Сердце Якудза

— 二十二 Chapter twenty two Три месяца спустя…       Я смотрела сквозь стекло высокого окна с решетчатой рамой на проезжую часть. Дождь недавно закончился, и проносившиеся по дороге десятки машин то и дело разбрызгивали на тротуары воду из луж. Осень нагнала на меня ностальгическую тоску, которая отдавала тяжестью в сердце. Близилась годовщина со дня моего знакомства с Ником Лоуэллом. А я все еще иногда не могла принять, что уже как три месяца его нет. Когда недавно Такеши привез меня на могилу Ника, у меня не было слез. Я какое-то время сидела в ступоре на коленях и гладила небольшую прямоугольную плитку с инициалами на английском и на японском. Могила Ника находилась в неподалеку от въезда в Осаку, практически в лесу, среди других, немногочисленных могил. Такеши сказал, что здесь захоронены все, кто когда-то принадлежал клану Ямагути. На обычном кладбище их хоронить было не позволено, раз Якудза считались изгоями. Напоследок, я оставила небольшой букет из белых гвоздик, и мы уехали. А потом, той же ночью, мне приснился кошмар, и я проревела до самого утра, с трудом успокоившись. Три месяца пронеслись быстро. Я даже опомниться не успела. Хотя, по-прежнему, особо не думала о будущем, продолжая жить одним днем и выполнять все то, чего бы хотел Лоуэлл. С того дня, как Ямагути признали меня главой клана, я в полной мере ощутила, насколько это трудно, опасно и тяжело морально. Отказаться я не смогла. После гибели Эчиро, который до этого занял место Лоуэлла, претендентов кроме меня – не было. Такеши сказал мне, что он и так подозревал Эчиро в предательстве, но доказательств не было, поэтому никто не мог ему ничего предъявить. Такеши поверил мне благодаря записке, которую я написала перед тем, как мы с Ником поехали на свидание. Он нашел ее в рекане, после того, как я призналась во всем… До сих пор те дни казались мне какими-то сюрреалистичными… Слишком много событий произошло, которые изменили и меня саму. В лучшую или в худшую сторону, я не понимала. Но знала, что прежней уже никогда не стану. Я много молчала, мало смеялась, и даже, бывало, думала, не помутилась ли рассудком. У меня притупились многие реакции, и я с трудом уже помнила свой образ активной, смелой и любящей приключения молодой девушки. Сейчас я напоминала себе женщину с заметной проседью, мрачным, потухшим взглядом, которая похожа на директора образовательного учреждения, с которой очень скучно, и никто не хочет с ней особо связываться. Только Винченсо, по-прежнему, оставался моим другом несмотря на все мои внутренние, да и частично внешние, изменения. Он не поддерживал мое решение встать во главе клана. Я и сама бы отказалась, если бы не моя косвенная вина в гибели Ника. Но я должна была сделать хоть что-то ради него. Я дала свое согласие на следующий день, но внесла свои условия – я буду занимать этот пост временно, пока не найдется достойный кандидат, и ни на какие разборки со стрельбой ездить не стану. Отказалась я и от торжественного назначения. Я неловко чувствовала себя в этой роли. Мне было некомфортно. Словно я занимала чужое место. Да и далеко не все Ямагути были довольны, что ими руководит женщина. Пусть я и заверила их, что не стану отдавать никаких приказов и командовать, злоупотребляя полномочиями. Обещала, что буду во всем советоваться. Я не знала толком правил Якудза, их порядков… Да и не хотела знать. Надеялась, что новый претендент на место главы клана все же найдется, но пока этого так и не произошло. Я сама хотела предложить кандидатуру Такеши, но он сам был против и просил меня не делать этого, когда я завела с ним разговор на эту тему. Они с Юми встречались, и он не хотел расстраивать ее. Да и я была почти уверена, что Юми сразу же рассталась бы с ним. Она боялась за сына и за свою мать, и вообще не хотела быть как-то причастна к Якудза. Сколько раз она меня саму пыталась предостеречь от возможных нехороших последствий… Юми меня очень