Сердце Якудза

六 Chapter six       Я быстро собрала остатки разбросанных вещей в гостиной и в спальне, пытаясь справиться с зашкаливающим волнением. Тянуть было нельзя. Я понимала. В таких ситуациях необходимо действовать молниеносно. Иначе любая минута может стоить жизни. Но сейчас меня просто разрывало от этого сомнения, и я не могла набраться решимости, чтобы сбежать или спуститься вниз, в баню, и поухаживать за Лоуэллом, чего мне не очень хотелось. Это конечно не самый неприятный пункт в списке моего задания. Но внутри меня сейчас все этому противилось.       Я остановилась посреди кухни, запустив пальцы в волосы, и тяжело вздохнула, закрыв глаза. В висках сильно стучало. Но мне нужно было 5 минут, чтобы я хоть немного собралась с духом и включила свое привычное для таких дел актерское мастерство и игру. Как ни странно, но быстрая уборка помогла мне с этим. Хотя в спальне был не такой уж бардак, как предположил Ник Лоуэлл, но все же комната не выглядела так, как если бы я в ней только поселилась. Наверно, неспроста японцы считают уборку медитацией и придают ей такое значение в жизни. Мысли в голове прояснились, эмоции уступили место холодному расчету, и пульс перестал быть таким учащенным.       Я осторожно отодвинула штору с нарисованными на ней иероглифами и прошла в зал с небольшим прямоугольным бассейном, удерживая одной рукой поднос. Потолок здесь был высокий, кругом и на полу – отделка из дерева, а тускло-желтое освещение придавало мне сейчас гораздо больше уверенности. За окнами, разделенными рамами, вдоль одной из стен было темно – солнце уже село.       Я остановилась, заметив Ника Лоуэлла, сидящего в углу бассейна в воде, над которой струилась легкая дымка пара. Мужчина, казалось, о чем-то задумался, и был неподвижен. Как и я застыла, разглядывая его разукрашенную спину. Я не знала многих моментов истории Якудза. Но, по всей видимости, татуировки были одним из них. — Поставь поднос и возьми простынь. Посиди тут, со мной, — внезапно произнес Лоуэлл, не поворачиваясь ко мне. Я опомнилась и подошла ближе к бортику бассейна, приседая и ставя поднос рядом с ним. Как он услышал, что я зашла? Хотя в зале было тихо. Только от капель капающей где-то воды разносилось небольшое эхо. Возможно, он увидел мое отражение в стекле окон… Я не стала возражать и прошла к ширме, рядом с которой был стол, с идеально сложенными на нем белыми простынями. Скинув свой красный халат-кимоно, я взяла одну из них и ловко обмотала вокруг груди. Зацепив волосы «крабиком» повыше, я вернулась к бассейну и, предварительно сняв вьетнамки, села на бортик, опустив ноги в теплую воду. Я чувствовала, что Лоуэлл не сводит с меня глаз, но никак не могла заставить себя взглянуть на него. На мне ничего не было, кроме тонкой простыни, но меня это не так смущало, как то, что он видит гораздо больше, чем мне бы хотелось. И к телу это не имело отношения. Мне казалось, что если я посмотрю ему в глаза, то он найдет там все ответы на свои вопросы.       Это было со мной впервые. Ни одно задание не было еще таким сложным. Никогда я не чувствовала себя так неуверенно, как сейчас. Никогда так не нервничала и не терялась. И вранье было уже давно у меня в крови. А сейчас я словно забыла, что это вообще такое. — В первый день ты не показалась мне такой стеснительной, — с легкой усмешкой сказал мужчина. – Ты устроилась на работу, чтобы танцевать откровенные танцы. Где на тебя смотрел не только я. Но и многие другие мужчины. — Многие другие мужчины – это не глава клана Якудза, — отпарировала я, приподнимаясь и опускаясь в воду. Под водой были сделаны специальные выступы, давая возможность сидеть в бассейне. Мне бы конечно хотелось, чтобы вода сейчас была не теплой, а прохладной. Из-за того, что я очень волновалась, мне и так было жарко, и сейчас наверно станет еще труднее мыслить нормально. А каждое мое слово может стоить мне жизни.       