем, но набравшись смелости, подошел ближе и молчаливо протянул ему запотевшую бутылку с холодной водой. Локи, чуть улыбнувшись, благодарно кивнул мальчишке и взял бутылку, резво открутив крышку и начиная пить воду, будто странник, что долгое время странствовал по бесконечной пустыне. Выпив половину бутылки разом, Локи вновь обратил внимание на старшего сына Клинта, который уже присел рядом и поглядывал на самого Локи, явно желая задать какой-то вопрос. Бог хмыкнул и прикрыл глаза, совсем не собираясь помогать в этом нелегком деле мальчишке. - Так, значит ты брат Тора? - все же выпалил мальчик, на что Локи скривил губы в усмешке и бросил бутылку, которую ранее закрыл, парню. Тот ее поймал, но любопытного взгляда не отвел. - Не совсем, и предпочитаю, чтоб меня звали Локи. - А я Купер. Как это не совсем? - не растерялся парень, мгновенно задав следующий вопрос. - Много будешь знать, скоро состаришься, кажется, так говорят у вас в Мидгарде. - Ну и ладно, - юноша закатил глаза и вновь замолчал. Локи позабавленный наблюдал за ним, чуть приоткрыв веки. Купер хмурился и дергал траву. Продолжалось это недолго перед тем, как мальчишка вновь заговорил. - Он мне все равно не очень нравится. Молнии, - здесь парень фыркнул: - Звучит как-то несерьезно, - Локи с трудом сдержал порыв расхохотаться и язвительно крикнуть куда-то ввысь: «Выкуси, братец». За место этого он произнес: - А что тогда серьезно? - и Локи правда было интересно услышать ответ, но он почти был уверен, что парень назовет лук и стрелы. Однако юноша неожиданно удивил его. - Магия, - как-то таинственно прозвучал ответ Купера, а его глаза блеснули, наполняясь восторгом: - Вот это реально круто. Мне мама часто рассказывала сказки про русалок, драконов и колдунов. И все это так удивительно, - он облизал губы в нетерпении: - Обладай я магией, то мог бы исполнить любые свои желания. Свои и сестры с братом. Правда, Нат еще мал, поэтому его бы желания я исполнил, когда б он подрос и научился внятно говорить... - Чтоб ты хотел себе... наколдовать? - полюбопытствовал Локи. - Все! - мальчик от захвативших его чувств всплеснул руками вверх: - Шоколад, мармелад, новые модели машин, гору чипсов и снеков, а еще видеоигры... - Локи все же не сдержал смех, а мальчик обиженно засопел. - Извини, мидгардский ребенок. - Мое имя Купер. - Да, Купер. Просто я и не подумал, что твои желания столь легки в своем исполнении. - А вот и неправда! - упрямо возразил мальчик, вновь хмурясь и упорно не смотря на своего собеседника. По устам Локи пробежалась улыбка, а в его руках материализовались пара новых видеоигр, которые он положил аккуратно возле парня, чьи глаза расширились в удивлении. - Я не хотел тебя оскорбить, Купер, поэтому прими их, как мои извинения, - мальчик с счастьем в глазах и мелькнувшей искрой обожания посмотрел на поднявшегося Локи. Тот же немного удивленный от таких эмоций на детском лице, легко улыбнулся мальчику и, потрепав его по голове, направился обратно к Клинту. - Спасибо вам большое! - донесся вслед Локи счастливый голос Купера. Отважный сын Бартона понравился богу и очень сильно, так сильно, что не хотелось этого признавать. Поэтому Локи старался подавить в себе это чувство, страшась того, что неумолимо приближалось. Уж слишком много близких он потерял, чтоб вновь к кому-то привязываться.

***

Купер. Он был вторым. Этот отважный мальчик, проявил небывалую храбрость и стойкость для ребенка. Он видел как его мать растворилась в воздухе, а отец впервые на его памяти дрожал. И он набрал в легкие побольше воздуха, приближаясь к своему отцу и дотрагиваясь до его подрагивающей руки. Купер сглотнул и, стараясь не смотреть в ту сторону, пытался привлечь внимание отца, крепко обхватив его запястье и заглядывая в глаза потерянного мужчины. - Папа, - позвал мальчик, срывающимся голосом. Клинт будто вынырнул из воды, оглушенный, он посмотрел на сына, что продолжал держаться, но был уже на грани. Ноги мужчины все же подкосились, и он упал на колени, крепко обнимая сына, аккуратно, но твердо прижимая к себе. Купер тоже вцепился, обнимая, в отца, сдерживая так и рвущиеся наружу слезы. Но он был взрослым, поэтому не мог позволить проронить себе слезу. Сильный и отважный мальчик. - Я боюсь, папа, - мальчик крепко закрыл глаза, вжимаясь в отца сильнее и с тихим ужасом осознавая, что не чувствует своих ног. Клинт тоже зажмурился, но голос его звучал уверено и успокаивающе. - Не бойся, Куп. Мы соколы и мы парим высоко над землей, а значит мы ничего не боимся. Ведь так, Куп? Я сокол, и ты тоже сокол, - мужчина чувствовал как заходилось в бешеном ритме сердце его смелого и отважного сына, который всегда брал пример с отца. И вот сейчас, собравшись с духом, мальчик твердо кивнул, ослабив хватку, и, уняв возникающую дрожь, уверенно проговорил. - Да, пап, мы соколы, и мы ничего не боимся. Это были последние слова Купера. Клинт и не понял, когда начал обнимать сам себя, но, посмотрев на свои покрытые черным пеплом ладони, резко зажмурил глаза, прижав руки назад, и с трудом начал сдерживать рвущийся из груди звериный вой.

