7. Любовь на все времена

Женя давно заметила, что руки Этери сводят ее с ума независимо от того, что делает графиня. Девушке достаточно было просто следить за движениями ее тонких пальцев, даже когда она просто сидела и писала какие-то деловые бумаги, как сейчас. Отложив перо, Этери прикрыла глаза и устало потерла виски. Потом перевела взгляд на Женю и улыбнулась. Та как будто бы пришла к ней в кабинет стереть пыль, но так и не начала этого делать, засмотревшись на графиню, выводящую буквы своим округлым почерком. Поймав взгляд Этери, девушка сначала смутилась, потом не удержалась и захихикала. Ее саму иногда веселила эта очарованность руками хозяйки. Спустя секунду смеялись уже обе. - Женюша, зачем тебе это надо? - спросила Этери, когда прилив веселья миновал. - Я про домашнюю работу. Ты же знаешь, что для тебя я способна на очень многое, и позволю тебе тоже очень многое. Могла бы ничего не делать, только меня радовать, а ты по-прежнему живешь в девичьей, моешь полы, белье гладишь, с поручениями бегаешь. - Как это ничего не делать? - изумилась Женя. - Вы меня спасли, вы подарили мне счастье. Я не могу даром ваш хлеб есть. Хочу быть полезной. - Спасибо, - растрогалась Этери. - Но если тебе хочется быть полезной, ты можешь делать это совсем по-другому. Ты же умная девочка. Грамоте научена. Если ты понемногу начнешь вникать в дела поместья и помогать мне разбираться с ними, то пользы от этого будет куда больше. - Ваше Сиятельство... - девушка ахнула и едва не села прямо на пол. - Да куда мне? Какая из меня управляющая? - Никто не говорит, что ты сразу станешь такой управляющей как Сергей Викторович, - успокоила ее Этери. - Будешь учиться, и со временем все получится. - Ну а девочки? - сомнения не оставляли Женю. - Они меня с самого первого дня замечательно приняли, как родные стали для меня, успокаивали меня, когда мне кошмары снились, а я им теперь распоряжения отдавать буду? "Нет, какая она все-таки невыносимо трогательная", - подумала графиня. - "И какой еще ребенок в некоторых вещах". - Я не выведу тебя завтра прямо перед всей усадьбой и не скажу: "так, с этого дня все слушаются Женю", - терпеливо объяснила Этери. - К тому моменту, когда ты будешь распоряжения отдавать, девочки, с которыми ты работала, скорее всего, уже вырастут и перестанут быть горничными. А как вообще держать себя с людьми - только от тебя зависит. Ты хоть раз видела, чтобы я кого-то ударила? - Нет, что вы, - замотала головой Женя, - Вас и так все беспрекословно слушают. - Во-от! - кивнула Этери. - Тебя тоже беспрекословно будут слушать, если будешь правильно себя вести. Так что с весны, пожалуй, начну делать из тебя свою помощницу. - Я не смею вам перечить, Ваше Сиятельство, - ответила девушка. - Хотя все еще не могу поверить, что вы не шутите. - Не шучу, - заверила ее графиня. - Еще хочу заметить, что когда ты начнешь мне помогать, мы гораздо больше времени станем проводить вместе. - Мне боязно немножко, - призналась Женя. - Я много раз думала о том, что мне хочется быть рядом с вами всегда, и каждый раз мне становилось страшно... Понимаете, наши встречи для меня - они как сказка. Мне боязно, что если сказка будет постоянно, то ее волшебство куда-то исчезнет. - Не бойся, - встав из-за стола, Этери протянула ей руки, и Женя с готовностью вложила свои ладони в ее. - Это будет другое волшебство. А настоящую сказку я тебе подарю. - Настоящую сказку? - подойдя ближе, девушка обняла графиню. - Как? - Ты помнишь, что в конце февраля у меня день рождения? Я буду устраивать большой прием, и хочу, чтобы ты блистала на нем. Как настоящая благородная девица. Для Жени сегодня был просто какой-то день чудес. И если желание графини сделать из нее свою помощницу пугало слишком большими переменами, переворотом привычной жизни с ног на голову, то ее желание дать Жене блистать на балу... Как будто Этери проникла к ней в душу и извлекла оттуда то, о чем девушка всегда мечтала, но не решалась высказать даже самой себе - настолько несбыточной казалась эта мечта. - Можно я взвизгну? - спросила она, поднимая на Этери сияющие глаза. ××× Оставаясь с Женей наедине, графиня всегда думала, как