Я все же заставила себя взглянуть на Лоуэлла и улыбнуться как можно более непринужденно, когда устроилась под водой, которая скрыла мою грудь. У Лоуэлла она была видна больше и я, не успев надолго задержать свой взгляд на его глазах, снова уставилась на татуировку. Она напоминала расстегнутую разукрашенную узорами рубашку с короткими рукавами… — Вы долго ее делали, наверно… — сказала я, задумавшись. — Не за один раз, — мужчина повернулся и дотянулся рукой до маленькой пиалы с чаем, стоявшей на подносе, который я принесла. — Это тоже что-то значит у Якудза? Похоже на одежду… — Так и есть. Это отличие. Их специально делают так, чтобы можно было закрыть настоящей одеждой. Суть в том, что когда семья собирается в бане, так сможет распознать «своего»… Есть те, кто предпочитает покрыть полностью еще и руки, и ноги.       Я удивленно хмыкнула и покачала головой, переводя свой взгляд на окна. — Татуировки тоже относятся к искусству, — снова сказал мужчина. – Эти делаются только вручную тушью специальным пером. И это достаточно болезненно. — Да я уже поняла, что японцы любят садизм. Но все же это намного лучше, чем отрубать самому себе пальцы, — улыбнулась я, но так и не взглянула на мужчину. Я видела краем глаза, что он пьет холодный чай и по-прежнему смотрит на меня. — Почему ты так нервничаешь? – внезапно спросил Лоуэлл. От этого вопроса я едва не подскочила, но все же сдержалась, и спокойно повернула на него голову, начав вырисовывать под водой плавные движения руками. — Я не ожидала, что вы приедете. И никак не думала, что позовете меня с собой в баню. — Мне казалось, ты будешь этому рада. — Я рада, — уверенно ответила я. – Но я не знаю, как мне с вами общаться. Я поняла, что вас не устраивает мой характер и мое поведение. Поэтому и не решаюсь сказать что-то лишнее.       Лоуэлл заулыбался, глядя на меня поверх пиалы, из которой отпивал чай. — Сейчас ты можешь говорить. И я жду, когда ты мне расскажешь что-то о себе. Что более похоже на правду. — Но… я ведь вам уже говорила… — пробормотала я. — Правду, Мики Мэй, — мягко, но в то же время многозначительно уточнил Лоуэлл. – Кто ты? Откуда? И зачем здесь? — Вы что, не смотрели мой паспорт? — Если я задаю тебе вопросы, значит, мне недостаточно той информации, которая есть в твоем паспорте.       Я вздохнула, опуская глаза. — Я говорила, что сбежала из Штатов. Встречалась с парнем. Он связался с серьезными людьми. И меня подставил. Мне пришлось уехать из Далласа, а потом и из Америки. Потому что он тоже скрывался, а меня могли взять как заложницу. Или вообще прикончить. С родителями я давно не общаюсь. Да и не хочу, чтобы они знали все это… — С чем именно ты была связана? Наркотики? Оружие? — Нет. Мошенничество. Разводили всяких богачей на бабки… Сделки липовые. Кредиты. Предлагали фирме, например, сделку, и фирма теряла крупную сумму денег. Особенно, если владелец был каким-то зажравшимся козлом. Я помогала, когда нужно было заключить сделку. Все же мужчина больше поведется на женщину… — Значит, ты – голддигер?