Сердце Якудза

五 Chapter five … — Нужно было сразу отказаться! Я не знаю, что теперь сказать им… И как тебя вытащить. Тебе придется самой выкручиваться. Я к Якудза не сунусь, — сказал «Пэдрито». Было слышно, как щелкнула зажигалка на том конце провода. — Я не прошу тебя никуда соваться. Но почему они сразу не дали полную информацию? — Ты сама могла об этом подумать. Не новичок уже. И странно, что ты испугалась какой-то бабы. — Я не испугалась, — возразила я, потирая лоб ладонью. – Но это не просто «какая-то баба». Это его жена! У них свои понятия. Там все очень сложно.       «Пэдрито» недовольно вздохнул. — Они спрашивали, как продвигается дело. Есть ли какой-то результат. Я сказал, что ты со всем справляешься и уже установила с Лоуэллом некоторую связь… И что теперь? — Я не знаю… Не могу пока ничего придумать, — отстраненно отозвалась я. — Ладно… Ты сможешь мне перезвонить завтра? Мне тоже нужно подумать. Но будь готова. Если придется действовать очень быстро. Только, боюсь, как бы у нас проблемы не возникли, что ты так внезапно отказалась. Но придумаем что-нибудь. Например… что тебя разоблачили. И тебе пришлось сматываться. — Мне не сбежать сейчас. У них мой паспорт. — Они забрали его? – опешил Пэдрито. — Да. И не отдают. Мне будет сложно выехать из страны без него. А если я сбегу от Ямагути, то в Японии мне нельзя надолго задерживаться. Здесь быстро не достать новый паспорт. Связей таких нет… А эти нам вряд ли помогут, когда узнают, что я отказалась. И не говори им ничего раньше времени, пока я буду ждать удобный момент для побега. — Вот я как знал, что не надо было ввязываться в это дерьмо с самого начала! – с досадой воскликнул «Пэдрито». – Мне не нравилось это дело. Как чутье подсказывало. Что не стоит «игра свеч»… — Только не ной! – раздраженно прервала его я. – Выберусь… И не такие передряги случались… Лоуэлл мной не интересуется, поэтому будет проще. — Может, он по мальчикам? – язвительно хмыкнул «Пэдрито». — Идиот совсем? — Ну а что… Когда ты наряжаешься и показываешь себя во всей красе, сложно не клюнуть. Уж я-то видел твои штучки не раз… И по-прежнему жду, когда ты мне отдашься. По старой дружбе. — Ты отвратителен, Пэдрито… Фу, меня сейчас стошнит… — скривилась я, слыша мужской смех в трубке. — Да я шучу. Но если что, знай, я готов. — Хватит! – раздраженно прервала его я. — Я к тому говорю, что мужик и в Африке – мужик. Может, у него проблемы какие-то? Ну… Ты поняла. — Я уверена, что нет. И с ориентацией тоже все в порядке. — Значит, ты сама не очень хорошо постаралась. Другого объяснения я не нахожу. — Я просто перестала что-то предпринимать. Потому что не намерена продолжать это дело. Если бы я знала Лоуэлла раньше, то не взялась бы. Мне не один месяц понадобится, чтобы его расположить. И я боюсь, что он меня раскусит. Ему очень сложно врать. Ты с ним не общался и не видел. Лоуэлл не доверяет мне. Да Якудза вообще женщинам не доверяют. И никому особо не доверяют кроме своих. Да и то… Исключения есть и среди них. — И что планируешь сейчас делать? — Ничего. Мне нужно быть осторожной, потому что я сразу разыгрывала огромный интерес к Лоуэллу. И если я вдруг начну вести себя равнодушно, это будет подозрительно. Пока думаю над дальнейшей тактикой. — Я уверен, что ты выкрутишься. У тебя мозги всегда работали в таких ситуациях, как и хитрость, — усмехнулся «Пэдрито». — Да. Но никогда не нужно недооценивать ум и хитрость другого. Особенно, если это Якудза. Всё, пока. Долго разговариваем. — Буду ждать звонка и сигнала к дальнейшим действиям. Аккуратнее. И… удачи. — Спасибо, Пэдрито. И не проболтайся, что я собираюсь сбежать. Никому. — Понял. Не проболтаюсь…       Я положила трубку и отодвинула от себя телефон, устало вздохнув и потерев лоб ладонью. Из-за постоянных мыслей и напряженного ожидания, у меня начались проблемы со сном, и я уже два дня подряд прикладывалась к виски, чтобы заснуть. Много пить мне было нельзя, потому что в любой момент меня мог навестить Такеши. И хоть у нас с ним установились более ли менее приятельские отношения за недолгий срок, он прежде всего был верен своей «семье» и Лоуэллу. Который приставил его ко мне как надсмотрщика. Не то что я была такая уж любительница выпить, но в делах, с которыми меня связала жизнь, без алкоголя иногда было просто не обойтись.       