***

- Знакомься, это мой единорог Бернард, - девочка протянула белую плюшевую лошадь с одним красиво украшенным рогом на голове Локи, который с удивлением рассматривал странную зверушку. - Почему Бернард? - невольно поинтересовался бог, посматривая на довольную девочку, которая резво поедала ягоду и наблюдала за самим Локи. - Так зовут моего дядюшку, он и подарил мне его. - И именно поэтому ты решила назвать его в честь своего дяди? - девочка покивала, а Локи хмыкнул и отложил игрушку. Лили, недолго думая, впихнула ему в руки чашу с ягодой и подвинулась ближе. У этой радужной девочки явно были проблемы с личным пространством, но Локи не возражал, за место этого тоже принялся есть ягоду. - А ты расскажешь мне сказку? - Какую? - Локи в растерянности посмотрел в умоляющие глаза девочки и понял, что отказать ей будет трудно. Точнее невозможно. - Любую о том месте, где ты родился или жил. - Ну даже не знаю... - Пожалуйста? - девочка приподнялась и вцепилась в плечо йотуна, начиная трясти: - Пожалуйста, пожалуйста, Локи, пожалуйста. - О, Один, хорошо, только перестань так делать, - девочка просияла и соскочила с дивана, схватив бога за ладонь и упрямо потянув за собой. Йотун возвел глаза к потолку, но, не найдя там помощи, последовал за девчушкой.       Сказки, которые им рассказывала с Тором Фригга, на удивление, вспомнились легко, и он углубившись в свои же рассказы про Иггдрасиль, Асгард, крепость Альвов, Муспельхейм и Нифльхейм и многие другие, сам не заметил того, как девочка уснула крепким детским сном, а сумерки уже давно окружили дом. Локи аккуратно переложил голову Лили на подушку и, бросив последний взгляд на ее безмятежное личико, осторожно удалился из комнаты.

***

Лили. Она была последней погибшей из семьи Бартона. Эта радужная девочка исчезала быстрее других, но она из последних сил, упрямо тянулась к своему папе. Ее глаза были налиты слезами, а губы на грани истерики шептали: - Не бросай меня одну, папа. Пожалуйста, не бросай. Клинт схватил ее ручку в свою дрожащую ладонь. - Никогда, милая. Я никогда тебя не брошу, детка. Но Бартон не успел притянуть ее к себе, окутывая родительским теплом, даря отцовскую защиту. Она с оборвавшимся всхлипом осыпалась пеплом на деревянные доски. У Бартона на мгновение остановилось сердце, и он уперся ладонями в пол, невидяще смотря на пепел. Две крупных капли упали, звонко стукаясь об пол. Из горла вырвался надрывный, тихий скулеж, который присущ побитым, несчастным собакам, но никак не соколам. Все тело мужчины било крупной дрожью, а мысли не хотели формироваться. Клинт стал загребать пепел, что остался от его родных, не осознавая до конца своих действий. Наверное, он пытался собрать все то, что осталось от близких ему людей. Его остановили холодные ладони, что уверено обхватили запястья, зеленый пронзительный взгляд и аромат яблок. Клинт уткнулся лбом в плечо своего бога, зажмурив глаза и впервые пытаясь забыться в запахе своей родственной души. Впервые пытаясь избавиться хоть от половины чувств, которые тащили Бартона на самое дно. И Локи позволял, разделяя чувства своего сокола на двоих.