будет выглядеть девушка, если одеть ее в дорогое платье, сделать прическу и макияж. Мыслить становилось трудней, когда графиня представляла, как будет снимать с Жени ее простенькое льняное платье, стягивать косынку, распускать косы... Груди становилось тесно в корсете. Щеки покрывались румянцем. Но ей нужно было сосредоточиться: к своему дню рождения подобрать для Жени самое красивое платье. Этери могла это нарисовать и найти портного. Женя на рисунке внешне напоминала изящную фарфоровую статуэтку, платье подчеркивало линию талии, округлость бедер, нежность хрупких рук и плеч. Женя не должна была видеть этот рисунок. На свой день рождения графиня хотела сделать ей подарок. Юбки держались на корсетах и каркасах и имели овальную форму. Каскады кружев и различные ленты обильно украшали кроваво-бордовое платье в пол. Оно должно было сделать Женю центром внимания и наслаждения, главным украшением, которое графиня планировала забрать себе по окончании вечера. Этери отдала предпочтение атласу. В качестве верхней одежды использовался плащ, который свободно ниспадал с плеч, предполагались также перчатки и несколько драгоценностей из коллекции графини. Платье получилось настоящим произведением искусства. Оно достигло одной цели: сделать женское тело как можно более привлекательным, скрыв все его некрасивые части. Были ли у Жени некрасивые части? Для графини - нет. Она с трепетом ожидала увидеть Женю в этом платье. И когда момент настал, графиня поняла, что сделала себе не один подарок. Женя была изящна, аристократична, пышна, роскошна. Этери прикусила губу. Да, раздеть девушку входило в ее "коварный" план изначально, но она потеряла дар речи, увидев ее в своем произведении искусства. Женя стояла не шелохнувшись, осознавая свою привлекательность, и очень быстро смогла создать кокетливый образ с дерзкими контрастами. - Вам нравится? - спросила она графиню. - Я в полнейшем восторге от тебя. И мне уже хочется закрыть дверь и не выпускать тебя из своих покоев, чтобы никто не увидел тебя такую. Чтобы ты осталась такой только для меня. - Я вся Ваша, - тихо произнесла Женя. Графиня поцеловала горящие губы, слегка укусив. - Теперь твои губы почти в одном тоне с бордовым. Ах, как мне хочется, тебя раздеть, - прошептала графиня, прислонившись лбом ко лбу. ××× На дне рождения графини было много молодых людей, которых пригласила ее мама. Дочь была свободна и она не теряла надежды выдать замуж её во второй раз. Самые видные из них неженатые графы Алексей Константинович и Роман Сергеевич. Они были немного моложе графини, но разве возраст помеха любви? Гости уже собрались в главной зале, когда со второго этажа к ним спустились графиня с Женей. Все стихли, даже музыка перестала играть. Взгляды были прикованы к молодой особе, стоявшей подле графини и немного смущавшейся. Этери взяла ее за руку. - Не бойся. И ступай аккуратно по лестнице. Ты же наверняка не носила каблуков. Держись за меня, - графиня разрешила Жене взять ее под руку. - Смотри вперед, - шептала графиня сквозь приоткрытые губы, чтобы слышала ее только Женя. - Про осанку не забывай. Помни, что улыбка твоё главное украшение. Веселись. Больше всего Женя хотела провалиться сквозь землю. Она не привыкла быть в центре всеобщего внимания. Она посмотрела на графиню, как будто кругом не было никого, и только тогда смогла немного расслабиться. ××× - Ты не зря училась хореографии с Даниилом Марковичем. Я записала тебя на несколько танцев, - призналась графиня. - Я так волнуюсь, - прошептала Женя. - Я буду рядом. - Можно мне все танцы с вами? - покраснела девушка. - По законам жанра, только один партнер на один танец, но я обещаю, что ночью партнеров мы менять не будем. Женя покраснела пуще прежнего. ××× Кавалеры подходили к Жене знакомиться. Графиня отошла в сторонку, наблюдая за своей фавориткой. Сначала Женя держалась зажато, смотрела в пол и старалась отвечать на вопросы. Кто-то предложил ей горячего вина. Этери не стала вмешиваться, у Жени была своя голова на плечах. По крайней мере, графиня на это надеялась. Но она недооценила мужчин. Как оказалось, кокетка Эжени легко смогла вскружить им голову. А ведь