поддержала после всего случившегося. Рассказывала мне, как справлялась с болью, когда отец ее ребенка ушел служить. Она давно подозревала, что он уже не жив. Ей приходили письма от военного начальства, а она боялась их открывать, и просто выбрасывала. Не хотела верить, что его нет и он никогда не вернется… О ее беременности он так и не узнал. И мне сейчас была просто необходима поддержка человека, побывавшего в схожей с моей ситуацией. Юми была расстроена из-за гибели Ника, и еще больше стала бояться отношений с Такеши. Хоть я и старалась ее убедить не поддаваться надуманным страхам. Но на самом деле, понимала, что Такеши тоже запростомогут убить в очередной разборке. Но я отвлекала Юми от этих пессимистичных мыслей и отвлекалась сама, ведя дела Ямагути. Она помогала мне общаться с девушками, работавшими в баре-ресторане, которые не знали английского. Я первым делом решила помочь им и выяснить, кого обижают, кто хотел бы уйти с этой работы и вернуться к нормальной жизни. И таких оказалось немало. Им всем подыскали работы на швейных фабриках, в офисах. Одна даже устроилась медсестрой в больницу, имея медицинское образование. Я знала, что это может вызвать недовольства, но на собрании Ямагути объяснила, что не хочу видеть в ночных заведениях тех, кто принудительно занимается этим делом и по-тихому спивается. Приводила в пример Мию. О ней я ничего не знала, хотя была уверена, что ей сообщили о гибели Лоуэлла. Бухгалтерские дела мне помогал контролировать Винченсо. Я особо никуда не выезжала, а если и случалось, то меня всегда сопровождали как минимум человек десять из Ямагути, отчего я каждый раз чувствовала себя неловко, и даже просила не ходить за мной по пятам, но те игнорировали мои просьбы. Они стали больше мне доверять и даже в чем-то симпатизировать, но из-за своего менталитета мне было сложно нормально с ними общаться. Я не понимала, могу ли где-то пошутить или не слишком ли я завышаю свои требования, пользуясь положением… Такеши очень мне помогал, объясняя многие порядки и принципы. Подсказывал, как вести себя на совещаниях. Но Винченсо приходилось хуже, чем мне. Его вообще не хотели принимать и терпели только из-за меня. Но он почти все время сидел в своем временном небольшом кабинете и считал книги учетов расходов и прибыли. В торговлю оружием я вообще не лезла, поручив это Такеши. За мной были только бары, рестораны, игорные дома и эскорт-услуги. В последний месяц обстановка в Осаке стала накаляться, и я часто была напряжена. Не могла подолгу заснуть… Меня не отвлекало даже изучение Японского. Ко мне приходил учитель, с которым мне всегда нравилось заниматься, и я значительно улучшила свои разговорные навыки в этом сложном языке. Я ни разу не ходила за все это время на спа-процедуры, хотя тело просто ныло и требовало хорошего массажа. Но я так и не смогла себя пересилить. Я боялась очередного удара боли от воспоминаний о том дне. Я даже не посещала баню в рекан, пользуясь исключительно личной ванной. Спасалась традиционными успокоительными чаями и иглоукалыванием, но хватало ненадолго. Стало происходить много случаев, когда некоторые Якудза из разных кланов сбегали, объединяясь в группы и пытаясь создать новый клан. Они творили беспредел, им пытались противостоять авторитеты, но такое повторялось все чаще. Некоторые в наглую перебегали в другие кланы. И в клане Ямагути тоже таких оказалось немало. Они считали, что с появлением «женщины – предводителя» клан ослаб, и находиться в нем, это уже как пятно позора для настоящего Якудза. Хотя куда позорнее было сбегать или объединяться с кем-то. Но я понимала, что не смогу добиться полного уважения, потому что даже не была женой Ника. И я не японка. А это куда хуже. Ник ведь мне рассказывал, сколько ему пришлось пройти, чтобы добиться уважения. Чтобы перестали шутить и насмехаться в открытую и за спиной. На это ушли годы… И даже предатель – Эчиро не смог с этим смириться. А что было говорить