С момента как я узнала о наличии «жены» у Ника Лоуэлла, прошло двенадцать дней. И за этот короткий период мало что изменилось. Кроме того, что я лишь еще больше убеждалась в том, что пора сваливать подальше от этих Якудза и из Японии. Мне уже становилось скучно, да и тревожно. Друзей, как таковых, у меня не было, работы – тоже. Дни были наполнены «праздным» времяпрепровождением в виде походов по магазинам, изучением японского, написания иероглифов и овладением навыками искусства обольщения гейш. Я не собиралась уже использовать это все по отношению к Лоуэллу, но мне было самой это интересно, да и в дальнейших делах могло пригодиться. Если только удастся покончить с этим и выбраться живой.       Ника Лоуэлла я не видела с того дня, как он первый раз навестил меня в своих же апартаментах, где я и жила все это время. Где он, что делает, что меня ждет – мне было не известно. Такеши ничего не говорил. Или не знал или скрывал – допытываться тут было бесполезно. Мне вернули мою сумку со всем содержимым кроме паспорта, и это меня очень озадачило. Потому что я планировала за эти дни уже уехать хотя бы из Осаки.       Мне не раз приходилось выпутываться из разных ситуаций, схожих с этой. Но вот только с Якудза я еще ни разу не имела никаких дел. А живя здесь и общаясь с ними, мне стало многое известно об их порядках и обычаях. И о том, как они могут мстить. Исчезнуть и быстро замести следы – не получится. Я предполагала, что Лоуэлл не возвращает мне паспорт потому, что не доверяет мне. Я могла бы убежать и без него. В этом особой проблемы не было. Только я прекрасно понимала, что стоит мне так поступить, как Ямагути дадут команду своим людям, и меня будут искать везде. А за день я от Осаки далеко не уеду. И учитывая, что я эмигрантка, и внешность у меня очень выделяется на фоне многих, найти меня им будет гораздо легче. И парики с маскировкой не помогут. Тем более, у меня акцент, и японский я почти не знаю.       Лоуэлл – не глупый человек. И если я сбегу без паспорта, он сразу поймет, что Микаэла Эрнандес — далеко не обычная девушка, у которой «жизнь не заладилась», и она наивно метит на то, чтобы завести близкие отношения с главой клана Якудза. Да и среди Якудза глупых было вообще немного. Если учесть, что они напрямую работали с «грязным» бизнесом и умели его контролировать многие годы. Мне нравилось быть стратегом и продумывать ходы «противника» наперед, но у меня не всегда это получалось. Но я надеялась, что в этой ситуации мои стратегические задатки меня не подведут.       Мое временное пристанище — рёкан, уже стало мне привычным. Я обошла его все вдоль и поперек, кроме других апартаментов, которые были заперты. Я видела зал, по моим предположениям для совещаний, с длинным столом и диванами. И бильярдную рядом с ним, где я один раз катала шары. Тут была и японская баня с паровым бассейном, который выходил во двор. Японцы очень любили чистоту и порядок. Для них уборка была своего рода медитацией. И мне было тоже интересно познать эту культуру и стать ее частичкой, раз выдалась такая возможность. Только уборке я не посвящала много времени, потому что ее надолго не хватало, и в апартаментах, где я жила, часто царил беспорядок.       В рёкан приходили две женщины. Они со мной не разговаривали, как бы я ни пыталась склонить их к общению. Лишь еще больше становились угрюмыми и недовольными от моих приветствий и вопросов. Как мне потом сказал Такеши, это были смотрительницы за рёкан. Они прибирались, стирали одежду и, когда было нужно, готовили. Если вдруг Ямагути приезжали сюда отдохнуть или устраивали неофициальное совещание. Помощь этих женщин мне особо не требовалась. Прачечная была на первом этаже, и стиральной машинкой я конечно умела пользоваться. За продуктами и по магазинам меня возил Такеши, а в остальное время я была предоставлена сама себе. Вечерами мне было скучнее всего. Каждый вечер я сидела на подоконнике, курила и смотрела, как утопает в закатных лучах Осака. А после наступления темноты выходила в сад подышать воздухом.       