еще даже до танцев не дошло. Графиня уже жалела, что открыла миру свое единоличное достояние. Алексей Константинович был хорош собой, блондин с ясными глазами. Именно он был первым, кто удостоился танцевать с Женей. Этери же первый танец танцевала с Алексеем Николаевичем. Он был значительно ниже нее, и смотрелись они комично. В отличие от Алексея и Жени. Во время танца мужчина кланялся тремя церемониальными поклонами, дама следовала тому же примеру, и, сделав круг, оба возвращались на свое место. Девушка с мужчиною не могла вступать в разговор. Этери не уточняла, знала ли Женя правила этикета и очень надеялась, что Даниил Маркович ей все объяснил. Графиня постоянно следила за Женей, а та, казалось, смотрела только на партнера. Этери злилась на нее немного. Этот танец показал умение Жени держать себя. Он был похож на мерную, требующую строгого ритма прогулку под музыку, но вместе с тем, ни один танец не требовал такой строгости осанки, горделивости и собранности. Это был танец — выставка блеска, пышности и знатности. Женя в своем новом наряде полностью ему соответствовала. Во время шествия под торжественно фанфарную музыку гости показывали себя, свой наряд, светскость манер и благородство. Именно таким, благородным, увидела Женя Алексея Константиновича. Во время танцев мужчина едва касался пальцев партнерши, а когда оканчивал, то целовал руку даме. Женя, не привыкшая, чтобы ей целовали руку, слегка дернулась. - Ты же хочешь, чтобы он встал перед тобой на колено? - вспомнила Женя слова Этери, когда та учила ее подавать руку для поцелуя, - не торопись... посмотрите, какая я красивая... Тебе многому надо научиться, тебе это пригодится, вот увидишь. Женя непонимающе смотрела на графиню и улыбалась. Ну где ей это могло пригодиться? В этой ли жизни? Вторым партнером Жени стал Роман Сергеевич. Тоже хорош собой, сероглазый и довольно обходительный. Он поклонился Жени, довел ее до середины залы, плавно подхватил ее одной рукой и начал кружить. Танец был построен на мягких, изящных и плавных движениях рук и корпуса, мелких шагах. Женя грациозно, опустив руки, слегка приподымала платье. Скользящие шаги перемежались поклонами и реверансами, что позволяло показать красоту и изысканность манер. Женя так вжилась в образ, будто никогда не была прислугой. Роман Сергеевич практически носил ее на руках весь танец. И когда пришло время для поцелуя, она уже со знанием дела протянула руку, а щеки залились румянцем. Графиня понимала, что сильно рискует. Кавалеры так и кружили над Женей. И она всем мило улыбалась и протягивала руку так, как научила ее Этери. - Ох, уведут, - шептал надоедливый голосок графине. Гости пили и танцевали, Этери не спускала глаз с Жени. Та допивала второй бокал. Графиня подошла к окружавшей Женю толпе. - Простите, украду ее у вас. Она отвела ее в уборную. - Евгеша, ты раньше совсем не пила. Тебе плохо не станет? Раскрасневшаяся Женя смотрела в пол. - Простите, Ваше Сиятельство. Отказывать некрасиво. Я вам говорила, что не стоит меня выпускать, я сейчас же вернусь в девичью. И платье верну. Я старалась не запачкать его. Простите... Мне так жаль... - Жень, перестань извиняться. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Помнишь, что говорила тебе Катя? Мужчинам легко вскружить тебе голову. Тем более с вином. Просто будь осторожна. Хорошо? - Но ведь моя голова, мои мысли, моя душа, мое сердце - это все ваше. Разве может быть по-другому? Графиня обняла девушку. - Мне кажется, я ревную тебя, - призналась графиня. Жене знакомо было это чувство, но она всегда останавливала себя, понимала, что не ровня графине. И временное счастье закончится рано или поздно. Но чтобы ревновала графиня... Женю? Это даже на сон не похоже. - Ваше Сиятельство, я всё время смотрю на Вас. Ваш партнер... маленький, лысый... обезволошеный... - Это граф Мишин, - улыбнулась Этери. - Простите, я не знала. Он вас так держал, сжимал в своих маленьких ручонках... мне хотелось постучать ему по рукам. Разве можно так хватать? Платье помнется, лента отвалится от таких рук, - возмущалась Женя, чем очень веселила графиню. - Он еще постоянно вам что-то говорил, а ведь