You're fucking art

Мин Юнги встретил курьера прямо у порога, возвращаясь из магазина. Больше было удивительно то, что было всего десять утра, а его долгожданная камера уже была у его порога. Фотограф даже на радостях вручил курьеру чаевые, чем, кажется, очень осчастливил грузного мужчину. Еще бутылочка пива ему сегодня на вечер была обеспечена, поэтому почему бы лишний раз не рассыпаться в благодарностях перед щедрым молодым мужчиной, прежде чем дверь квартиры захлопнулась прямо перед его носом? Мужчина принес коробку в свой кабинет и поставил на рабочий стол, тут же принимаясь за распаковку. Нужно отдать должное этой компании, упаковали на славу. Юнги даже пришлось повозиться с канцелярским ножом, прежде чем достаточно миниатюрная, но все-таки слегка увесистая камера оказалась в руках нового хозяина. Мин с некой нежностью и любовью огладил новенький корпус кончиками пальцев и уже после поднес камеру к глазам, глядя через ее окуляр на маленькую копию своего кабинета. Это был не первый его полароид. У него было их шесть. А помимо большого профессионального фотоаппарата с кучей объективов, подставок и вспышек у Юнги есть небольшая коллекция ретро-фотоаппаратов, которую он периодически пополняет интересными экземплярами. Каждый же имеет право на свое маленькое хобби, верно? Фотограф повернулся к открытому окну, едва задернутому легкой занавеской, и навел на него камеру. Но тут же через секунду отнял полароид от глаз, вглядываясь в окно напротив, где только что мелькнул тот самый сосед, что не заметил его в прошлый раз. Снова этот парень был в своей нелепой красной шапке и солнцезащитных очках. Кто-то там был еще, но Юнги на данный момент интересовал только этот юноша. Брюнет вернулся к окну, прикоснулся к стеклу кончиками пальцев и, как показалось самому Юнги, взглянул прямо на стоящего в окне напротив и прячущегося за занавеской фотографа. Он не шевелился, глядел, словно изучая, все так же касаясь стекла пальцами. Мин замер, вглядываясь в эту действительно заманчивую «картину», а после вскинул камеру к глазам и взглянул на соседа через окуляр полароида. Щелчок. На самом деле Юнги совершенно забыл проверить есть ли внутри камеры бумага, слишком поддался ее внешнему очарованию. Поэтому даже немного удивился, когда из отверстия для выхода фотографий выползла приобретающая цвет фотокарточка. Мужчина последний раз взглянул на уже отвернувшегося брюнета и взял в руки фотографию. Ничего необычного в ней не было. Просто парнишка в нелепой шапке. Такой же, как тысяча других мальчишек. Мин Юнги фыркнул и небрежно бросил свежую фотографию на свой стол, отвлекшись на звук пришедшего сообщения на почту. Просили срочно быть на какой-то фотосессии для журнала и не забыть материал для завтрашнего выпуска, о котором эти придурки вспомнили только сейчас. Это его злило. Он не был тем, кто делает все заранее, но и огребать за чужую безалаберность тоже терпеть не мог. Поэтому мужчина выскочил из своего подъезда уже не в самом хорошем расположении духа, готовый рвать и метать, и даже настроение от появления новенького полароида куда-то улетучилось. – Пак Чимин, не ври мне, пожалуйста. Ты же не принял лекарство, я видела. Юнги услышал спокойный женский голос, но сразу уловил, что за этим спокойствием его обладательница очень плохо скрывает так и рвущееся раздражение. Фотограф замер, не сделав дальше ступенек от своего подъезда и шага, и повернул голову в сторону враз ставшего ему неприятным голоса женщины средних лет. Она в этот самый момент спускала инвалидную коляску со ступенек подъезда напротив, а за ней, держась за широкий поручень, медленными шажками спускался, кто бы мог подумать, этот паренек, сосед в окне напротив, в нелепой красной шапке. Мужчина непонимающе наблюдал за этой картиной, ведь… зачем коляска, если парень и сам прекрасно может передвигаться на своих двоих? Юнги знал, о чем думал. Потому что немного наблюдал за своими соседями в окнах, и этот любитель дурацкой шапки по своей комнате передвигается очень даже резво. Мин поймал себя на мысли, что очень долго изучает слишком стандартных людей, и в тот самый момент, когда он собрался уходить, ведь блондин все-таки спешил, юноша сполз со ступенек и чуть вытянул вперед руки, стараясь отыскать неприятную женщину и свою коляску. И тут все сложилось в один целостный паззл. Слепой. Этот паренек слеп, как крот. А коляска лишь для удобства этой недосиделки, чтобы быстрее добираться до больницы. Или куда там еще водят слепых? Теперь Юнги понял, почему мальчишка никак не реагировал на него в окне. Ни на тот добродушный жест, ни на то, что всего лишь десять минут назад мужчина сфотографировал его все в том же окне. Какая ирония. Юнги не дал бы парню меньше двадцати, но и точно не больше. А уже слепой. Уже калека. Калека, от которого все успели устать. Интересно, а сам юноша это понимает? Или продолжает оставаться в сладком неведении, за своей наивностью даже не замечая раздражения в голосе собственной сиделки? Продолжает улыбаться ей, потому что верит, что его любят? – Чимин, когда вернемся, пожалуйста, сделай все так, как говорит тебе врач, – сиделка помогла Чимину опуститься в коляску и покатила ее по узкой улице, в сторону большого проезда, где уже можно было поймать такси. Юнги проводил их взглядом до угла, а после поспешил в другую сторону, тоже ловить такси. Он потерял время, наблюдая за несчастным калекой, и вообще настроения это ему не добавило. Лишь больше захотелось с кем-нибудь поругаться, и сейчас на работе он себе это позволит. А осознание того, что выгнать его никто не посмеет за небольшой скандальчик на почве плохого настроения, просто-напросто грело душу фотографа.