Такеши я больше не расспрашивала ни о чем, что касается Лоуэлла. Мне уже это было не нужно, да и голова была занята мыслями о предстоящем побеге и продумыванием своего поведения.       Я предполагала, что Лоуэлл не приезжает ко мне, потому что пока подходящей для меня работы не нашлось. И паспорт он мне наверно отдаст только когда пристроит меня. Я могла бы действовать более осторожно и медленно, но это все равно не давало гарантии, что ко мне будут относиться более доверительно. Я ведь все равно женщина. Да еще и эмигрантка. Чужая для них…       …Ник остановился у черной двери и дернул ручку, тут же нахмурившись – дверь оказалась не заперта. Он прошел через прихожую в кухню, осмотрев мимоходом стол, на котором стояли тарелки и белые коробочки с едой. Из гостиной доносились звуки японской мелодии, и Ник направился туда, едва не споткнувшись о валяющиеся на полу женские туфли. Он прислонился к косяку отодвинутой панели и засунул руки в карманы брюк, осматривая пространство гостиной. Оно сейчас было так не похоже на его привычные апартаменты.       В воздухе витал сигаретный дым. На полу местами валялась обувь. Телевизор включен. Низкий диван завален неаккуратно сложенной одеждой, а на столе рядом не было вообще свободного пространства. Раскрытые книги, альбомные листы с черной краской и кисточкой. Он даже издалека заметил, что там нарисованы иероглифы. Именно так обучались традиционному японскому письму. Помимо всего этого завала на столе стоял бокал с виски и пепельница с несколькими окурками в ней.       Ник перевел свой взгляд на девушку в красном шелковом кимоно с красивыми узорами и иероглифами, которая стояла к нему спиной. В одной ее руке была зажата дымящаяся сигарета, а в другой – раскрытая книга. Девушка читала ее и пыталась двигаться и плавно выкручивать руку. — Как же это правильно сделать… Хрень какая-то… — раздраженно сказала Мики Мэй и опустила руку с книгой, затягиваясь сигаретой. Она развернулась и тут же поперхнулась табачным дымом, увидев Ника. — М-мистер Лоуэлл? – пробормотала она, прокашлявшись. – Вы… давно здесь? — Добрый вечер, Мики Мэй, — сдержанно отозвался он с привычной полуулыбкой, продолжая смотреть на оторопевшую девушку. Шелковый халат соскользнул с плеча, и она едва успела его поправить, чтобы грудь не оголилась полностью. Видимо, она разучивала искусство гейш. Такеши говорил ему, что они ездили по магазинам, и Мики Мэй покупала книги, связанные с этим. У нее даже прическа была сделана в японском стиле – кучка на затылке и торчащие перекрещенные палочки. Только не очень аккуратно и не крепко – несколько прядей выбились с обеих сторон от лица. — Вы привезли мне паспорт? – пробормотала Мики Мэй. Она так и стояла неподвижно, сжимая в руках сигарету и книгу, и видимо, все еще не могла опомниться от неожиданности.       Он не привез ей паспорт. И вообще не знал, зачем конкретно зашел. Просто проведать, наверно. В рёкан он часто любил приезжать один. Отдохнуть. Расслабиться. Да и Мию последние дни много срывалась. У нее были истерики, и он просто не выдерживал. Она становилась одержима желанием забеременеть в такие периоды. Иногда она вообще не затрагивала эту тему подолгу, но как только у нее случался срыв, она вспомнила все плохое, начинала плакать и говорить, что ей нужна семья. А самое главное – ребенок. Ник не мог ее поддержать как ей нужно. А по-другому не умел. Он дал ей все, что должен был дать. И его совесть была чиста перед ней и перед братом.       