* — задумчиво ухмыльнулся Лоуэлл. – И паспорт у тебя ненастоящий? — Паспорт настоящий, — заверила я. – У нас не было таких связей, чтобы достать поддельные паспорта . А насчет голддигеров… Возможно, так и есть. Только если говорить обо мне как о женщине-голддигере, то я не стремилась к браку по расчету. — А оружием ты где научилась пользоваться? И откуда владеешь боевыми искусствами? — Я не владею боевыми искусствами. Просто тренировалась. Оружием приходилось пользоваться несколько раз. Всякие ситуации бывали. — И как давно ты этим занимаешься? — Лет пять-шесть… — И ты все время была с этим парнем? Как же вы расстались? — Пришлось, — грустно улыбнулась я. – Да, все время… Мы потом больше как напарники работали. Копили деньги, и не планировали детей и свадьбу… Детей у меня вообще не может быть, как врачи сказали. Проблемы по-женски. А он вроде ребенка хотел… — А какова была твоя цель здесь? Что ты хотела от меня? — Только не смейтесь… Но… я хотела… попасть в клан Якудза. Стать одной из вас.       Ник не смог скрыть своего удивления, но все же рассмеялся. — Да я тоже сейчас понимаю, что это была не лучшая идея… Я не сразу это решила. А уже после того, как пожила в Японии какое-то время. Узнала о Якудза… И подумала попробовать. Все же я много что умею и могу вам пригодиться. Но меня так невзлюбили ваши парни, что… наверно вряд ли. — Отчаянная ты девушка, Мики Мэй, — с улыбкой констатировал Ник, ставя пиалу обратно на поднос. – Значит, ты приехала одна? Соврала насчет подруг? — Да. Одна, — кивнула я, потупив взгляд. – Но я познакомилась здесь с некоторыми эмигрантками. Просто мы перестали общаться. — Ну и что ты теперь будешь делать? Когда поняла, что в клан Якудза у тебя попасть не получится?       Я пожала плечами и потерла шею ладонью. — Это уже не я, наверно, решаю. А вы. — Возможно, я учту твои пожелания. — Если честно… То я не знаю. — Но ты согласна работать здесь? На нормальной работе? Встать на «путь исправления»? И не возвращаться к прошлой жизни. — Я об этом думаю. Но не уверена, что готова. Я привыкла жить так, как жила. — И рисковать при этом своей жизнью? – не скрывая удивления, спросил Лоуэлл. — Да. — Ты не ценишь ее? — Ценю. Но я ведь и не бесплатно все это делала. Только… денег уже не осталось. Поэтому, мне и нужно какое-то новое задание, за которое выгорят хорошие деньги. По крайней мере, так я свободна. А то, что предлагаете мне вы, это не свобода. Мне придется снимать какую-нибудь скромную комнатушку, каждый день ходить на работу и заниматься каким-то однообразным делом. Перебирать бумажки или еще что-то… Я к такому не привыкла. В моей жизни было так, что у меня не было даже на кусок хлеба, а завтра я могла уже делать большие ставки в казино в Лас-Вегасе, пить шампанское за семьсот долларов и спать в пентхаусе отеля на кровати королевского размера. Так что, если у вас есть что-то для меня на примете, то я готова взяться. А если нет, то… тогда наверно я бы хотела, чтобы вы меня отпустили. И я просто уеду. Из Японии. — У тебя ведь нет денег даже на билет.       Я усмехнулась, глядя в пронзительные глаза мужчины. — И вы думаете, что я не смогу их найти, если вы мне их не дадите? — Не сомневаюсь, что сможешь, — улыбнулся он. – Но только здесь труднее, чем в Америке. — Меня не пугают подобные трудности. Я их воспринимаю уже как обычное дело. Это же всего лишь билет. А вот визу достать сложнее. — Ладно, Мики Мэй… Я подумаю над этим на досуге. Сейчас я очень устал. И хотел бы просто отдохнуть…       Я понимающе улыбнулась, глядя на него. Какое-то сочувствие к этому мужчине вдруг пронзило меня, и я тут же отвела взгляд в сторону, моментально разнервничавшись. Я понимала, что у него были свои трудности и своя какая-то боль, понимала, что так просто Якудза не становятся. Для этого должны быть веские причины, и человек должен потерять все. Но почему впервые на задании меня это вдруг задело, мне было непонятно. Если бы я каждый раз испытывала чувство сострадания в определенные моменты, которое было не так уж мне свойственно, я бы вряд ли сейчас