про меня… Мое положение становилось все более шатким с каждым днем. Я уже замечала опасения во взгляде Такеши, который не знал, что посоветовать и как быть. Единственный вариант – распускать клан Ямагути. Его главный штаб был в Киото, там находился самый сильный клан. Но я не выходила с ними на связь, как и они со мной. Возможно, понимали, что сейчас уже ничего не спасти. Может, наберут новый… Я не знала. Но уже так устала за эти три месяца и чувствовала себя ужасно вымотанной. Мне хотелось хотя бы день не думать об этом. Винченсо все чаще стал говорить мне об отъезде, что пора заканчивать. Тем более, я соглашалась быть главой Ямагути на временных условиях. Но я не могла просто взять и все бросить, сообщив на очередном собрании, что уезжаю. Хотя предполагала, что возможно, так и придется сделать. Потому что каждый новый день был непредсказуем с таким шатким положением и беспорядками среди кланов Якудза в Осаке. … — Мики Мэй… — раздался за моей спиной голос Такеши. Мы только недавно с ним разговаривали о делах, а потом он должен был уехать. Я развернулась, молча взглянув на него. — Мию приехала… Она за дверями. Хочет тебя видеть. Я поговорил с ней, предложил помощь, если нужна. Но она… все равно просит разрешения войти, — осторожно произнес Такеши. Я медленно моргнула и, вздохнув, отошла от окна, пытаясь мысленно встряхнуться. У меня зачастую были приступы апатии и отстраненности. Я уже даже успела привыкнуть к ним, списывая все на усталость. — Пусть заходит, — равнодушно ответила я, даже не представляя, как буду себя вести и что говорить той, которая отдала приказ меня убить. Такеши кивнул и быстро скрылся за дверьми зала для совещаний, а через пару секунд на пороге возникла невысокого роста японка. И сначала мне показалось, что это вовсе не Мию. Она была ничуть не похожа на ту истеричную и злобную стерву, какую я видела почти год назад. Лишь одежда все так же была черных цветов. Ни грамма косметики, собранные на затылке волосы, тонкое пальто и сумочка… Мию немного боязливо смотрела на меня, пока за ней закрыли двери телохранители, которые всегда стояли у дверей, пока я находилась в каком-то помещении. — Здравствуй, — холодно поздоровалась я и поправила воротник на своей белой рубашке, а затем застегнула черный пиджак. Мне приходилось хоть как-то соответствовать Якудза по стилю. Даже полагалось специальное кимоно, которые носили некоторые жены и родственницы, входящие в клан, но я отказалась, потому что не была ни женой, ни родственницей. Да и особо не хотела его носить. Но об этом умолчала, чтобы не оскорбить кого-то из Ямагути. — Здравствуй, — едва слышно произнесла Мию. — Проходи. Присаживайся. У тебя гораздо больше прав быть здесь, чем у меня, — я невесело усмехнулась, глядя на нее. Мию неуверенными шагами подошла ко мне, настороженно осматриваясь, словно опасалась, что здесь кто-то спрятался и сейчас накинется не нее. — Я ничего тебе не сделаю. Можешь не бояться.       Я оторопела, когда заметила, как по щекам Мию градом катятся слезы. Без яркого макияжа и подведенных глаз она казалась совсем юной. Только взгляд выдавал годы страданий и нелегкий жизненный опыт. Я совсем растерялась, когда она упала передо мной на колени и обхватила мои ноги руками. Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть вместе с ней, и совершенно не понимала ее поведения. — Я пришла за помощью… Если ты прикажешь меня убить, я пойму… У меня все равно нет выбора.       