нельзя говорить во время танца, это даже я знаю. А что он вам говорил? - Рассказывал о своих подвигах и фамильном древе. - Для чего? - Может, рассчитывал, что я захочу взять его фамилию. - А так можно? - удивилась Женя. - Если я выйду за него замуж. Женя расхохоталась. Ее небольшая грудь, стянутая корсетом, вызвала бурю эмоций. Как же графине захотелось снять это платье... Приступ смеха сменился напуганным взглядом. - Он вам не пара, графиня. Уж лучше из моих кавалеров возьмите. Помоложе, посимпатичнее, - грустно предложила Женя. - Не нужны мне кавалеры, Евгеша. Только ты. Этери посмотрела на нее с такой нежностью, что все сомнения испарились. Они вернулись к гостям. Стали танцевать кадриль. Жене достался Петр Андреевич, молодой мужчина с длинными волосами. Он выделялся на фоне остальных своей женственностью, добрым и мягким взором. В этом танце допускались вольности и различные комбинации фигур. Пары образовывали каре. Тон задавала первая пара, это была графиня и Алексей Константинович. Все пары перемещались по кругу. Каждая из четырех кадрилей пыталась выделиться среди остальных танцоров. Танец был символом хорошего общества, обоюдной предупредительности дам и кавалеров, серьезным и этикетным без романтических разговоров. Хотя со стороны казалось, что они просто носились галопом по всей зале. Графиня улыбалась, поглядывая на Женю, та улыбалась в ответ, стараясь не наступить на изящные ботинки партнера. Около девяти вечера в доме накрыли ужин. Все начали горячо поздравлять графиню с праздником. Закончился ужин в одиннадцатом часу. Когда графиня дала знать, музыка стихла. Пришло время разъезжаться по домам. ××× Провожать гостей до самого последнего - святая обязанность хозяйки, даже если она смертельно устала. И Этери честно провожала всех, кто решил уехать, а не остаться на ночь в ее доме. С улыбкой выслушивала благодарности за чудесный вечер, принимала предложения нанести ответный визит, расцеловывалась на прощание, и краем глаза следила за Женей. Та несколько раз порывалась сменить свое роскошное платье на наряд горничной и броситься помогать подругам, но графиня ей не позволила. Пускай подольше побудет благородной девицей, порадуется сама и порадует взор Этери. - Какая чудесная у вас воспитанница, - проворковала немолодая полная дама, владелица соседнего имения, обнимая Этери на прощание. - Просто очаровательная девочка. Я бы с удовольствием ее выкупила. Назовите цену. Это было то ли четвертое, то ли пятое предложение подобного рода за сегодня, и с каждым из них графиня чувствовала, как в ней все сильнее и сильнее, будто вода в котле, закипает гнев. Но она сдержала себя. - Вынуждена вас разочаровать, - мило улыбнулась Этери, пряча клокочущую злость поглубже. - Женя принадлежит только самой себе. Но даже принадлежи она мне, я не отдала бы ее ни за какие деньги. - Понимаю, - соседка нацепила на лицо столь же милую улыбку. - Будь у меня такое сокровище, я бы тоже его никому не отдала. Она пошла к своим саням в сопровождении слуг. Этери посмотрела ей вслед, испытывая два сильнейших желания. Во-первых - от души и совершенно неаристократично сплюнуть, во-вторых - крепко-крепко обнять Женю, чтобы своим прикосновением очистить девушку от взглядов, которыми ее сегодня наградили некоторые гости. Издержки светской жизни - тобою восхищаются, но тебя и вожделеют. В том числе люди, которым ты никогда не ответила бы взаимностью. Плевать она, конечно, не стала, а к Жене подошла. - Ваше Сиятельство, - девушка сделала книксен. Рядом с нею желание просто обнять моментально перешло в желание ощутить жар ее кожи, биение ее сердца под своей ладонью, утопить ее в нежности, заставить кусать губы, сдерживая крик невыносимого удовольствия. А еще - выкинуть что-нибудь из ряд вон, выходящее за рамки приличий, которые ей приходилось соблюдать сегодня целый день. Идея совместить одно с другим пришла в голову моментально. - Мельница, - прошептала Этери, близко-близко поднося губы к уху Жени. - Жди меня там минут через двадцать. - Холодно же, Ваше Сиятельство, - не то, чтобы Женя была против (воображение тут же с готовностью нарисовало, что с ней там будет делать