***

      Уходя, Клинт не смотрел на свой дом. Локи ощущал, что Бартон хотел бы все здесь сравнять с землей в порыве чувств, но мирно спящий на руках Натаниэль останавливал. Ветер мягко окутывал их тела, а виднеющийся вдали рассвет предвещал новый, еще более сложный день. - Я получил координаты, поэтому мы полетим к Мстителям, - Локи только кивнул на подобные слова Клинта, поэтому тот продолжил: - Там, скорее всего, будут не только они, а еще множество героев. И также там может быть Тор, если ты... - Он определенно будет там, но я все равно полечу, - йотун повел плечом. - Хорошо.       Они молчаливо дошли до квинджета, где Локи пришлось взять на руки последнего ребенка Бартона. Натаниэль на мгновенье, открыв отдающие зеленью глаза, внимательно посмотрел на Локи, у которого перехватило дыхание от этого спокойного детского взгляда, и вновь их закрыл, заразительно зевая и засыпая. Клинт краем глаза наблюдал за Локи, как и весь день. Его бог относился к его детям с теплом и это было заметно. Подобное радовало Бартона, а сейчас дарило такое нужное утешение и умиротворение, с трудом, но помогая забыть на короткий миг о пережитых потерях.       Через пару часов они были на месте. Оставшиеся Мстители встречали их возле приземлившегося квинджета. Клинта, стоило ему открыть шлюз и выйти, тут же встретила Наташа. Предчувствуя плохое, женщина внимательно вглядывалась в глаза своего давнего друга. Клинт позволил себе дать слабину, только сейчас и только возле Наташи. Его зрение помутнилось. Наташа заключила мужчину в крепкие объятия. Им не нужно было слов, чтоб понять друг друга, но Клинт не смог сдержать надломленного шепота: - Нат, я их всех потерял. Слышишь, Нат? Всех. И я ничего, совершенно ничего не мог сделать. Объятия женщины стали еще более крепкими. Все внутри Наташи похолодело. Она, окутанная тревогой за Клинта, не сразу заметила еще одну довольно знакомую фигуру. Локи, а это точно был он, вышел вслед за Бартоном с ребенком на руках, щурясь от яркого солнца и что-то говоря агукающему малышу. - Локи?! - вырвался, наконец, тот самый вопрос, который хотела задать Наташа, но ее опередил Тор, который не менее пораженно смотрел на своего живого брата. На устах йотуна засверкала кривая ухмылка, а сам он невольно отступил назад. Клинт, на которого переключились вопросительные взгляды всех, кроме Тора, который в свою очередь разрывался между счастьем и гневом, смотря на Локи, выбрался из объятий и забрал Натаниэля из рук бога. - Да, точно, Локи, - подтвердил Клинт и без того очевидный факт. - Но почему он с тобой? - задала вполне логичный вопрос Наташа, недоуменно переводя взгляд с Локи на Клинта: - И это Натаниэль? - ее взгляд неожиданно просиял, когда она приблизилась к малышу, который потянул ей на встречу пухленькие ручки. Наташа с удовольствием подхватила своего тезку. - Да, он единственный остался, - тихо проговорил Бартон, наблюдая за улыбающимся сыном: - А Локи... Ну, так вышло.       Мужчина невольно бросил взгляд на Локи, которого успел захватить в крепкие братские объятия Тор, и эта картина беспомощного, но явно скрывающего удовольствие и облегчение от того, что Тор тоже остался жив, Локи вызвала на лице Бартона улыбку. Он пошел по остальным Мстителям, приветствуя их и получая крепкие рукопожатия. - Ну, здравствуй, Леголас, - выдохнул Тони, когда лучник добрался до него. - Старк, рад тебя видеть, - ответил Клинт. Клинт видел, с Тони тоже что-то произошло. Подобный взгляд он видел только единожды, когда остановился возле раковины, дабы хоть немного привести себя в порядок перед тем, как покинуть на долгое время этот дом, в котором мужчина потерял за одну ночь свою жену и двоих детей.       Клинт сглотнул и поддался вперед, крепко обнимая Старка, разделяя его боль от потери. И тот обнял в ответ, жмуря глаза. Они были сильными, и оба знали, что справятся. С трудом, но справятся. И даже попробуют исправить, ведь Мстители вновь объединились, вновь стали семьей, а это давло надежду на лучшее. Клинт отстранился и еще раз хлопнул по плечу Старка, получив в ответ слабую ухмылку. - Мы вернем то, что потеряли, - сказал Тони. - Обязательно, - кивнул Клинт и направился обратно к Локи, который пытался забрать у Наташи малыша Бартона и одновременно увернуться от сжимающей его плечо руки Тора. Все будет хорошо, решил Клинт, встречаясь с зеленью глаз своего бога и ощущая то, как приятно смешиваются их запахи. Я не оставлю его, не сейчас, подумал Локи, наблюдая за своим улыбающимся соколом и наслаждаясь единением их душ.

***

- Эй, братец, здорово. Как жизнь? - Барни?! А ты какого лешего здесь забыл? Старший брат Клинта расхохотался на довольно глупый вопрос и схватил одной рукой младшего за шею, прижимая к груди и наводя бардак на голове Клинта, пока тот безуспешно вырывался. Когда б удалось выбраться из хватки (на самом деле, Барни его просто отпустил), то он бросил хмурый взгляд на брата, но уже через несколько секунд широко улыбался и обнимал. Старший брат Бартона никогда не оставляет своего младшего в беде.       Локи со смешанными чувствами состоящими из отвращение и счастья за своего сокола наблюдал за этой картиной воссоединения двух братьев. Их разговор, что был скорее перебранкой и поднатуриванием друг друга, невольно кого-то напомнил Локи. Бог сощурился. - Ого, я и не знал, что у лучника есть старший брат, - проговорил подошедший Тор: - Они кого-то напоминают, - высказал ас мысли, принадлежавшие Локи, в слух. Бог Лжи согласно кивнул и бросил взгляд на Тора. Тот тоже посмотрел на него. Глаза йотуна распахнулись в понимание и ужасе, до Тора медленно, но дошло осознание того, что ранее понял Локи. Тор просиял. Локи поспешил ретироваться.       Братья Бартоны напомнили двум богам их самих, что было лишь только подтверждением того, что они все же любили друг друга, как братья.