И сегодня, после дел в офисе, ему никак не хотелось снова видеть ее слезы и слушать причитания и вопли. Он не смог себя пересилить. Ему тоже было непросто. А Мию еще иногда начинала обвинять во всем его, что всевышний не дает ребенка, потому что Ник занимается «нехорошими делами». Хотя он ей не раз напоминал о том, что сама она тоже в свое время вела не самый достойный образ жизни. — Твой паспорт пока останется у меня. Зачем он тебе? – наконец, сказал Ник. – И что ты тут такое устроила?       Я захлопала ресницами и, отбросив книгу на диван, подбежала к столику, чтобы затушить сигарету. Я была совершенно не готова к его приезду. И понимала, что весь этот бедлам ему совсем не по нраву. — Вы бы хоть предупредили… Чтобы я прибралась, — пробормотала я взволнованно, пошире открывая окно и махая руками, чтобы сигаретный дым быстрее выветрился. — Я редко предупреждаю о своем визите. Тем более, это вроде как мои апартаменты, — усмехнулся он, наблюдая за мной. Я чувствовала его взгляд каждым участком тела, пока выключала магнитофон и телевизор. — Я знаю. Но… я думала, что мы еще не скоро увидимся, раз вы не приезжали все эти дни. — Может, ждала кого-то другого? – Ник насмешливо изогнул бровь, а я удивленно взглянула на него. — Кого мне ждать? Кроме вас. Такеши по вечерам уезжает. — Не страшно тебе тут одной? — Да нет. Я жила в местах пострашнее, — я начала подбирать свою обувь с пола, скидывая ее в кучу. — Я уже понял, что ты не из пугливых. Но все-таки… Ты тут одна. И хоть вряд ли сюда кто-то сунется посторонний, потому что у японцев это вообще не принято – врываться в чужие дома. Но все же… — Нет. Мне не страшно. Только скучно. Вот поэтому и развлекаюсь, как могу. Изучаю японский. Учусь письму… И пытаюсь освоить некоторые «приемчики» гейш. Только… плохо получается по книге. Но уже что-то умею. Например, подавать чай…       Ник отошел от дверного проема и направился к дивану, когда я освободила место от вещей, сложив их с краю. — Я запретил тебе курить вроде, — он поддернул штанины брюк и присел на диван, подняв на меня свои пронзительные глаза. — Но… я же вам говорила, что не могу сразу вот так бросить… Не так уж много я и курю. Я купила сигареты на свои деньги. Не на ваши. — Без разницы – на чьи деньги ты их купила. Курить не нужно. И пьешь зачем? Ты не работаешь танцовщицей уже. — Уснуть не могу. — А что так? – усмехнулся Ник, рассматривая мои нарисованные иероглифы в альбоме. – Нервничаешь?       Мне стало как-то не по себе. Лоуэлл явно стал более настороженно ко мне относиться. Неужели что-то откопал? Но… это было нереально. Я в Японии впервые. Что он мог узнать? — От скуки, наверно, — как можно непринужденнее ответила я, поправляя свое кимоно и затягивая пояс потуже. – Не привыкла сидеть долго без дела. А знакомых в Осаке у меня очень мало. Юми или на работе или дома. У нее один выходной на неделе. Ей некогда. — Ты говорила, что с тобой приехали еще девушки. Почему с ними не общаешься? – Ник прислонился к спинке дивана и закинул ногу на ногу. — Я не знаю, где они. Связь потерялась. Я звонила одной туда, где она снимала комнату, но сказали, что она съехала куда-то. Мы не такие уж подруги были. Просто… общались. — Они тоже из Америки? — Не все. С некоторыми я познакомилась в Осаке, пока искала работу. — А почему ты выбрала Осаку, а не Токио или какой-то другой город? Ты ведь не знала, кто я такой, пока не приехала сюда.       Я сильно напряглась. Мне явно понадобится много выдержки. Потому что Лоуэлл, видимо, решил меня проверять своими вопросами, которые задавал как бы между делом. Но я понимала, что он только и ждет, когда же я проколюсь. А это было очень опасно. — Осака — портовый и промышленный город. Тут много развлекательных заведений. Он ведь тоже большой. Как и Токио. И работу здесь найти проще, как мне говорили. И в Токио цены дороже, чем здесь. — То есть, ты целенаправленно из Штатов приехала в Осаку? — Не совсем… Я не думала, что останусь здесь. Мне нужно было просто уехать из США. А куда – не так важно. Я уже говорила, что мы тут не планировали оставаться надолго, но деньги закончились, и с трудоустройством возникли проблемы. О вас я узнала уже здесь из разговоров… И видела фото в газете. — А если бы я не