Этери), но снег, мороз и отсутствие печки на мельнице ее смущали. - Я не дам тебе замерзнуть, - пообещала графиня. Девушка уже направилась к выходу, когда Этери остановила ее. - Постой! Ты что, прямо в платье собралась бежать? Поднимись наверх ко мне, надень что-нибудь теплое и сапоги обуй. ××× Гости разъехались или улеглись спать, прислуга убирала со столов и наводила порядок, праздничная суета понемногу стихала. У Кати, которая весь день бегала как заведенная, раздавала указания своим девочкам и работала сама, наконец-то появилась возможность выдохнуть и осмотреться. Первым, что она обнаружила, выдохнув и осмотревшись, оказалось отсутствие Жени. Девушка постоянно была у нее на виду, сначала во время подготовки к празднику, затем - блистая на балу, а теперь бесследно исчезла. "Вот негодница!" - вспыхнула Катя. - "Неужели дождалась, пока Ее Светлость и я перестанем за ней следить, и сбежала к своему любезному? Ну я ей покажу!" Ее взгляд упал на Алю, которая с рассеянным и счастливым видом стояла в уголке. Нетрудно было догадаться, что стало причиной этого рассеянного и счастливого вида - Катя видела, какими глазами девочка весь вечер смотрела на танцующего Даниила Марковича. Час от часу не легче. Мало было Кате влюбленной Жени - получай еще влюбленную Алю и делай с ней что хочешь. Кате надо было бы сначала выругать Алю за то, что она стоит и бездельничает, а потом поговорить о том, что она - определенно не героиня романа Даниила Марковича и вздыхать по нему не стоит, но сейчас Катю больше заботили поиски Жени. Выругать и поговорить успеется. - Аля! - вернула она девочку на землю из царства грез. - Куда Женя запропастилась? Аля удивленно заморгала глазами. Казалось, она настолько погрузилась в мысли об учителе танцев, что вообще не слишком понимает, что происходит вокруг, и сейчас спросит "кто такая Женя?". - Аля, хватит мечтать! - прикрикнула Катя. - Я спрашиваю, где Женя? - Не знаю, - испугалась девочка. - Честное слово, не знаю. Была здесь все время, а потом куда-то исчезла. - Ладно, будем искать, - решила Катя. - А ты иди Саше с Настей помогай, нечего прохлаждаться! ××× По дороге Женя пару раз едва не увязла в сугробах и не набрала полные сапоги снега - обувь Этери предсказуемо оказалась ей велика, но идти в девичью за своими валенками означало бы попасться на глаза слишком многим людям. На мельнице было темно, совсем не так холодно, как она ожидала, и очень тихо. После праздничного шума тишина просто оглушала. Женя отыскала помещение, в котором складывали солому, села, подстелив теплую накидку, и стала ждать. Она готовилась к сегодняшнему дню, много раз представляла себе, как это будет, но действительность превзошла все мечты. Вечер и в самом деле оказался сказкой наяву. "Еще непонятно, у кого из нас день рождения" - улыбнулась про себя девушка, чувствуя невыразимую нежность к Этери за подаренную ей сказку, и посетовала, что не может преподнести равноценного подарка. Внизу стукнула дверь. Шаги в тишине прозвучали непривычно громко. В такое время сюда не мог прийти никто, кроме Ее Сиятельства, и внутри у Жени все затрепетало от предвкушения того, что сейчас произойдет. Всеобщее внимание, восхищенные взгляды, блестящие кавалеры, очарованные ею - все это было, все это было безумно приятным, все это останется в ее памяти навечно, но лишь для одного человека она сегодня хотела быть самой желанной, и этот человек шел к ней. Дверь распахнулась, впустив Этери. За то время, что они с графиней были близки, еще ни разу Женя не видела в ее взгляде такого откровенного желания. - Чувствую себя коварной соблазнительницей, - пробормотала девушка, вставая навстречу графине. - Ты и есть коварная соблазнительница, - хриплым от возбуждения голосом сказала Этери, прежде чем накрыть ее губы своими. Последним, что промелькнуло у Жени в голове до того, как страсть захлестнула обеих целиком и полностью, была мысль: "платье такое красивое... надеюсь, Ее Сиятельство сумеет снять его с меня, не разорвав". ××× Поиски не увенчались успехом. Катя обошла все комнаты на первом этаже, расспросила всех, кого только можно. Все видели, что недавно Женя была где-то здесь, но