сидела в этом бассейне. Это было недопустимо. И я никогда об этом не думала. Это была для меня как очередная роль в спектакле. Сыграла и забыла. — Я… могу идти? Вы, наверно, хотите побыть один? Я приготовлю что-нибудь, если вы… — Если бы я хотел побыть один, я бы сказал, — мягко прервал меня Лоуэлл. Я встретилась с ним взглядом, и у меня перехватило дыхание, чувствуя, как легкий страх начинает окутывать меня с ног до головы. Хотя разговор вроде бы сложился неплохо, но я сама не могла больше сидеть с этим мужчиной рядом в бассейне. Мне очень хотелось уйти от него сейчас и набраться сил. Мне не раз приходилось действовать по ситуации, но это всегда отбирало куда-больше сил, чем когда я уже знала, как поступлю. — В начале нашего с тобой знакомства, ты сказала, что я тебе нравлюсь. И ты хочешь быть со мной. Насчет этого ты тоже соврала или это правда? – внезапно спросил Лоуэлл, отчего я приоткрыла рот, в одну секунду растерявшись и не успев скрыть эмоции. Щеки загорелись, и я с трудом не зажмурила глаза. Что за херня! Черт… Я никогда в жизни так не терялась перед мужчиной. Особенно, в делах. Азарт всегда придавал мне много уверенности, и мне это даже нравилось. А сейчас я чувствовала себя стеснительной девушкой на школьном выпускном балу, которую впервые пригласили на медленный танец. Но еще больше я занервничала от того, что не знала, что сказать. Какой ответ будет лучше для меня самой, чтобы мне потом сбежать, если Лоуэлл вдруг не захочет так просто меня отпускать. Тем более, я не знала, верит ли он мне до конца. Я вообще ничего не могла понять по его взгляду! И это наверно было самой основной проблемой в моем задании и в выборе тактики общения с ним. — Почему ты задумалась? – вернул меня к реальности своим вопросом Лоуэлл. Но я поспешила вылезти из бассейна, так ничего и не ответив ему. Хотя знала, что ответить мне все же придется. — Мики Мэй, я не разрешал тебе уходить. Вернись, — негромко окликнул меня Лоуэлл. Но я уже зашла за ширму и стащила с себя мокрую простынь, с которой ручьями стекала вода. — Простите… Но… Давайте потом об этом поговорим. Я… тоже устала, — пробормотала я, поспешно вытираясь сухой простынью. Послышался всплеск воды, и я замерла от испуга, осознав, что Лоуэлл тоже вылез из бассейна. Я набросила кимоно на свое голое тело и затянула дрожащими руками пояс. Выходя из-за ширмы я едва не отскочила назад, почти столкнувшись с Ником. Я поспешила его обойти, чтобы забрать поднос и обувь, но он задержал меня за локоть. На его бедрах была обмотана мокрая простынь, которая просвечивала почти насквозь, и я совсем поразилась сама себе, когда почувствовала, что готова покраснеть от этого. — Что такого я спросил, что ты так реагируешь? — Ничего. Я просто… Разволновалась. — Мики Мэй, зачем ты мне врешь? — Я не вру. Вы же сами наверно видите, что я… растеряна. — Я ведь не первый мужчина, которого ты разводишь. — До этого я еще ни разу не разводила никого из Якудза. И тем более, главу клана… И разводить я вас не собиралась. Я хотела стать… одной из вас. — Но что тебя так смутило в моем вопросе? Ты меня уговаривала приезжать почаще, хотела угодить, понравиться… А сейчас, когда я уделяю тебе внимание, пытаешься убежать. — Я просто нервничаю. Не ожидала такого… Тем более, так выгляжу. За эти дни я… многое узнала о Якудза. Что… они не имеют серьезных отношений. И я о вас ничего не знаю. И подумала, что вы наверно вряд ли обратите на меня внимание. Для чего-то серьезного, кроме постели. — А тебе самой нужно от меня что-то серьезное кроме денег и постели? – насмешливо поинтересовался Лоуэлл, все еще крепко сжимая мой локоть. — Я не могу ответить на этот вопрос. Вы мне… понравились. В этом я не соврала. Но больше я наверно хотела с вами как-то пообщаться, чтобы… вы меня узнали получше и, возможно, предложили какое-то дело. — Но ты же сама пыталась меня поцеловать. Ты не хотела всего лишь общаться. — Поначалу я хотела вас соблазнить. Чем еще я могла вас завлечь? Подумала, что пообщаемся потом, а дальше — как получится. Но поняла, что вас это не интересует. Точнее, я. Как женщина.       