Сладкий Шуга

— Чимин-а! Я хочу мороженое!.. Я знаю, что ты на работе, но ты сам запретил мне ходить без тебя на улице!.. Я знаю, что на девятом месяце!.. Это не ты вынашиваешь этого слонёнка, а я!.. Юнги хмурит бровки, качая в воздухе ногами и хвостом; кажется, ещё немного и парень начнёт шипеть от желания насладится мороженым. Мин кусает клыком губу и обиженно выдыхает. — Ну и ладно! Котик быстро нажимает красную кнопку на экране и правда рычит, поджимая ушки. Чимин еле дожил до того момента, когда Юнги стал ходить медленно в развалочку и капризничать абсолютно по любому поводу. Уже не в первый раз молодой художник просил напарника-Намджуна прикрыть его, а затем нёсся покупать клубнику в сиропе, мокрый асфальт, соленый арбуз и, конечно, мороженое. Беременные некоматы — это настоящее средство проверить стальные ли у тебя нервы. Чимин и пузатенький Юнги переехали в новую квартиру уже на шестом месяце его беременности. Просторная трешка стоила очень дорого, но выглядела потрясающе изнутри, двор был обустроен, имел детскую площадку и парковочное место, а окна на балконе выходили на прекрасный национальный парк, так что оба семьянина были в восторге. Чимин снова отпрашивается у Кима и бежит в ближайший магазин за мороженым. Благо, что работает он недалёко, всего-то в паре кварталов, так что до квартиры добирается быстро. — Юнни, слонёнок, топай ко мне, — замученно стонет художник, хлопая входной дверью, — я на двадцать минут. Принёс тебе мороженое. — Наш папочка пришёл, малыш! — говорит Мин животику, выползая из спальни. Он пытается сделать недовольную мордочку, но хвост с ушками выдают его с потрохами — он очень рад видеть Чимина. Старший ласково встречает Юнги и зацеловывает его надутые губки и щечки, затем гладит животик и вручает мороженое. — Как у тебя дела здесь? Ничего не болит? Как малыш? Чимин скидывает обувь и идёт на кухню, беря из вазочки пару конфет. В их квартире очень много сладкого, и пока мармелад тает на языке художника, он решает: — Нужно убрать весь шоколад после того, как ты родишь. Сладкое очень вредно! Эта мысль неко совсем не вдохновляет, но он решает поговорить об этом позже. Точнее не говорить, просто Чимин не сможет отказать своему котику и все. — Он буянит с утра, — жалуется Юнги, заваливаясь на кухню и по дороге вскрывая любимую сладость. — Наверное, по тебе скучает, как и я... — Может, — Чимин боится произнести, потому как после этого последует истерика, но все-таки решается, — поедем в больницу? Полежишь в родильном отделении... Чимин уже заговаривал насчёт этого, но в него прилетала посуда и предметы декора, потому что на языке котика это значило, что Чимин «хочет избавиться от нас двоих и не видеть». Но это было не так, Пак просто хотел, чтобы ребёнок родился в больнице, хотел, чтобы Юнги был под присмотром врачей. Благо, родильное отделение не далеко от дома и, если что, Чимин довезет до него рожающего котика очень быстро. — Чимин! — котик хмурится и откладывает на стол недоеденное мороженое, направляясь в прихожую. — Если ты так хочешь избавиться от нас, мы уйдём на улицу! — сквозь всхлипы вопит неко, натягивая на себя пальто, что плохо застёгивалось в районе пузика. — И будем жить на улице! Чимин закатывает глаза и поднимает те к потолку, занимаясь откровенной бесшумной мольбой, но затем спешит в прихожую и раздевает Юнги, присаживая на белый мягкий пуфик в коридоре. Опускаясь перед беременным на колени, Пак берет в ладонь его тонкие пальчики, а второй рукой утирает крокодильи слёзки. — Котик, я хочу, чтобы ты понял меня, — тяжело вздыхая, произносит художник, — я не хочу от тебя избавиться, и уж тем более не хочу избавиться от нашего малыша. Тебе рожать вот-вот, понимаешь? — Вот когда буду рожать, тогда и поеду. А пока не прогоняй меня! — всхлипывает младший, укладывая ручки на животик и оглаживая его. Он все ещё хмурится, поджимая ушки, а хвост напряжённо ходит ходуном. — Я туда не хочу... Я их боюсь... — После работы я буду приходить и ночевать с тобой в палате... Что, если ты начнёшь рожать, когда я буду на работе? Чимин вытирает влажные щечки