***

Юнги распахнул дверь своей квартиры лишь поздно вечером, когда на улицах уже давным-давно горели фонари, желтыми пятнами освещая их узкую улочку между домами. Но настроение у мужчины теперь было приподнятое, все-таки приятно устраивать разносы, а не слушать их в свой адрес. Блондин скинул с ног ботинки и, щелкнув на кухне выключателем на полузаполненном электрическом чайнике, прошел в свой кабинет, по дороге начав разбирать большую сумку с фотоаппаратом. Сегодняшние съемки прошли очень даже плодотворно, чем тоже несказанно порадовали фотографа. Кто бы мог подумать, что у этого человека еще утром было ужасное настроение, которое распространилось и на большую половину всего дня. Вообще Мин Юнги был подвержен очень частой смене настроения, любая мелочь могла, как и заставить мужчину улыбаться весь день, так и желать поскорее свести счеты с этой жизнью. Тут не угадаешь. Мужчина вытащил из камеры карточку памяти, попутно включая ноутбук. Он всегда предпочитал сразу скидывать все свои работы в одно место, чтобы потом не лазить по камерам, выискивая нужную. В самом начале своей карьеры он практиковал такое, но сейчас, когда прошло уже столько времени, Мин стал намного более организованным, выработал свои профессиональные привычки, которым следовал безоговорочно. Наверное, все люди постепенно приходят к какой-то «идиллии» в своей жизни, которой следуют потом весь ее остаток. Полароид. Блондин наткнулся на свою новую технику глазами, вспоминая, что именно сегодня утром вот так просто оставил этого красавца без внимания, слишком разозлившись на людей из редакции. А рядом с его новым другом лежала фотография, которую… он сделал сегодня утром, верно? Мужчина легко мог забыть, что было вчера или даже в начале дня, если эти воспоминания не приносили ему радости или просто были настолько обычными, что не заслуживали того, чтобы о них вспоминали. Юнги взял в руки фотографию, на этот раз взглянув на нее как-то по-другому. Пак Чимин. Теперь он знал, как зовут этого его соседа напротив. А еще знал, что он слепой. И теперь это делало его… не таким обычным, как Мин подумал с самого начала. Юнги взглянул на фотографию, задумчиво прищурившись. Он не замечал раньше насколько этот паренек симпатичен, не замечал, что не только очки скрывают глаза слепого, но еще и темная густая челка из-под шапки падает тому на лицо. Не замечал, что небольшие пухлые губы как будто постоянно растянуты в легкой грустной улыбке. Или все это можно было увидеть сразу, стоило только мужчине с самого начала взглянуть на парня как на необычного? Он не знал, но что-то внутри тихо радовалось из-за того, что все-таки у него получилось взглянуть на Чимина не так, как остальные, не так, как другие видят этого паренька каждый божий день. Боковым зрением фотограф уловил движение за своим незашторенным окном и резко дернул головой в его сторону, в последнее мгновение успев заметить, как штора в окне напротив задернулась от чужого легкого движения руки. У Юнги возникло обманчивое ощущение, что его ждали. Конечно, все неправда, ведь Пак Чимин даже не знал, что у него есть какой-то сосед напротив, но… с неожиданными мурашками по всему телу Мин совладать не смог.