Лоуэлл выпустил мой локоть из своих пальцев, но я так и не поднимала на него глаз. — Можно мне теперь пойти наверх? Я унесу поднос и приготовлю что-нибудь. — Иди. Но на меня можешь не готовить. Я не голоден. Утром позавтракаю, — сказал Лоуэлл, заходя за ширму. Я поспешила к бассейну и, забрав поднос с обувью, чуть ли не бегом вышла из бани.       Я расправила кровать, как только закончила прибираться на кухне, и старалась сейчас не переваривать все, что случилось за сегодняшний вечер. Подумаю об этом, когда останусь одна. Потому что мне еще предстояло ночевать с Ником Лоуэллом в одной кровати. О чем я недавно можно сказать мечтала. Чтобы потешить свое самолюбие. Ну вот мечта и сбылась. Только сейчас она не представляла для меня особой радости, а скорее приносила лишь волнение и напряжение, с которыми я с трудом уже справлялась. И пару раз чуть не прокололась в разговоре с Лоуэллом. Что меня еще и очень злило. Я не любила, когда что-то у меня не получалось до такой степени. А тут все разваливалось, едва я только успевала что-то исправить.       Мысли о побеге сейчас мне тоже следовало оставить. Возможно, Лоуэлл будет более доверчив ко мне и сам поможет сбежать. А если я попытаюсь сделать это сейчас, когда он еще не утратил бдительность, то когда меня поймают, на его благосклонность мне рассчитывать не придется вообще.       Я переоделась в майку и шорты и улеглась на кровать, укрываясь шелковым черным покрывалом. Она была жестковата немного, но я за эти дни привыкла к ней и к этой спальне. Неяркие ночники создавали такой уют. Тут было тихо и спокойно. И хорошо думалось. Я не знала, придет ли Лоуэлл спать сюда. Его не было уже полчаса, если не больше. И я очень надеялась, что он не придет. Хотя где-то в глубине души уже смирилась с этим.       И не зря. Потому что Ник Лоуэлл все же пришел. Я конечно сделала вид, что сплю, лежа на боку и из под полуприкрытых век наблюдая за ним. Он несколько секунд стоял посреди спальни и смотрел на меня, а затем подошел к кровати и откинул одеяло, чтобы лечь. Я смотрела на его спину, разрисованную линиями и цветами, пока она снимал верх от шелковой пижамы, и чувствовала, как дыхание учащается от вновь возрастающего волнения. Мне пришлось полностью закрыть глаза, когда мужчина улегся рядом и повернулся ко мне лицом. Эти секунды, что он смотрел на меня, казались мне вечностью. Я думала, что не выдержу и просто закричу от этого напряжения, но продолжала лежать неподвижно. У меня сводило все мышцы в теле, а когда его рука коснулась моих волос, мои глаза распахнулись, и я тут же перехватила его запястье. — Тебе не нужно носить парики. У тебя красивые волосы, — тихо произнес он. Я тяжело дышала носом, сжимая пальцы все сильнее. — Я носила их на работе. Но иногда… приходилось и в обычной жизни. Чтобы не поймали, — отозвалась я, глядя в его глаза. Он не был напряжен, в отличие от меня. И это меня еще больше разозлило. Внезапно, мужчина придвинулся ближе ко мне, и я едва успела закрыть глаза, как его теплые губы коснулись моих губ. Пальцы, сжимавшие запястье Лоуэлла, в одну секунду ослабли и разжались. Я не успела ничего понять, ничего сообразить, ничего сделать… Просто лежала, захваченная этим моментом и неожиданным