стал тебе помогать? Что бы ты тогда делала? — Не знаю. Наверно, уволилась бы. Или бы осталась официанткой. Я и не думала, что быстро с вами познакомлюсь. И что вы… проявите свое участие к моей жизни. Решила попробовать. И была готова ждать, — я присела на край дивана и принялась вытаскивать шпильки и заколки из волос. Прическа уже все равно развалилась, да и стоять мне было трудно, когда этот мужчина, казалось, видел меня насквозь. Я еще больше убедилась, что взяла цель не по своим силам. Это был не первый умный и проницательный мужчина в моих делах, но проблема была в другом. Я почему-то очень нервничала рядом с ним. Чувствовала себя неопытным новичком. И мне было очень сложно блефовать.       Когда я расплела волосы и встряхнула их, то перевела свой взгляд на Ника, который задумчиво смотрел в стену и барабанил пальцами по своей коленке. — Мы с Такеши хорошо общаемся… И он немного рассказал мне о Якудза. Что не запрещено знать. Вам… пришлось отрезать себе пальцы?       Ник перевел свой взгляд на меня, а затем поднял свою левую руку, демонстрируя ее мне. — Это имеешь в виду? Это называется Юбицумэ. Жест преданности и извинения. Отрезаются фаланги. А не пальцы, — пояснил Ник. Я смотрела на его руку, видя, что фаланги отрезаны на мизинце и безымянном пальце. — Отрезаешь… сам себе? Или кто-то? Без наркоза?       Ник тихо рассмеялся, кладя руку обратно на свое колено. — Да. Сам себе. Без наркоза. — Но… зачем? — Части пальца потом заворачивают в платок и приносят, как подарок тому, кому нужно принести извинение. И делается это все на глазах у семьи. — Какой ужас… А что вы сделали, что вам пришлось отрезать их? — Это тебе знать не нужно, — улыбнулся Ник. — Не могли придумать что-то другое? Зачем себя уродовать? — Это старый обычай. Так выражается еще большая зависимость от семьи… — Что за дикость! Как у папуасов. Японцы мне всегда казались мудрыми людьми…       Ник усмехнулся и поднялся с дивана. Он подошел к стене, на которой висела большая картина с красивым пейзажем гор и сакуры, и полез рукой за рамку. Он что-то нащупал там и открыл картину, как дверцу, в сторону. В стене было сделано углубление, где на креплениях лежали два самурайских меча. Один длиннее, другой – короче. Ник взял тот, что длиннее и присмотрелся к нему. Я тоже поднялась с дивана и подошла ближе, остановившись рядом. — Этот меч называется – катана. Они идут в комплекте. И предназначены для разных целей… — сказал Ник, крепче ухватывая длинную рукоятку и вытаскивая меч из деревянных ножен с узором. Он повернулся ко мне боком, демонстрируя меч в горизонтальном положении. — Когда наносишь удары, нужно крепко держать катану, чтобы не промахнуться и не выронить его. Но если… ты совершил Юбицумэ, то силы в твоих руках неравнозначны. Одна рука становится слабее из-за укороченных фаланг пальцев. И когда ты держишь рукоять, особенно если одной рукой, где фаланги отсутствуют, это очень влияло в сражениях. Но сейчас уже катану не так часто используют. И Юбицумэ совершают в основном в знак преданности и извинения. — Понятно… — отозвалась я, с интересом разглядывая красивый меч. — Ты держала когда-нибудь катану? – спросил Ник, поднимая меч вертикально и присматриваясь к блестящему в свете торшера лезвию. — Нет. Еще не доводилось.       Он повернулся ко мне и протянул меч. Я неуверенно ухватилась за рукоятку и осторожно подняла катану вверх, стараясь держать ее прямо и с восхищением рассматривая искусную работу. Меч был не таким уж легким, но и не слишком тяжелым. — Можешь убить меня, пока у тебя есть такая возможность, — усмехнулся Ник, а я от этих слов едва не выронила катану на пол. Он шутил, но в то же время, эта шутка была с явным подтекстом. Словно Лоуэлл знал, зачем я здесь. — Как я могу вас убить? Кто меня тогда защитит? Ямагути меня потом на потроха порежут, — отшутилась я как можно непринужденнее и протянула меч обратно Нику. Но тот не спешил убирать его в ножны, которые отложил в углубление в стене. И я не успела отойти, как мужчина схватил меня за