Сладкий Шуга

— Тэёки! — Чимин находит открытый тюбик желтой краски на полу в коридоре и хмурится, поднимая его. — Котёнок, ты снова брал мои краски? Где-то из зала доносится громкий заливистый смех, а молодой художник цокает языком, следуя на звук. Юнги ушёл в магазин за детским питанием, а Чимина оставил присматривать за ребёнком; не прошло и десяти минут, как малыш уже успел исчезнуть с глаз долой, стащить тюбик с краской и умчаться в другую часть квартиры. Чимин застывает перед ребёнком, стоящим у стены, и ведёт бровью, сохраняя полнейшее спокойствие. Тэёки поднимает взгляд на отца, дёргает ушком, испачканным в желтую краску, и снова принимается творить по обоям ладошками и пальцами. — Исую... катинки, — шепеляво произносит малыш, закусывая клыком нижнюю губу. — Хост... Чимин сдерживает улыбку, потому что ругать этого котика пропадает абсолютно любое желание. Хочется наоборот запечатлеть это и показать потом Юнги и своим родителям, потому он сразу достаёт смартфон и записывает видео, глядя ребёнку в глаза. — Котик, что ты делаешь? — Исую катинки на хосте! — он показывает отцу ладошку в желтой краске и щурит лисьи глаза, улыбаясь. — Это не холст. — Хост! — Это обои, малыш... — Чимин сдерживает улыбку, разглядывая теперь художества на обоях. — На них нельзя рисовать. — Обои... — задумчиво повторяет ребёнок за отцом, вновь поворачиваясь к стене. — Обои не хост? — Нет, котёнок, — молодой художник притворяется расстроенным и поджимает губы. — Представь, что скажет папочка, когда это увидит... — Папа угать будет, да? — Будет. — А сто... сто деать? — котёнок расстроенно глядит на желтые ладошки и поджимает губы, собираясь заплакать. — Пойдём мыть ручки, ничего страшного. Ты же не знал, что так делать нельзя, Тэёки, верно? — котик кивает, начиная повиливать хвостом. Ребёнка никогда не ругали, а старались пояснить и обьяснить как правильно и что можно делать, а что нет. — Ты очень красиво нарисовал, но нужно рисовать на холсте или на бумаге. Помоем ручки и нарисуем у меня в мастерской на большом холсте все, что захочешь. — Хоосо, — ребёнок кивает и топочет к ванной комнате, тихо хихикая, а Чимин разговаривает с телефоном: — Если вы это смотрите, то нас с Тэёки уже нет в живых, потому что катинки на хосте заметил папочка Юнги, — он смеётся и выключает запись, делая рассылку своим друзьям, а потом идёт мыть ручки ребёнку. Юнги возвращается с двумя пакетами детской еды, игрушек и одежды. Он плюхается в кресло, что стояло при входе, и протяжно стонет, вытягивая ноги вперёд. — Ну и где мои юные художники? Шуга усмехается, подергивая хвостом. Да, конечно, он тоже получил видео от своих любимых, но ругаться он не будет: у них это дома вообще не принято. Когда из ванной комнаты к нему выбегает котёнок с криками «папочка, Юнни», парень сажает его на колени и целует в макушку, начиная мурлыкать. — Ну что, разбойник, отец рассказал тебе, где нельзя рисовать? — Обои не хост, на них низя, — котёнок ластится к рукам папочки и тоже мурчит, замечая отца в проеме дверей в ванную комнату. — Думаю, обои переклеивать не будем, я кое-что придумал, — Чимин подходит к своим двум детишкам и целует обоих котят в макушки. — В следующий раз в магазин иду я! — Хорошо, — Юнги устало выдыхает, покачивая ребёнка на руках. — Он поспал? Чимин забирает оба пакета и тащит на кухню, пока за ним плетётся Юнги с ребёнком на руках. — Сейчас нужно покормить и уложить, — бубнит молодой художник, доставая покупки на кухонный стол. — Угу... И меня тоже надо уложить. Неко тихо смеётся и гладит такого же сонного, как и он, ребёнка, что прижимается щёчкой к груди. — Тэ, иди поиграй с папой в новые игрушки, а Юнги пока вам сделает кашку, хорошо? — Нет, — Чимин чуть сдвигает брови на переносице и выпроваживает Юна и Тэ из кухни. — Я делаю кашку, а вы идёте играете. —Спасибо. Юнги кратко целует Пака в губы и уходит к Тэёки, что уже пытается распаковать маленькими пальчиками коробку с новыми машинками. Чимин готовит кашу, ту самую, что любит Юнги и Тэёки, кормит обоих и провожает к кровати. Молодой художник ложится посередине, а по бокам его оккупируют любимые котята, включая внутренние тракторки. И это самая любимая поза для сна и у Юнги, и у их ребёнка. — Мои котята, — довольно шепчет Пак, одновременно поглаживая руками пепельную и чёрную макушку.