Я смотрела на ее макушку, чувствуя, как она трясется от тихих рыданий, и не знала, что говорить. Я разволновалась от нахлынувших противоречивых чувств… Жалость и злость. Наверно, Ник испытывал к ней примерно то же самое в последние годы. Все же я наклонилась и оттащила ее от своих ног, крепко держа за плечи. — Не надо этого делать! – повысила я голос. – Перестань немедленно! Мне не нужны твои унижения… — Я плохо поступила с тобой… Я хотела тебя убить… — сквозь всхлипывания сказала Мию. — Вообще-то, я знаю. Я чудом спаслась. Но я не собираюсь убивать тебя или приказывать кому-то убить тебя, — я потянула ее вверх за плечи, вынуждая подняться на ноги. – Иди, присядь… — Почему? – спросила она, как только я усадила ее в одно из кресел, а сама отошла, утирая испарину со лба. — Что – почему? — Ты меня не ненавидишь? Не хочешь моей смерти? – в ее голосе проскользнули нотки удивления. — Нет. Я пришла и отняла твоего мужа. Твою семью. Как я могу тебя ненавидеть? У меня, по-моему, нет на это права. И мне не станет легче от твоей смерти, — резко ответила я, поворачиваясь к ней. Мию поднесла к глазам белый платок и промокнула их. — Я любила его… — вздохнула она, глядя куда-то в одну точку. — Кого? — Ника. — Так любила, что предала? Это твоя любовь и благодарность?       Мию виновато склонила голову и снова всхлипнула. — Я очень устаю. У меня много дел и проблем… И нет сил смотреть на твои слезы и слушать причитания, извини, — у меня на самом деле ничего не екнуло внутри от ее вида. Может, я не верила в искренность ее чувств, а может отстраненность и отчужденность стали уже неотъемлемой частью меня. — Я отдала всю свою жизнь Ямагути, а они растоптали ее. Не иди моей дорогой. Хотя… ты – смелая. И может быть, у тебя получится. Но они все равно тебя никогда не примут… Мой брат состоял в клане, но моя жизнь от этого не стала легче. Только хуже. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Брат нес за меня ответственность. И мне пришлось принять все эти порядки…       Я молча смотрела на нее и хорошо понимала, о чем она говорит. Понимала ее состояние, понимала, почему она начала пить и просто сломалась… Алкоголь не давал ей проникнуться этой реальностью, из которой было не уйти так просто. — Но даже моя любовь к Нику не помогла мне избавиться от страданий и боли. Потому что ничего не изменилось. — Но теперь его нет, — сказала я, чувствуя, как ком поднимается к горлу. Мне не хотелось показывать Мию своих эмоций. Мы с ней были по разные стороны баррикад. Хоть и переживали общую потерю. — Да… Теперь его нет… — вздохнула Мию, сжимая в руках носовой платок. – А я не знаю, что мне делать. — И любовника тоже нет. Ты знаешь, что Эчиро убил Ника? — Да, — едва слышно отозвалась Мию. – Мне сказали. — Ты что-нибудь знала о его планах? — Нет. И я не знаю, зачем он так поступил. — А разве это не очевидно? Чтобы занять его место. И ты могла бы стать его женой. — Он никогда бы не предложил мне стать его женой! Эчиро был хитер как лис. А мне просто хотелось ребенка. Я не возвращалась в Осаку, потому что боялась, что он избавится от меня так же, как и от Ника. — А ко мне ты не побоялась прийти? – усмехнулась я, скрестив руки на груди. — Я спросила у Такеши, могу ли поговорить с тобой… Он позволил мне войти. Мне не к кому больше обратиться. — Потому что ты не привыкла решать ничего самостоятельно. Ты – жуткая эгоистка. Ты постоянно говоришь только о себе, не думая о других. И мне кажется, что тебе никогда не был нужен Ник или кто-то еще… Ты не для семьи. — Я сама не знаю, кто я и что я… Я стараюсь вообще об этом не размышлять, чтобы не сойти с ума окончательно. — Но какой помощи ты хочешь от меня? — Единственное, что я хочу, это ребенка… Но у меня не получится уже забеременеть. Что бы ты сделала на моем месте, если бы узнала, что не можешь иметь детей?       Я с трудом сглотнула и отвернулась, сделав несколько шагов в сторону стены. Я незаметно для глаз Мию приложила ладонь к своему животу, зажмурив глаза. Я до сих пор не получила подтверждения своей беременности. И не была уверена до конца. То, что у меня по несколько месяцев сбивался цикл, уже не было удивительным. Единственным человеком, кому я сказала о своих подозрениях, была Юми. Она дала слово – молчать. Я ни в коем случае не собиралась ставить в известность Ямагути, просто опасаясь за безопасность будущего ребенка, если все же моя беременность подтвердится. Мы с Юми проводили немало