котика, а затем тянется ладонью к пепельной макушке. Зарываясь пальцами в волосы, старший начинает чесать Юнги за ушком и хитро улыбаться. Ну а вдруг аргументация вкупе с чесанием за ушком поможет? Мин, конечно, не сдерживается и начинает мурлыкать, но так просто не уступает. — Можно я ещё один день побуду дома... Просто я хотел, ну это... — неко кусает губу и, краснея, прячет глаза в пол. — Просто потом после родов будет нельзя, а потом будет ребёнок и не до этого, а ещё я стану толстый и не буду привлекать тебя... — тараторит Юнги, теребя край тёплой толстовки. — Котик, ты же знаешь, что это может вызвать роды, — Чимин подключает и вторую руку, зарываясь в пепельные волосы и почёсывая теперь за обоими ушками. — У нас и так очень активная половая жизнь... И... что значит, что ты станешь толстым?! Чимин сдвигает брови на переносице, разглядывая красивое личико Юнги с идеально очерченными скулами. — Ага, активная... — Юнги дуется, вспоминая, как давно уже не касался Чимина. — Я не лез к тебе, потому что понимаю, что ты на работе устаёшь, но... Раз ты хочешь отправить меня в больницу, давай один разочек? И я поеду, обещаю. Юнги выпрашивает, как ребёнок конфетку, ужасно смущаясь и кусая губы. — Хорошо, — Чимин вздыхает и поднимается с колен, отрывая ладони от серой макушки, — я на работу, а ты собирай вещи. И будь на телефоне, а то вдруг рожать начнёшь. — Хорошо, — Юнги немного оживает, начиная радостно повиливать хвостом. — Удачи на работе. Он привстает на носочки и чмокает любимого в подбородок. — И прекрати есть сладкое, Юнги! — Чимин вытирает уголки губ котика, что оказались в шоколаде, а затем на всякий случай трёт и свой подбородок. — Я тушил овощи вчера вечером, поешь их! Чимин целует Юнги в макушку, а затем наклоняется и целует его животик, после чего исчезает за дверью, потому что опять опаздывает. — Ни за что! — хихикает неко, закрывая дверь на замок. — Возвращайся скорее!

||

— Я дома, — устало выдыхает Чимин, закрывая входную дверь за собой и оседая на пуфик в прихожей. Старший вытягивает ноги и откидывается торсом на боковую стенку шкафа. Юнги выползает из ванной в своей большой спальной футболке и семенит к своему парню. — Чимин-и! Ты устал? — неко садится на пол рядом с Чимином и стягивает с его ног обувь. — Юнги! Я же говорил тебе не садиться на пол! — возмущается Чимин, тут же поднимаясь и аккуратно поднимая за собой котика. — Устал. Нельзя с таким животом садиться ниже уровня сидушки стула. Чимин поправляет ногой снятые с ног кроссовки и ведёт Юнги к постели, который уже недовольно машет хвостом и поджимает ушки от того, что его справедливо поругали. — Я в душ, подожди. — Хорошо, — кивает котик, осторожно залезая в кровать, и болтает в воздухе ножками. Старший выбирается из душа, повязывая на поясе полотенце, и шлепает босыми ногами к постели. С влажных волос капает вода и бьется о ключицы и плечи, а подкачанный пресс гладко выбрит. — Дуешься? — спрашивает Пак, забираясь на постель к котику. — Нет, но больше не ругайся, мне нельзя нервничать вообще-то! — котик облизывает губы, любуясь Паком; он садится ближе к нему и повисает на шее. — Я почему-то смущаюсь... Ты такой красивый... — И ты у меня очень красивый и соблазнительный котик. Чимин припадает губами к шее Юнги и сминает бархатную сладкую кожу, влажно целуя. Мин тихо смеётся и смущённо улыбается. — Ну не такой уж я и красивый теперь, — он осторожно двигается ещё ближе к Чимину, подставляясь под ласку. — Очень красивый, — шепчет старший прямо в изгибы шеи, — и тогда, и теперь, и после. Всегда. Чимин размещает обе ладони на пояснице Юнги и аккуратно притягивает к себе, пересаживая на колени. Юнги обвивает его ногами и, сколько позволяет живот, прижимается. — Я так люблю тебя. — И я тебя люблю, — старший осторожно укладывает котика и нависает сверху, — негодник, кто меня возбудил? Чимин и правда возбудился, потому как Юнги в любом виде ему нравился. Мин опять хихикает и кусает губку. — Эй... — он укладывает свои ручки на грудь парня и ведёт ими вниз, наткнувшись на полотенце, он избавляет от него Чимина и довольно