поцелуем. Его рука пробралась ко мне на затылок, пальцы проскользнули сквозь волосы одновременно с влажным языком сквозь мои губы. Я судорожно вздохнула, не в силах отстранить его или увернуться. Этот поцелуй подействовал на меня как-то усыпляющее, утащив в плен сладкой дремоты. Он был не из тех, привычных. Не являлся прелюдией. И я была уверена, что это будет только поцелуй. Возможно, поэтому и реакция у меня была достаточно спокойной. Хотя я не совсем понимала, зачем это нужно – просто целовать меня? И следует ли мне спросить Лоуэлла об этом после… Мысли рассеивались моментально. А поцелуй все продолжался и продолжался, дыхание стало общим. Я чувствовала запах воды и каких-то восточных пряностей вперемешку с чем-то свежим. Как обычно пахнет от мужчин после душа… Лоуэлл не придвигался ко мне вплотную, как и я. Потому что просто не могла вообще от растерянности шевельнуться. — Доброй ночи, Мики Мэй, — тихо произнес он и, погладив меня большим пальцем по щеке, отодвинулся на свою половину кровати.       А я так и осталась лежать на боку неподвижно, пытаясь немного отрезвить рассудок. Что это только что было? Этот мужчина, видимо, решил сам со мной поиграть, чтобы окончательно запутать меня с моей дальнейшей тактикой. Хотя… сейчас мне уже казалось, что Ник Лоуэлл просто сам по себе такой – непонятный ни для кого. Даже сам для себя, наверно, непонятный.       Может, мне все-таки стоит сбежать, пока он спит?       Но я уже решила отложить свой побег для более удачного момента, если Лоуэлл все-таки мне не поможет сам. Но сейчас я понимала, что хочу убежать не потому, что у меня не получится выполнить задание, а потому, что не хочу больше таких вот «внезапных» поцелуев. Может, у Якудза существовали свои какие-то обычаи и в этом случае. Что если они ложатся с девушкой в кровать, то целуют их перед сном…       Я уже ничего не понимала. За один вечер клубок состоявший из мыслей о дальнейших действиях так запутался, что его было проще оставить, как есть и не пытаться распутать. Множество догадок и домыслов насчет Лоуэлла… Я не знала, как быть, когда не понимала, что это. С чем я имею дело. Это его игра или же это ничего не значит. Или я ему все же нравлюсь…       Я невидящим взглядом смотрела на профиль мужчины, даже не чувствуя сейчас особо волнения от того, что лежу под одним одеялом с главой клана Якудза… И самолюбие тоже сейчас не испытывало особой радости. Я дотронулась кончиками пальцев до свих губ, словно пытаясь проверить, целовал ли Лоуэлл меня на самом деле… Губы были влажными и теплыми.       Мне захотелось умыться ледяной водой и покурить. Но я продолжала лежать и смотреть на профиль Лоуэлла в неярком свете прикроватных ночников. Лучше, наверно, подождать. Пока он окончательно заснет…       И как он не боится засыпать со мной… С авантюристкой, которая промышляет мошенничеством. Хотя, чего ему бояться? То, что я могу его убить? Но он и так от этого не застрахован ежедневно в своей деятельности. Хотя у него есть телохранители. И свои законы Якудза. А здесь нет под рукой оружия, и меня он толком не знает. Это либо излишняя самонадеянность, либо ему все равно. Он просто этого не боится. А может, чувствует, что я этого не сделаю… _______________________________________ * - Голддигер (от англ. Golddigger - "золотоискатель") или авантюрист. Во времена Великой депрессии золотискатели отправлялись искать золото и многие погибали. Второе значение слова пошло от авантюрных рисков, которые больше связаны не с материальными благами, а с удовольствиями от приключений. Также, женщиной-голддигером считается та, которая ищет выгодный брак по расчету с хорошим материальным достатком.