Бремя

— Кто? — надменно спрашивает Кадди. — Чейз. Хаус уверен, что снова всех обыграет. Знает, что Роберта не выставят. А зачем? Да, он знает, что Чейз информирует Воглера. Он зол на Чейза. Зол, но не до такой степени, чтобы увольнять его. Знает, что Чейз важной информации не передавал. Понимает, что Воглер просто не позволит его уволить. Он все точно просчитал… — Чейз? — неуверенно переспрашивает Воглер. — Хорошо, завтра же подписываем приказ об увольнении. …просчитал, но просчитался. Хаус решил всех обыграть? Но вот только он забыл о том, что тренеры не играют. Как бы он сейчас хотел обернуть время назад, поменять решение или может… Нет, он не сможет, не сможет, потому, что не хочет, чтобы его обвинили в заботливости… Не сделал бы этого, даже если бы ему предложили изменить решение. Только из-за чертовой упертости. Ну что поделать: его игра, его правила. Но он мог бы… Когда Кадди выходит, Хаус останавливает Воглера уже у самой двери. — А что насчет информатора? Найдете нового? — как можно более язвительно спрашивает Хаус. Воглер замирает, а потом нехорошо ухмыляется. — Найду нового, доктор Хаус, не беспокойтесь. Для меня это не проблема, — и уходит, чересчур сильно хлопнув стеклянной дверью. Хаус зол. Зол на себя. Он ведь все просчитал. Все должно было получиться. Он должен был выиграть, вновь. Но кто-кто, а Хаус проигрывать не умел. Хотя внешне это никак не отразилось, внутри он рвал и метал. Почему только Чейз вызывает в нем целый круговорот эмоций? Да-да, наш старый друг мистер Грегори испытывает чувства. Да не просто абы какие, а симпатию. Хаус нервно потер переносицу. *** Все это время Роберт стоял за дверью и подслушивал. Он до конца верил, что Хаус выкрутится, как всегда, или назовет любую другую фамилию, но только не его. Но что-то внутри него подсказывает, что… — Чейз, — это звучит, как приговор. Внутри Чейза все опускается, пропускает удар сердце и мозг вдуг забывает, что нужно дышать. Осознание ситуации накатывает внезапно. Его только что уволили. Из кабинета доносится цоканье каблучков, приближающихся к выходу, и Чейз прячется за соседней колонной. Как только Кадди уходит достаточно далеко, Роберт решает дослушать разговор, и лучше бы он этого не делал: вновь приблизившись к двери, он слышит голоса совсем близко, и единственное, что он расслышал… — … нового информатора… Роберт отшатывается. Это точно голос Хауса. Чейза колотит крупной дрожью, а из глаз норовят скатиться предательские слезы. «Он знал. Знал и, черт возьми, ничего мне не сказал?» — судорожно колотилась мысль. Двери резко распахиваются и так же резко закрываются. Звук слишком сильно бьет по барабанным перепонкам. Сейчас все звуки почему-то чрезвычайно громкие. Будто кто-то увеличил громкость сразу везде, и теперь все так давит на него. Взгляд фокусируется на неприятной, даже злорадной ухмылке Воглера, после чего он удаляется, а из-за двери показывается Хаус.