времени вместе. Меня подташнивало, я не могла курить, чаще хотелось есть… И она первая спросила меня о моем «интересном положении». Но я до сих пор не отошла от стресса, а первый месяц вообще мало о чем думала и была рада, что хотя бы аппетит и сон у меня имелись. К врачу я идти боялась. За мной же постоянно следовали телохранители и они могли бы что-то понять. Поэтому, вся моя беременность протекала лишь на догадках и моих собственных ощущениях. В последний месяц я даже стала чувствовать, что внутри меня растет маленькая жизнь. И я знала, что это мальчик. Он не раз мне снился. И я очень боялась, что если это на самом деле так, а со мной что-то случится, то он тоже погибнет. И мне было очень страшно от того, что я пока не могу резко все бросить и уехать. А если нас найдут, мой побег расценят как предательство и могут убить. Или дадут родить и заберут ребенка. Я боялась даже заикнуться хоть как-то о беременности в присутствии какого-то человека. Не делилась и с Винченсо, чтобы тот не начал нервничать, тем самым, вынуждая и меня нервничать еще больше. — Что бы сделала я? – отстраненно переспросила я, снова разворачиваясь лицом к Мию и убирая руку со своего живота, скрытого слоями одежды. — Да. Что бы ты сделала… Как бы ты жила, если бы понимала, что твоей самой главной мечте не суждено сбыться… — Я бы… взяла ребенка из детского дома. И Ник хотел тебе помочь с усыновлением. Он мне говорил. И я помогу тебе за него, раз он лично не может, — мой голос едва не сорвался, но я как-то сдержалась. – Но я не знаю, как ты справишься, если у тебя постоянные истерики. Ты пьешь… — Я уже не пью. Полгода. Мне сделали одну процедуру, что желание пить отпало. — Я рада, — искренне отозвалась я. – И еще… Ник говорил, у тебя есть родственница в Токио. Ты не хочешь уехать к ней? Возможно, ей нужна твоя помощь. — Я думала об этом. — Так поезжай. Я выделю тебе хорошую сумму на проживание. Ник бы тебя никогда не оставил на произвол судьбы. Может быть, когда ты переедешь, то у тебя все изменится в лучшую сторону. — Я уверена, что изменится. Когда я уезжаю из Осаки, даже просто ненадолго отдохнуть, мне сразу легче становится. Нет желания пить и постоянно плакать. Этот город очень давит на меня. Он меня убивает… — Тогда напиши записку. Передай Такеши. Укажи, сколько тебе нужно средств и какая помощь. Вещи собрать… Купить билет. Я пошлю кого-нибудь, и тебя проводят на вокзал. — Думаю, так и сделаю. Только… сложно это все. Не верится как-то. Что все закончилось, и я могу быть свободна. Я ведь принадлежу клану Ямагути. — Я тебя отпускаю. Считай, что это распоряжение Ника. Но так и есть, на самом деле. Он мне говорил. Он хотел, чтобы ты была счастлива и перестала страдать.       Мию поднялась с кресла и вздохнула. — Я знаю. Я раньше отталкивала его помощь. А теперь… его нет. Я скучаю по нему.       Я с трудом сдержала слезы. — Я тоже скучаю. Изначально, я говорила тебе правду, что не собиралась его у тебя отбирать. У меня не было к нему чувств. Мне не нужны были его деньги или что-то еще… Но потом… все изменилось. Я не оправдываюсь. Просто хочу, чтобы ты знала правду. Стараюсь быть честной. Потому что много лет жила во лжи и интригах. — Я верю тебе. Ты стала бы хорошей женой ему. Лучше, чем я. Но… раз Ника больше нет, не оставайся здесь. Убегай… — Мию заговорила почти шепотом. – Не порти себе жизнь. Ты никогда не сможешь быть счастлива среди Якудза. Я много лет ходила на вечеринки, женские дни и чаепития… Все женщины, кто входит в клан, несчастны. Они обеспечены, им можно развлекаться… Но общество их ненавидит. От них шарахаются. Они делают вид, что все хорошо. Что они все такие занятые… Смеются… Спят с мужьями друг друга, потом рассказывают об этом друг другу… Некоторые сами ищут им гейш или любовниц. Уже от скуки выдумывают, чем себя развлечь. Кто-то спивается, как я. И если у тебя есть мысли о детях или нормальной семье – беги без оглядки. Хотя я не знаю, сможешь ли ты это сделать. Но ты ведь сумела выжить, может, получится и в этот раз. Спасибо, что согласилась помочь. Я сообщу Такеши, как только соберу вещи.       Мию направилась к дверям, а я молча смотрела ей в след, раздумывая над ее словами. И мне стало страшно, что моя жизнь может быть сломана так же, как и ее. Но только со мной это все будет разделять еще и ребенок…