***

— Тэёки, что это? Юнги пытается дышать глубже, рассматривая пол, что весь покрыт водой. Тем временем Чимин спит на диване в обнимку с плюшевым медведем, а Тэ стоит с ведерком, полным резиновых рыбок. — Я хотел в ыбок поигать, а они только в воде зывут. Чимин хмурится и приоткрывает один глаз, с дивана наблюдая озеро на полу. Следующим, что Пак видит после озера, это недовольного Юнги с нервно мотыляющимся хвостом и Тэёки с ведерком, что озорно дёргает пятнистым ушком. Молодой художник тихо хрюкает от смеха и переводит взгляд на обои: он применил смекалку и сверху на художества своего сына прикрепил рамку со стеклом без дна. Получилось очень креативно и «катинка на хосте» сохранится навсегда. — Будешь смеяться — я использую тебя вместо тряпки при вытирании этого, — гневно бурчит Мин, тыча в возлюбленного пальцем и беря сына на руки. Он стаскивает с детских ножек мокрые носки и запускает их в Чимина. — Как тляпку? — Папа так шутит, не слушай. Пошли погреем ножки в тазу и там поиграем в рыбок. И теперь договоримся, что будем в них играть только в ванне. Потому что мы не рыбки и в воде жить не можем. Хорошо? — Хоосо! Чимин взрывается смехом и поднимается с дивана, развешивая крохотные носочки на батарее. И его больше смешит не то, что, бывает, чудит сын, а реакция Юнги, нервное виляние хвостиком и раздражённый обиженный тон. Молодой отец вытирает пол и идёт в ванную понаблюдать за своими детишками, один из которых должен плескаться в тазике с рыбками. Он застывает в проеме дверей и приглаживает растрёпанные после сна волосы, сразу же растягивая губы в улыбке и наблюдая за счастливым чёрным котиком. Тэёки веселело расплескивает воду из своей ванночки на дно большой ванны, пока Шуга намыливает ему волосы шампунем с запахом сахарной ваты. — Сейчас мы тебя помоем и будешь чистый-чистый! — Может, Тэёки хочет себе братика? — ласково спрашивает Чимин у Юнги, склоняясь над его плечиком. Юнги давится воздухом и смотрит на Чимина, поднимая бровь. — Братика? Ты хочешь... ещё ребёнка? — Батика?? — повторяет за папой ребёнок, навостряя ушки. Он бросает рыбку в тазик и удивлённо смотрит то на папу, то на отца. — Хосю батика! — Два голоса против одного, — ласково смеётся Чимин, присаживаясь на пол рядом с Юнги, за что получает по затылку. —Хорошо, и рожать его будешь ты! Конечно, Шуга понимает, что это невозможно, потому просто укладывает голову на чужое плечо. — Тогда я хочу быть твоим мужем?.. — Ты же знаешь, что это незаконно, я бы уже давно сделал тебе предложение, котик... — Угу. — Юнги кивает, потираясь носиком о шею художника. — Так я твой муж? — Конечно, — он вздыхает, приподнимаясь с пола, пока ребёнок что-то лепечет и хлопает в ладошки, — сейчас. Чимин испаряется из ванной, а через минуту уже копошится за вещами в шкафу, где стоит шкатулка. Возле той, действительно, лежит бархатная коробочка с красивым тонким кольцом. Художник хотел сделать предложение ещё давно, но прекрасно знал, что это незаконно, потому что оба они парни. Потому, расстроившись, забросил кольцо, плюсом считая, что ещё рано. Пак возвращается к Юнги и сыну в ванную и садится обратно, распахивая коробочку. — Я, правда, хотел сделать тебе предложение. Юнги опять давится воздухом, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Хён?.. — неко всхлипывает под непонимающий писк Тэёки. — Ты делаешь мне предложение в ванной?! Чимин смущённо смеётся, опуская глаза, но находится быстро: — Хочешь, в туалет перейдём? Он и сам понимает, как смешно и глупо то, что происходит, но... Юнги громко смеётся и обнимает Чимина за шею, тихо всхлипывая. — Я же не могу отказаться, так что я согласен. — Папа, а теперь мозно мне батика? — интересуется ребёнок, вытягивая влажные ручки к обоим родителям, чтобы их обнять. Мин громко смеётся и берет мокрого сына на руки, обнимая его и целуя в угольную макушку. — Можно, малыш.