улыбается. Чимин, оставляя опору на коленных суставах, двигается немного в сторону и подаётся бёдрами вперёд, позволяя Юнги трогать свой возбужденный половой орган с красноватой, истекающей естественной смазкой, головкой. — Котик так меня возбуждает... Чимин тянется ладонью к макушке Юнги и снова чешет за ушком, зарываясь в волосы пальцами. Юнги начинает несдержанно мурлыкать, руками нежно обласкивая плоть парня. Проведя большим пальцем по головке, он кольцом из пальцев проводит пару раз по всему стволу и смотрит на реакцию Пака. Чимин запрокидывает голову и кусает пухлые губы, толкаясь в ладонь Юнги чуть-чуть увереннее. Затем, отстраняя хрупкую руку от своего члена, старший заводит ногу за бедро котика и сначала избавляется от лишней растянутой футболки, что раньше была его вещью. Откидывая предмет одежды к полотенцу Чимин любуется тонкой шеей и выпирающими ключицами, большим животиком и хрупкими бёдрами. Укладывая руку на пах младшего, художник оглаживает приподнимающийся аккуратный член Юнги через ткань боксеров. Юнги сдавленно стонет, запрокидывая голову, и подаётся неосознанно бёдрами навстречу тёплой ладони. Неко выгибается в спинке, хвостом обвивая бёдра Чимина. Чимин решает разместиться между стройных ног Юнги, и немедленно меняет позу, склоняясь и припадая губами к члену младшего через белье. Мин тут же зарывается пальчиками в его волосы и от возбуждения немного сжимает их, жмуря глаза. — Хозяин... — Не зови меня так, — сразу же реагирует Чимин, неприятно вздрагивая. Тема об этом уже заходила не один раз. — Прости... Это не я... Это кошачья сущность, — шепчет неко, немного подрагивая от возбуждения. Чимин вздыхает и стягивает с хрупких бёдер Юнги нижнее белье, обнажая красивый аккуратный член. Восхищенно поблёскивая глазами, художник ведёт по плоти пальцами, а затем припадает к ней губами. Мин поджимает пальчики на ногах и громко стонет, откидывая голову. — Котик, тише... — ласково улыбаясь, Чимин опускает пальцы к ложбинке меж ягодиц и вовремя подхватывает подушечками сладкую смазку, стекающую из анального отверстия. Растирая ту по дырочке, Пак толкается на один палец и выдыхает от узости Юнги, чувствуя тягость внизу живота. Юнги шире раздвигает ноги и расслабляется, облегчая вход. Он осторожно насаживается на палец до конца, судорожно втягивая воздух в легкие, что покалывают от приятных ощущений. Чимин на пробу пару раз толкается пальцем в узкую попку Юнги, а затем меняет палец на кое-что покрупнее. Пристраиваясь, Пак трется крупной головкой по промежности и медленно начинает входить, придерживая младшего за ножки. — Мой котик хотел мой член, м-м? — Д-да... Шуга сжимает в руках простыни, не сдерживая громкого стона, и сжимается вокруг чиминова члена. Старший отрывает ладонь от ноги Юнги и тянет пальцы к его губам. Он проталкивает в ротик котика средний и указательный, надавливая подушечками на нижнюю губу. — Пошлый котик, — изрекает Чимин, входя до основания и закатывая глаза. Ощущать узость Юнги не пальцами, а членом гораздо приятнее. Неко мычит, посасывая пальцы, и толкается навстречу Чимину. Он не может перестать довольно мурлыкать, из-за чего вибрация проходит через все тело и передаётся по плоти Чимина. Художник нежно вбивается в хрупкое тельце Юнги и закатывает глаза от удовольствия, запрокидывая голову. Убирая руку от головы младшего, старший ухватывается за пульсирующий член котика у основания и проводит ладонью по всему стволу. Юнги почти кричит от удовольствия, кусая губы и чувствуя скорую разрядку. — Чимми... — Да, котик, — Пак рвано дышит и выбивает из котика стоны, изредка нежно шлепая того по тощей попке. — Что, котик мой? М-м-м? Скажи... Чимин чувствует, что под пальцами аккуратный член бешено пульсирует от приливающей крови, потому ускоряет и свои движения ладонями, и малым тазом. — Я.. х-хочу... кончить... — жалобно стонет Мин, ручками царапая матрас. Чимин ухмыляется, надавливая большим пальцем на розоватую головку, а затем меняет угол и, входя до основания, попадает по простате. — Кончить, котик? Неко вскрикивает, сильно выгибаясь, и дрожащими руками тянется