7. Любовь на все времена

К Рождеству в усадьбе пекли пряники. Пекли много, самые разные: большие и маленькие, с медом и с имбирем, с гвоздикой и с мятой. Этери отщипнула маленький кусочек ароматной сдобы и отправила его в рот: - Восхитительно. Просто объедение. Жаль только, нельзя мне это объедение. Пекарь, как вся домашняя челядь, связанная с кухней, прекрасно знал, что графиня следит за фигурой, и все равно неизменно расстраивался, когда она хвалила его работу, но говорила, что не может позволить себе все эти вкусности. - Вы и так самая красивая, Ваше Сиятельство. Съели бы хоть немного, порадовали бы себя. - Не могу, - вздохнула Этери. - Не огорчайся. Без меня предостаточно тех, кто будет пряники есть и нахваливать. Она улыбнулась про себя, вспомнив одну любительницу сладкого, отпущенную сегодня гулять вместе с другими горничными. На предыдущем месте Жениной службы пряник или леденец были едва ли не единственной радостью, хотя бы изредка доступной прислуге, поэтому девушка их любила. Но при этом она очень хотела быть похожей на тоненькую Этери, а когда начала заниматься танцами, то о сладостях тем более пришлось забыть. "Завтра побалую ее, - решила графиня. - От одного пряника не растолстеет. Только Женя, наверное, еще и для подруг попросит, чтобы они без угощения не остались. А побалую-ка я всех!". Вечером следующего дня, когда разъехались гости, посетившие ее на праздник, Этери пришла в пекарню и велела одному из мальчиков, помогавших пекарю: - Ну-ка бери лоток с пряниками и ступай со мной в девичью. Мальчик наверняка удивился, но ему даже в голову не пришло переспрашивать. ××× Графиня очень редко, но все же заглядывала в девичью по каким-нибудь поводам. Поэтому, когда на пороге возникла хозяйка, девушки тут же вскочили и поклонились, оторвавшись от ужина. - Ужинайте, ужинайте, - кивнула Этери в ответ и сделала помощнику пекаря знак внести пряники. - Это вам к Рождеству. Угощайтесь. Просто поздравления с праздником еще можно было ожидать. Но целый лоток пряников и почти что из рук Ее Сиятельства! Девушки остолбенели. Женя, сразу же догадавшаяся, кому они обязаны этим визитом, покраснела как маков цвет и попыталась спрятать лицо в воротник платья. Аля замерла с открытым ртом. Надрывно закашлялась поперхнувшаяся Саша. Этери искренне веселилась, глядя на них. Потом заметила громадный синяк, красовавшийся на лбу Жени, и улыбка сползла с ее уст. "Похоже, для некоторых празднование удалось на славу. Дралась она с кем-то, что ли? С кем, хотелось бы узнать?". - Да похлопайте же Сашу по спине кто-нибудь! - Катя стряхнула оцепенение. - Задохнется сейчас! Сашины подруги Настя и Алена, сидевшие рядом с ней, тоже пришли в себя и бросились спасать девочку от удушья. - Спасибо, Ваше Сиятельство, - Женя первой отважилась подойти и взять пряник. За ней потянулись остальные. - Я украду благородную девицу Евгению, - сообщила Этери Кате. - После ужина она мне понадобится. - Поняла, Ваше Сиятельство, - Катя послушно склонила голову. - После ужина пришлю ее к вам. Как только за графиней закрылась дверь, Аля наклонилась к Жене и вполголоса спросила у нее: - И часто у нас такое бывает? - Я же говорила, что Ее Сиятельство очень добрая, - рассеяно ответила Женя. Ее мысли были поглощены тем, что совсем скоро она увидится с графиней наедине. - Но такой доброты с ее стороны я не припоминаю. - Я тоже не припоминаю, хотя почти десять лет служу Ее Сиятельству, - добавила Катя. - Интересно, чем мы обязаны такому подарку? ××× - Можно, можно! - крикнула Этери, услышав негромкий стук в дверь. Лицо ее снова осветилось улыбкой - сегодня вечером она ждала только одного человека и ждала его с нетерпением. Женя осторожно вошла. Несмотря на то, что их отношения с графиней стали очень близкими, она все равно не могла избавиться от робости, входя в ее комнату. - Ваше Сиятельство, хочу быть с вами откровенной, - сказала Женя. - Я понимаю, что такое поведение совершенно не подобает воспитанной девушке и уж тем более не подобает прислуге по отношению к хозяйке, но не могу себя пересилить. Мне очень хочется броситься вам на шею. - Бросайся, - позволила Этери, и заключила Женю в объятия, когда девушка сделала то, что хотела. - Так соскучилась за два дня? - Безумно, - Женя поцеловала ее, - Без вас и праздник не праздник. - А скажи-ка мне... - Этери сняла с Жени чепчик и убрала волосы, открывая синяк на лбу. - Где ты так неосторожно погуляла? - Об лед ударилась, - честно призналась Женя и рассказала о своей безуспешной попытке повторить на льду движения из танцевального класса. О грезах наяву промолчала - привиделось невесть что, незачем Ее Сиятельству голову этим морочить. - Горе луковое, - графиня ласково взъерошила ее темные локоны. - Хорошо хоть синяком отделалась, а не расшиблась. Кто ж в валенках на льду пируэты выписывает? Для этого коньки придуманы. Ты