Когда цветут пионы

- Хён, что это? Парень сжимал в ладошке пару алых лепестков. Джексон ожидал чего-то подобного. Он давно догадывался, что с этим ребёнком ничего нормально быть не может. И теперь, когда в его лёгких зацвело, старший не имел понятия, как спасти. Чувство беспомощности захлёстывало с головой и топило всё глубже. - Ёнджэ, всё будет хорошо. Я обещаю. И младший верил. Доверчиво кивал и расплывался в счастливой улыбке. У старшего подкашивались ноги каждый раз, когда он возвращался с работы домой и видел, как увядает некогда солнечный ребёнок. Он был готов отдать ему свои лёгкие. Лишь бы он продолжал жить, продолжал улыбаться. Больше не было ни смеха, ни едких шуток, ни ночных разговоров с Джексоном. У солнечного Ёнджэ через всю жизнь, словно красной нитью, - Им Джебом. Это было мучительно и неотвратимо. Он просто знал всегда, что это произойдет. Ещё после первой встречи в лёгких что-то зрело и ждало. Ждало, когда уже на совсем. Когда будет поздно. А Джексон продолжал как заведённый, повторять в пустоту, что всё будет хорошо. Ёнджэ знал, что будет. Конечно, будет. Только уже не с ним. Он не успел. Но Джексон волнуется. И Ёнджэ хочет уже умереть быстрее. Чтоб не видеть, как хён изводит себя. Его натянутые улыбки намного хуже битого стекла, застрявшего в сердце. Джексон гладит по голове и боится отпускать. Чхве глушит слёзы в подушку. Потому что беспокоить хёна ещё больше не хочется. За что? Самый логичный вопрос. Потому что любит. Потому что красной нитью связан по рукам и ногам. Потому что в лёгких что-то нестерпимо ноет и как будто расширяется с каждым новым вдохом. Его душит кашель, а мёртвые лепестки слишком прекрасны, чтобы отвести от них взгляд. Жалеет ли? Нет. Даже если бы ему в самом начале сказали, что эта любовь убьёт его. Но и тогда бы он стремился к нему, как светлячок на яркий свет. Зная, что это конец, он бы шагнул к нему добровольно. У Ёнджэ – душа в кровь изранена этой любовью. И внутри всё стирается в пыль только от одной улыбки. Но не ему. Джексон так сильно старается. Старается сделать хоть что-то за двоих. Что предавать его надежды – самое гадкое, что может сейчас сделать Ёнджэ. Наверное, единственное, о чём он жалеет – Джексон. Он не хочет тянуть его за собой. Однако день за днём продолжает греться в его руках и глушить слёзы. Джексон ломается. У Ёнджэ разрастающиеся синяки в районе сердца. И оба они знают, что всё наладится. Но уже не у них. В тот день белоснежные лепестки ромашки впервые застилают черный паркет.