к своему члену, прося Пака избавить его от «проблемы». — Д-да! Чимин наращивает темп и скользит рукой по члену Юнги, вновь и вновь попадая по простате и доводя котика до оргазма. Пак и сам на пределе, но очень хочет, чтобы сначала кончил Юнги. И Мин изливается себе на животик, протяжно стоня и сжимая в себе парня. Чимин сходит с ума от ещё большей узости бархатных стеночек промежности котика, потому, совершая ещё пару толчков, кончает следом, заполняя попку младшего белым горячим семенем. После этого молодой художник выходит из Юнги и падает рядом с ним на подушки, переводя сбившееся дыхание. Юнги тоже сбито дышит, обнимая парня, как может, и закрывает глаза. — Спасибо, — шепчет неко, засыпая. Старший целует котика в висок, а после того, как он засыпает, тихо выбирается из объятий и тащит с тумбы салфетки. Вытирая белое семя с животика и в принципе всю промежность, Чимин надевает на узкие бёдра чистое нижнее белье, кое-как натягивает на сонного Юнги свою же футболку и укрывает одеялом, забираясь к нему. Юнги сквозь сон лепечет благодарности, прижимаясь к парню, которого любит больше всего на свете. Даже больше сладкого, хоть и никогда не признает этого. Чимин прикрывает глаза и неуверенно поглядывает на внушительную «горку» под одеялом. Уж очень беспокоит его, что Юнги начнёт рожать не в лучшее время, например, когда его или врачей не будет рядом. Он сойдёт с ума к чёртовой матери. Юнги же прекрасно знает, что живот ещё не опустился, значит, родов в ближайшее время не будет, поэтому он наслаждается минутами с любимым, ведь совсем скоро они будут заняты заботой о ребёнке.

|||

Юнги просыпается ночью, недовольно разглядывая потолок палаты. Он медленно выбирается из тёплых объятий любимого и направляется к уборной, когда чувствует, как что-то тёплое стекает по его бёдрам на пол; почти следом идёт небольшая схватка, из-за которой неко морщится и ковыляет обратно к кровати. — Чимин-а... Ты это, только не пугайся. Но я, кажись, рожаю... — шепчет Мин, тормоша Пака. Чимин резко открывает глаза и сонно хлопает ими. От неожиданности он даже забывает, что они в родильном отделении, а не дома. — Собирайся, мы едем в родильное отделение! Юнги закатывает глаза, оседая на кровать. — Чимин, мы уже приехали. Позови врачей и помоги мне надеть сухие штаны лучше. Чимин хмурится, оглядывая палату, и сдерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Приподнимаясь, он выбирается из-под одеяла и прямо босиком несётся к стулу, на спинке которого висит свободная сменная одежда для Юнги. Он хватает штаны и возвращается к постели, оседая перед котиком и стягивая с его бёдер влажные. — На тумбе кнопка вызова персонала, нажми, пожалуйста, — просит Чимин, натягивая на хрупкие ножки любимого новые сухие штанишки. Юнги жмёт кнопку, поднимая поочерёдно ноги. — Чимин... — голос неко внезапно меняется. — Я не хочу рожать! — Что? — Чимин поднимает поражённую мордочку и смотрит на младшего с недоумением. — В смысле не хочешь? — Мне страшно, давай поедем домой? Я не хочу, не хочу, не хочу! Пусть малыш будет со мной, ему так будет безопасней. Ты хоть знаешь на сколько этот мир ужасный?! — Юнги, — старший присаживается рядом, приобнимая котика за поясницу, — малыш очень-очень хочет родиться, он не сможет там остаться, понимаешь? Мин тяжело вздыхает и кивает. — Я буду плохим папой... — Ну это уже глупости, — сразу же произносит Чимин, целуя Юнги в висок. — С чего ты это взял вообще? Юн пожимает плечами и утыкается носом в плечо Чимина. — Ты со мной будешь? — Ты будешь прекрасным папой. Вместе мы будем прекрасными родителями, — Чимин гладит пепельную макушку котика, подставляя плечо под курносый носик. — Буду с тобой всегда-всегда. Мин в руках сжимает палец художника, очень волнуясь. — Ты на родах где будешь? — Если ты хочешь, я буду с тобой, — Чимин прикрывает глаза, чувствуя волнение беременного. — Не бойся, Юнни, все хорошо. Я буду рядом. Мин снова кивает и отлипает от парня, слыша, что в палату входят врачи. Им говорят оставаться в своей палате, пока схватки не участятся. Юн осторожно ложится, чувствуя новую