на коньках стояла когда-нибудь? Женя вспомнила картинку из детства: гурьба деревенских ребятишек, с веселыми воплями носящаяся по речному льду, и она в стороне от них. Крепко держится за мамину руку, не решаясь довериться лезвиям, привязанным к башмакам. Ей кажется, что как только мама ее отпустит, она тут же упадет. - Не бойся, Эжени, - мама легонько подталкивает ее. - Только толкнись, коньки сами тебя понесут. Никакого господского дома, никакой жизни в постоянном страхе, никакой барыни-изуверки. Счастливое время. Для родителей оно, конечно, не было таким уж безоблачным - став старше, Женя поняла это. Но в ту минуту мама, наверное, могла позволить себе быть счастливой, не думать о своей загубленной судьбе, не думать о том, что ее дочь в будущем тоже не ждет ничего хорошего... Мама... - Очень-очень давно. Мама меня учила. Только я уже все позабыла, наверное. Она замолчала, а потом добавила: - Мне лед и коньки про счастье напоминают. Детское счастье, когда ты еще не знаешь, что на свете зло есть. Этери задумалась, что-то вспоминая. Подошла к сундуку с вещами, стоящему в углу комнаты, открыла его и после недолгих поисков, заговорщицки улыбаясь, извлекла на свет две пары коньков. Одну побольше, другую поменьше. - Ваше Сиятельство... - опешила Женя. - Вы, благородная дама, на коньках умеете кататься? Я всю жизнь думала, что это для простолюдинов забава. - Это в наших краях отчего-то считается, что для простолюдинов, - объяснила графиня. - У англичан или голландцев благородные господа и дамы не стесняются. Пойдем. Будем дарить тебе детское счастье. ××× Снег скрипел под ногами женщины и девушки, идущих через сад, мороз слегка пощипывал щеки, в чистом январском небе сияла луна, а Этери рассказывала о коньках. - Простой народ очень давно на коньках катается. С незапамятных времен. А среди дворян мода на них недолго прожила: когда государь Петр Великий побывал в Голландии, проникся катанием на коньках, у нас многие следом за ним начали учится. Отец мой тогда тоже научился. Потом государь умер, увлечение быстро из моды вышло и снова стало только для простых. Отец считал, что совершенно напрасно, и я так считаю. Это ничуть не хуже, чем верхом ездить. Только мне после того, как дочь учиться отправилась, не с кем было это делать. Значит, коньки поменьше, которые предназначались Жене, раньше принадлежали дочери графини. Девушке захотелось сказать Ее Сиятельству, что она недостойна их надевать, и вообще вдруг она их ненароком сломает. Но она не стала этого говорить, потому что заранее знала: Этери ответит, что ей лучше знать, чего достойна Женя, и вообще пускай она не болтает чепуху. - Ну вот мы и пришли, - Этери смахнула снег с поваленного бревна, присела на него и начала пристегивать деревянные основы с лезвиями к своим сапожкам. - Помнишь, как их надевать? - Помню. Да тут ничего трудного, вроде бы, - Женя последовала ее примеру. С опаской - уж больно красивыми были коньки, совсем не похожими на деревенские. А ну как все-таки сломает их? Графиня вывела ее на лед, взяв за руку, и остановилась: - Сейчас все вспомнится. И как равновесие держать, и как отталкиваться. Не бойся, не упадешь. Я тебя держу. Женя прикрыла глаза. Все движения действительно сами вспомнились, стоило только снова оказаться на льду, а вот ощущения были совершенно другими. Что-то приятное и трудноуловимое. Этери молча двинулась вперед, Женя - следом за ней. Они заскользили по ледяной глади, не разнимая рук, и ощущения захватили ее с головой. Это ни шло ни в какое сравнение с наивным детским восторгом. Очарованность, с которой Женя всегда смотрела на графиню, занятую рисованием. Мурашки по коже, когда Этери расчесывает ей волосы. Пламя, разгорающееся внутри от ее прикосновений. Защита, которую чувствуешь в ее объятиях... - Отпустить? - Этери была рядом, но казалось, что ее голос доносится откуда-то издалека. - Хочешь сама попробовать? - Нет... не отпускайте, прошу вас. Когда-нибудь она, конечно же, покатается сама, но не в эту ночь. - Иди ко мне, - поняв ее состояние, Этери аккуратно подтянула Женю ближе, чтобы девушка оказалась прямо перед ней, и обняла ее за талию. Теперь они скользили как продолжение друг друга. Женя откинула голову назад, удобно устроив ее на плече графини. Хотелось кружиться так с Этери вечно. - Судьба... - прошептала она, - Когда я вчера упала здесь, то мне какой-то странный сон наяву привиделся. Там мы с вами были, потом вы исчезли, а я свой собственный голос услышала. "Лед, она и утраты - твоя судьба. Но не в этот раз". - Если сильно упасть, еще и не то привидеться может, - негромко рассмеялась Этери. - Против себя в твоей судьбе я не возражаю, лед тоже пускай будет, а вот утраты и в самом деле не в этот раз. Или еще лучше - никогда. Устраивает? - Устраивает, - по-прежнему шепотом ответила Женя. - Не отпускайте меня. Никогда.