You're fucking art

Пак Чимин сидит в своей коляске, невидящим взглядом сквозь темное стекло очков глядя в стену и теребя в чуть подрагивающих пальцах подол своей широкой кофты. Ему двадцать, и… прошло всего два года с того момента, как он стал таким. Таким беспомощным, слепым никчемышем, бременем для своей семьи. Правда, парень уже родился с отклонениями со зрением, всегда носил очки с огромными диоптриями, чтобы видеть хотя бы, куда ставить ноги. С возрастом улучшений не наблюдалось, наоборот, с ужасающей скоростью зрение падало, и почти совсем сошло на нет во время выпускных экзаменов. Стресс. Чимин плакал каждую ночь, зажимая руками рот, мечтая лишь об одном. Чтобы оправдать надежды родителей, что не отказались от него еще тогда в детстве, что отдавали много денег на его препараты и очки, врачей и обследования. Парень рвано втянул носом воздух, вспоминая. А ведь он сдал! Он смог. Но слишком перенервничал. Его и без того больной организм не выдержал такой нагрузки. И вот последствия. После случившегося врачи сказали его семье, что им жаль, но такое уже не оперируется. Можно стараться как-то стимулировать глазные мышцы препаратами, чтобы не стал развиваться рак, но… Чимин никогда не видел четко лица своих родных, лишь по памяти, когда еще что-то видел, вспоминает вид каких-то предметов или их очертания. Он чувствует себя таким неполноценным, хотя уже давно привык ориентироваться практически без пятого чувства восприятия. В какие-то моменты на него накатывает настроение, и Чимин искренне начинает себя ненавидеть. За то, что умудрился родиться таким, за то, что не смог вылечиться, за то, что все усугубил. Ведь… по сути… это только его вина. Значит… не очень хотел вылечиться. – Чимин, – голос его сиделки, которую ему нанял его старший брат, заставил юношу встрепенуться и дернуть головой на звук. Кажется, результат ее удовлетворил. – Мы следующие к врачу. Будьте готовы. По голосу Чим смог определить, что женщина чуть улыбается ему, поэтому растянул губы в ответной. Она хорошая. Приходит к нему по понедельникам и четвергам, чтобы проводить в больницу, всегда готова помочь что-то поделать по квартире, когда парню действительно требуется в этом помощь. Да и… Просто Чимину с ней не так одиноко. Родители, после того тяжелого времени с экзаменами, поняли, что для того, чтобы поддерживать остатки здоровья их младшего сына, им нужно зарабатывать в два раза больше. Поэтому переехали работать в другую страну, оставив сыновей вместе, а старший… Понял, что не потянет уход за младшеньким, снял ему квартиру, платит за нее, а также нашел сиделку на пару дней, когда брат точно не может без чужой помощи. А сам работает и живет другой жизнью. И Чимин ни в коем случае не винил его. Парень прекрасно понимал, что обуза, что не должен отравлять своим существованием чужие жизни. Из-за него и так все вокруг впахивают, лишь бы были деньги на его процедуры, а он сам… Никуда его не берут! Никому не нужен калека! Никому не нужен… слепой. И он пробовал. И когда еще учился в школе, и… после случившегося. Чимин просто хотел быть полезным! И только сейчас он стал мириться с мыслью, что лучше просто не отсвечивать. Тихо существовать, появляться в больнице по расписанию и тогда… А, ничего. Все просто забудут о твоем существовании. Ты станешь обычным калекой, как и все другие калеки. Обычным калекой с такой же судьбой, как и у всех калек. Стать забытым. Стать ненужным. Стать чужим. Чимин много думал об этом, и с каждым разом… это все меньше находит отголосок в его душе. Он больше не плачет, больше не ворочается по ночам, мучаясь бессонницей. Теперь у него… все хорошо? Да, для всех теперь у него все хорошо. Для родителей, что звонят ему раз в неделю, для брата, что звонит еще реже, для сиделки, что приходит два раза в неделю, для врачей. У него все хорошо, и он никому не даст засомневаться в этом. А дрожащие пальцы он свалит на еще то время. Ведь главное, что он улыбается, а для всех вокруг только это и важно, верно? – Пак Чимин. Из кабинета выглянула медсестра и поманила к себе сиделку Чимина. Женщина толкнула коляску с парнем и прошла в кабинет. Скоро рабочий день закончится, и она, наконец-то, пойдет домой. Как хорошо, что Пак Чимин был не против коляски, а то водить его под руку с тростью в каждый их поход в больницу… намучаешься.

***

Мужчина потянулся, ставя свой кофе на рабочий стол в кабинете и хватаясь за задернутую занавеску. Сегодня у него много дел, нужно обработать фотографии и отправить их в редакцию журнала, а после еще днем ехать на новые съемки, но ему это в кайф. Главное, что не нужно еще один день сидеть дома, занимаясь редактированием. Он дернул плотную занавеску в сторону, пропуская в комнату утренние лучи Солнца, и даже зажмурился от резкого света. Прекрасная погода для того, чтобы сегодня творить. С этими мыслями мужчина открыл окно и высунулся наружу, глядя вниз на улочку, а после поднял взгляд на окно соседнего дома, что располагалось напротив. Расстояния между домами были совсем небольшими, поэтому в окнах соседнего дома иногда даже можно было разглядеть мебель в комнате, а тут… целый молодой человек, что тоже отдергивал шторы, пропуская свет в квартиру. Мужчина поддался какому-то непонятному порыву и помахал рукой парню напротив. Но тот даже не отреагировал, хотя сомневаться не приходилось, он должен был заметить соседа. Даже глазом не повел в его сторону! Мужчина сразу поскучневшим взглядом стал наблюдать, как юноша медленно закрепляет шторы по бокам от окна, а после отворачивается и чуть не падает, запутавшись в своих ногах. Или что-то не разглядел под ногами. Фотограф приподнял брови, закрывая окно и отходя от него. Он подумает над этим на досуге, но осадок остался. А ведь они могли подружиться…