схватку. Чимин обеспокоенно поглядывает на Юнги и позволяет сжимать свой палец в ладошке. Он гладит животик котика, а затем принимается чесать за пепельным ушком. Это немного расслабляет и помогает пережить первые схватки. Через несколько часов Юнги переводят уже в родильный зал и осторожно помогают встать на четвереньки. Несколько следующих часов неко истошно орал и царапал кушетку, после чего в палате раздался громкий плач и облегчённый вздох Мина, что сразу упал на бок, как только из него вытащили плаценту. Как только маленького котёнка взвесили и перепеленали, его поднесли к новоиспеченным родителем. — Это мальчик, три с половиной килограмма, пятьдесят сантиметров... Поздравляю, — говорит акушерка, показывая парням малыша, что дёргает испачканными в крови и плацентарной жидкости ушками и недовольно верещит, жалобно мяучит, но уже не плачет. Мин не сдерживает слёз, принимая малютку на руки. Чимин любуется пухленьким личиком малютки и не может сдержать радости, потому что их маленький слонёнок-котёнок черненький, но одно из ушек запятнано серой краской, а возле него яркие четкие светлые пряди. Вот же природа вытворяет... Чимин целует Юнги в висок и протирает тыльной стороной его лобик, шепотом хваля и рассыпаясь в словах благодарности. Мальчик, котик... Как вообще можно сдержать слезы? Пока малыша уносят, Чимина тоже выгоняют, чтобы помочь Юнги помыться и одеться. Вечером, уже в тихой палате, ребёнка приносят покормить, когда родители лениво лежат в постели. Так же персонал оставляет кувез, где малыш проведёт свою первую ночь. Юнги распахивает хлопковый халат и помогает сыну присосаться. Тот сразу дергает ушками и начинает быстро двигать губками, поглощая молозиво, а потом и молоко. Неко поднимает глаза на любимого и чуть ли не пищит. — Даже не верится, он наш! Чимин гладит малыша по спинке, а затем спускает ладонь ниже, опускаясь пальцами на уже плоский, слегка растянутый животик, Юнги. — Мне так нравится его ушко с пепельным пятнышком, — воодушевлённо и абсолютно честно признается молодой художник, уже подумывая нарисовать малыша на холсте. — Как мы его назовём? Юнги кивает, ему тоже очень нравится особенность сына. — М... Юнчи? — Хм... — старший хмурится, вручая свой толстенький палец в маленькую, невероятно крошечную ладошку ребёнка, — может, Тэёки? — О, мне нравится! — шепчет Мин, любуясь котенком, что, причмокивая, кушает, осторожно открывая глаза и смотря на своих родителей. — У него такие глазки... Кажется, разрез похож на твой, — да нет, Чимину не кажется, у ребенка, действительно, лисий взгляд, проникновенный и слишком умный для младенца. — А вот эти щёки... Точно не мои, — тихо смеётся Мин. Малыш выпускает из губ сосок, и Юнги осторожно передаёт его Чимину. Чимин дуется за щечки и аккуратно берет ребёнка на руки; малыш хватается за пальчик отца и сжимает всей ладошкой, причмокивая губами, а затем улыбаясь непринужденно и неумело. — Тэёки, котик, ты такой красивый, — лепечет старший, поддаваясь обворожительному ребёнку. Юнги обнимает сразу их двоих, но потом укладывается в кровать: все же он очень устал. — Сможешь убаюкать его и положить в кровать? — Да, отдыхай. Чимин поднимается с постели и обходит всю их палату, покачивая маленького некомата на руках. Ребёнок прикрывает глазки и отпускает пальчик отца, ослабляя хватку. Пак намуркивает малышу колыбельную, а затем укладывает в кювет, оглаживая личико ребёнка пальцами. Юнги сонно наблюдает за ними, все же засыпая и натянув одеяло до носа. Старший убеждается, что Тэёки уснул, и ложится рядом с Юнги, приобнимая того со спины и сразу же зарываясь пальцами в волосы. Он знает все слабости любимого и не может не баловать его лаской, каждый раз, снова и снова почесывая за ушком. Мин сквозь сон запускает внутренний трактор и жмётся к Чимину. — Теперь мы родители, — лепечет Шуга сквозь сон. Чимин молча соглашается со сказанным, но про себя добавляет, что родителем он стал намного раньше. Тогда, когда в его доме появился серый кот, что на следующее утро превратился в прекрасного пепельноволосого мальчика с хвостиком и серыми ушками.