***

      …Я сидела на коврике-татами подогнув колени и закрыв глаза. Меня научил этой медитации мастер, который приходил иногда в рекан, чтобы обучать меня техникам расслабления. Мне сложно давалось это простое с виду занятие. Но постепенно я втянулась, и это стало моим ежедневным ритуалом. В пустом зале рекана неярко горели светильники, широкие ставни были распахнуты, открывая вид на ночной сад. Я слушала журчание воды в ручье, шелест листвы и легкой шуршание покачивающихся на ветру бумажных фонариков… Прохладные осенние вечера и ночи вынудили меня надевать носки и двойное кимоно для медитаций. Тем более, теперь, когда я была уже почти до конца уверена, что беременна. Я не понимала своих чувств. Они были смешанными… Волнение, радость, поток энергии… Я зачастую представляла, какая я буду в роли мамы, и уже выбрала малышу имя – Нико. Когда я оставалась наедине с собой, то постоянно беседовала с ним. Рассказывала про отца и про то, что скоро нам придется покинуть это удивительное место… Ситуация с ослаблением клана Ямагути усугублялась с каждым днем. Я посещала только офис и старалась больше вообще нигде не появляться, это было нужно для моей безопасности. Я сказала Такеши, что собираюсь уехать. Попросила у него помощи для нас с Винченсо. И он вроде как был согласен помочь и тоже посчитал это наилучшим вариантом, потому что, так или иначе, близился распад ветви клана Ямагути. Каждую неделю не по одному человеку устраивали бойкоты, отказываясь от меня, как от главы, а другие просто сбегали в другие кланы. И где-то в глубине души я радовалась тому, что скоро этого клана не станет. Как и многих других. Такая ситуация была не только с кланом Ямагути. На фоне всех этих беспорядков беспредел происходил все чаще. Даже Юми уволилась. Я пока наняла ее для работы в рекан, чтобы она могла зарабатывать на жизнь, хотя Такеши настаивал, чтобы та вообще сидела дома. Но Юми не могла сидеть без работы, как и большинство японцев. В рекан я какое-то время не решалась вернуться. Боялась, что совсем впаду в депрессию и буду плакать бесконечно. Поначалу так и было. Но потом я пришла в себя. Это место удивительно действовало на людей. Даже Винченсо проникся им. Прежде чем напарник переехал в свободные апартаменты рекана, я спросила разрешения у оставшихся в клане Ямагути, можно ли ему там пожить. Те, хоть и удивились, ведь я могла даже не ставить их в известность – у меня были полномочия, но все же сказали, что не против. Мне сделали небольшую перестановку, прежде чем я снова вернулась в это полюбившееся место. Я нигде и никогда не чувствовала себя настолько защищенной, как в рекан. Оно защищало своей энергетикой, а может, теперь еще и энергетикой Ника… Я не стала избавляться от его костюмов, по-прежнему висевших в шкафу. Иногда я доставала один из них и какое-то время прижимала к себе… Мне так становилось легче. Возможно, когда я уеду из Японии и рожу ребенка, то я уже не буду так страдать по нему. Или хотя бы станет не так больно и тоскливо… Но мысли о сыне всегда заставляли меня улыбаться. Я чувствовала его маленькую поддержку. И это воодушевляло меня держаться и сделать все для того, чтобы мы с ним оба выжили и смогли жить счастливо… Даже у Мию это получилось. Месяц назад, когда она приезжала в офис Ямагути, я обещала ей помочь и, конечно, сдержала слово. Ее благополучно проводили в Токио, к родственнице. И на днях мы с ней разговаривали по телефону. Судя по голосу, ее жизнь теперь была совсем иная. Она готовила документы для усыновления трехмесячного мальчика и уже сходила на пару