ворот кимоно и пригвоздил к стене, приставив катану к горлу. — Это могу сделать и я сам. Раз ты отказалась убить меня первой, — тихо произнес он. Мне казалось, что меня парализовало в одну секунду от этого близкого присутствия и глаз, которые на таком расстоянии действовали на меня хуже, чем острое лезвие катаны, находившееся в сантиметре от кожи на моей шее. Я была ниже ростом на каблуках и от этого чувствовала себя сейчас еще более беззащитной. Я больше напугалась от неожиданности, а не того, что Лоуэлл мне угрожал. За годы у меня не раз были ситуации, где меня могли прикончить, и уже выработался иммунитет к ним. И я поняла одно – кто хочет тебя убить, он сразу это сделает. И не станет раздумывать. Хотя возможно, Лоуэлл для начала хочет все выяснить, прежде чем сделать это. — Зачем… мне вас убивать? – спросила я, нервно сглотнув и вжимаясь в стену. Если дернуться, то самому можно напороться на лезвие, чего мне бы сейчас очень не хотелось. — Умная, продуманная девушка, с тренированным телом, умеющая пользоваться оружием и далеко не из пугливых, вдруг бросает все и уезжает из Штатов туда, где порядок устанавливают Якудза… Занимается сомнительной работой и хочет заработать денег на высшее образование. Как-то это все не вяжется друг с другом… Не находишь? — Я… вам уже объясняла… У меня возникли серьезные проблемы, — выдохнула я, стараясь выдержать этот холодный взгляд, который смотрел прямо внутрь меня. И от которого у меня все сжималось внутри. То ли от страха, то ли от волнения. — Только ты не сказала – какие именно проблемы. Я не верю, что ты ради высшего образования ввязалась во все это. — Но вы ведь… тоже стали Якудза не просто так. У вас были причины.       Ник какое-то время всматривался в мои глаза, а затем отстранился от меня, опуская руку, которая сжимала меч. — Я надеюсь, ты не будешь трогать их без меня. Это не игрушка, — сказал он, как ни в чем не бывало, и взял ножны, чтобы убрать катану. Я как-то смутно слышала его слова, стоя у стены и потирая шею ладонью. Мои руки немного дрожали от напряжения, и я пыталась выровнять дыхание и сосредоточиться. — Нет… Если вы не разрешаете… — Не разрешаю, — улыбнулся он, кладя меч на крепления и закрывая углубление картиной. – Я сегодня останусь здесь на ночь.       Я замерла, удивленно взглянув на него. Еще пару недель назад эти слова меня бы очень порадовали. Но сейчас я с трудом выдавила из себя улыбку. — Это же ваши апартаменты. Я… не могу быть против. Посплю на диване. Или… найду какое-то место здесь в доме. — Ты мне не помешаешь. Только бардак мне этот не нравится, — Ник прошел на середину гостиной и осмотрелся по сторонам. – И пожалуйста, не кури здесь. Есть балкон. А лучше вообще – не кури. — Хорошо. Я… сейчас все приберу, — кивнула я, так и не решаясь отойти от стены. Она была мне как опора. Потому что ноги тоже ослабли. — Позже приберешь. Сейчас мне понадобятся твои услуги. Я хочу пойти в баню. Ты была там? — Я заходила… Но не мылась. — Женщина уже ушла. Она подготовила баню и я ее отпустил. Но для тебя наверно не составит труда поухаживать за мной. Ты ведь вроде этого хотела. Я даю тебе возможность.       Я вымученно улыбнулась, глядя на Ника и готовая заорать от досады. — А что именно от меня требуется? — Принеси холодный чай. Воду. И что-нибудь перекусить. Легкое. Кровать еще подготовь. Я уверен, что и там ты успела навести бардак. Я хочу сразу лечь спать.       Я кивнула, а Ник лишь самодовольно улыбнулся и направился к выходу из гостиной.       Я с шумом выдохнула и протерла лицо ладонями, как только услышала звук закрывшейся входной двери. Я чувствовала, что вспотела от всего этого разговора и попыток не выдать себя. У меня мелькнула мысль бежать прямо сейчас. Но только Лоуэлл наверняка приехал с водителем, и тот возможно где-то за воротами и еще не уехал. Да и, может, вообще не уедет. Я нервно закусила губу, думая, как лучше поступить. Рискнуть сбежать сейчас или подождать другого момента. Только это ожидание могло стать еще более рискованным…