никто не знал, где она сейчас. - Катя, ты Женю ищешь? - окликнул ее Сергей Викторович, вечно спокойный и невозмутимый управляющий поместья. - Она на кухню пошла. Часа полтора назад. - Спасибо, Сергей Викторович, - Катя со всех ног бросилась на кухню. Среди целой толпы челяди, мывшей посуду, Жени, конечно же, не оказалось. Зато нашелся тот, кто видел, как она одетая выходила во двор. - Та-а-ак! - Катя накинула чей-то полушубок (некогда в девичью за своим идти, скоро верну!), влезла в валенки и выскочила наружу. Ветер тут же швырнул ей в лицо пригоршню снега. - Куда она могла пойти? Холодно, не лето ведь, чтобы на сеновале миловаться. Ответ отыскался почти сразу: снег не успел замести две пары следов, одни побольше, другие поменьше, ведущие к мельнице. - Та-а-ак! - она двинулась по следам, с трудом вытаскивая ноги из сугробов и с каждым шагом все больше и больше приходя в ярость. "Сначала я надеру ей уши. Потом приведу к Ее Сиятельству, пускай полюбуется на свою воспитанницу, да и на ее кавалера заодно. А завтра попрошусь у хозяйки отпустить меня замуж. Андрей столько раз под венец звал! Лучше со своими детьми нянчиться, на чужих, которые выросли и повлюблялись, у меня уже сил нет!". С этими мыслями Катя добралась до мельницы. Тихонько, чтобы не спугнуть, открыла двери. Так же тихонько вошла и стала оглядывать помещение за помещением. Приоткрыла очередную дверь, заглянула внутрь, остолбенела, не веря своим глазам. Закрыла. Приоткрыла еще раз. Нет, ей не померещилось. Освещенные лунным светом, в ворохе соломы как в колыбели лежали Этери и Женя, укрытые шубкой графини. Обе крепко спали. От сложной прически хозяйки не осталось и следа, ее светлые волнистые локоны, растрепавшись, переплелись с темными прядями Жени. Голова девушки покоилась на груди у Этери, ее руки обнимали графиню. Лицо женщины было умиротворенным, Женино - выражало безграничное счастье. Их вид и разбросанная по полу одежда не оставляли ни малейшего сомнения в том, что происходило здесь совсем недавно, и Катя порадовалась, что не пришла на полчаса раньше. Все стало на свои места. Она разгадала тайну Жениной сердечной привязанности, но теперь ей придется эту тайну хранить. Потому что Катя любила графиню, любила Женю, и хотела, чтобы обе они были счастливы. Этери открыла глаза. Ее взгляд встретился со взглядом горничной, стоящей в дверях. Страх пронзил Катю, она едва успела вцепиться зубами в свою ладонь, чтобы не закричать. За долгие годы, проведенные на службе у графини, она видела ее всякой, но ни разу - в столь интимные моменты, и даже думать боялась о том, как сейчас поведет себя Этери. Она, конечно, хорошо знала Катю, знала, что та не склонна болтать лишнее, однако очень уж деликатной была ситуация. Графиня вопросительно подняла брови: "Долго ты еще собираешься стоять в испуге?". Катя показала на свои губы и изобразила пальцами поворот ключа: "Буду держать рот на замке". Согласно кивнув, Этери сделала жест рукой: "Ступай!". Энергично закивав в ответ, Катя исчезла за дверью. "За десять лет мы с ней научились понимать друг друга без слов", - удовлетворенно подумала графиня после этого молчаливого диалога. Женя, словно почувствовав, что вокруг происходят какие-то события, заворочалась у нее под боком и тоже проснулась. - Нас разоблачили, Эжени, - сообщила Этери. - Кто? - испуганно воскликнула Женя и попыталась вскочить, забыв о том, что на ней сейчас нет ровным счетом ничего из одежды. - Катя, кто же еще. Лежи, не вскакивай, - женщина мягким, но сильным движением вернула девушку на их соломенное ложе. - Надо полагать, заметила твое исчезновение и отправилась спасать девичью честь. - И что теперь будет? - Женя улеглась назад, но не успокаивалась. - А что может быть? - засмеялась Этери. - Катя станет хранить нашу с тобой тайну. Теперь она убедилась, что ты сказала ей чистейшую правду: ты в надежных руках. - Надежнее некуда, - согласилась Женя. - А надежные руки меня обнимут, чтобы я больше не волновалась? - Конечно, - Этери снова заключила девушку в свои объятия. - Ты же просила не отпускать тебя. И я не отпущу. - Никогда? - спросила Женя, утыкаясь носом ей в волосы. - Никогда.