свиданий. Сказала, что жалеет, что не переехала из Осаки давным-давно. Даже родственница была ей очень рада, и Мию вновь обрела семью, а совсем скоро у нее еще и будет долгожданный малыш. На душе становилось легче, когда я думала, что столько всего смогла сделать за эти четыре месяца. Даже не понимала, как хватило сил… Еще и беременность… Видимо, забеременела я незадолго до гибели Ника. Но к врачу так и не поехала. Это было рискованно, но мне возможно еще было страшно узнать, что моя беременность не подтвердится. Тогда я точно свихнусь. Я уже не могла представить этого. После всего, что случилось, это было похоже на чудо. И я теперь очень хорошо понимала Мию, которая искала какой-то выход, какой-то свет из своего «мрака» под названием жизнь в клане Якудза… …Закончив медитировать, я задвинула ставни и покинула зал. По пути думая, как лучше сообщить Винченсо. Я хотела попросить его быть крестным и была уверена, что он обрадуется. Я улыбнулась, поглаживая себя по едва заметно выпуклому животу и поднимаясь по лестнице. Я ощущала счастье… Наконец-то. Хотя уже почти смирилась с тем, что вряд ли вообще смогу оправиться. Но теперь у меня будет сынок. Мое личное счастье. И только мое. Я буду читать ему сказки и рассказывать много удивительных историй… Я сжала деревянный крестик на четках в кармане, с которым теперь не расставалась. После случившегося я начала молиться, а крестик дала мне когда-то мама, который я постоянно возила в чемодане. И сейчас была как никогда рада, что нигде его не потеряла и не оставила. Это очень помогало мне сохранять хоть какое-то спокойствие, молиться за здоровье малыша и за свое… Я прошла по коридору до своих апартаментов и снова улыбнулась. Сейчас я сделаю себе чай, включу какое-нибудь доброе кино и вытяну ноги на диване. Я так любила проводить время перед сном. И почти всегда после этого засыпала с улыбкой… И вспоминала о Нике без слез. А не как до этого – с душераздирающей болью. Теперь мы с ним связаны навсегда в жизни общим сыном. И я не сомневалась, что он будет похож на него. Откуда только во мне была такая уверенность, я не совсем понимала. Возможно, странности беременности. Юми говорила, что у беременных женщин усиливается чувствительность и может измениться поведение. Я закрыла дверь и застыла на пороге, почувствовав гулкий удар сердца. Улыбка сползла с моего лица, когда в груди стала молниеносно возрастать тревога. Я уже знала это ощущение… Оно было перед тем, как Эчиро застрелил Ника… Я вошла в кухню, едва не подпрыгивая от волнения на месте. Я не хотела поддаваться страху и превращаться в паникершу. Занавеска пугающе развевалась от приоткрытого окна, и я уловила странный запах. Запах чьего-то присутствия. Я прошла в гостиную, с силой сжимая крестик в кармане, а другую приложив к животу. Может, мне стоило пойти к Винсу? Пусть ночует сегодня со мной в гостиной… Я уже хотела развернуться и уйти, но все же сделала шаг в спальню, отодвигая до конца панель. Я сжала зубы от холодящего ужаса, увидев, что спиной ко мне у стены с полками стоит мужчина в черном плаще и шляпе. Свет от ночника делал очертания его силуэта еще страшнее… — Вы кто? Что вы тут делаете? – я попыталась придать своему голосу уверенности и не показывать страх. Теперь за свою жизнь я буду бороться еще сильнее. Мужчина склонил голову, а затем медленно развернулся. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть его… Борода, волосы почти до плеч. Он сделал шаг в мою сторону, а я медленно начала оседать на пол, прерывисто дыша… Слезы хлынули градом, я не могла сделать вдох и думала, что сейчас остановится сердце… Я ухватилась рукой за дверцу, опускаясь но колени, когда мужчина стоял уже очень близко со мной. Я с трудом подняла глаза, которые застилала пелена слез, и встретилась с холодным, пронзительным взглядом. С тем самым взглядом, принадлежавшим человеку, которому я пролила виски на ботинки и ради которого приехала в Осаку полтора года назад…