Вся Власть Астартес 3 (Пророчество)

После орбитального удара, высадившиеся на планету космодесантники вернулись на корабли, после чего флот ушёл в имматериум в направлении Зиберта. А линейный корабль «Ши» отправился на столичный мир империи — Аун’Ким’Ына срочно вызвал к себе Аун’Ва. Рюрик и Скальд торопились быстрее вернуться на Зиберт, а Скальд ещё и на Одланд, где его также как и на Зиберте ждала куча дел. Обоим не терпелось быстрее окунуться в работу по дальнейшей экспансии Союза, а также в вопросы реформирования вооружённых сил. По прибытии на свой столичный мир, Рюрик объявил о расформировании частей резервистов и о демобилизации последних. Также, Железный отправился на Луну, чтобы лично увидеть как проходит ремонт «Обжигающего Разряда». Наварра, что вполне ожидаемо, заявил, что корабль хоть сейчас готов отправиться в поход. А вот Штейнглиц-старший сообщил, что если ничего срочного, то лучше ещё месячишко подождать, тогда будет время ещё надёжнее залатать пробоину, поля Геллера уже были исправлены. Для боевой баржи Ядовитых Шипов, как и для самого ордена у Рюрика была работёнка, которую он по-возвращении с Уан’Вооса обсуждал со Скальдом и Свеном Железноруким. Намечалась экспансия Союза в юго-восток Восточного Предела — туда, где у Шипов были хорошие позиции. Во главе экспедиционной эскадры должен был встать именно Наварра. Также, для участия в походе был вызван Ба’кел и его корабли. Что же касается остальных космодесантников, то Рыцари Крови отправлялись на Одланд, и вместе с ними уходил Горын с группой из полутора десятка Стальных Кобр. Скальд тем временем инспектировал строительство двух мегаполисов которые были заложены на месте нескольких рабочих посёлков. Эти города были особенными, так как строили их и заселяли, в основном, молодые люди. Молодые города с молодым населением кипели жизнью. Скальду нравилось бывать в них. Окунаться в их задорную, бесшабашную энергетику. Назывались города: Ленинград и Сталинград. Ещё после первого н’драсовского похода на главных площадях были поставлены памятники Красным Императорам. В Ленинграде стоял памятник Вождю Мирового Пролетариата, который указывая рукой путь, смотрел вдаль, словно в глубину веков, серьёзным и целеустремлённым взглядом. В Сталинграде — Отец Всех Народов стоял приветственно подняв правую руку и улыбался. Поскольку, Скальд принимал непосредственное участие в создании, как школьных учебников, так и обучающих программ, то в школьную программу входила история древней Терры, где особое внимание уделялось советской истории и всему Красному Проекту вцелом. Тем временем, в столице Союза Танкограде завершилось строительство Монумента Героев Зиберта. В центре города, недалеко от Площади Союза, в парковом комплексе был выстроен монументальный ансамбль представляющий собой 20 пятидесятиметровых каменных блоков, на которых были высечены сцены войны с зеленокожими. На открытие Монумента Героев были приглашены: товарищ Железный, товарищ Скальд, товарищ Ба’кел и все космодесантники принимавшие участие в боях за планету, включая экипажи кораблей Астартес. Также, на мероприятие были приглашены все командиры частей и соединений, как ланцеров и тау, так и скватов, и в качестве почётных гостей: товарищ Наварра, товарищ Яшер со своими офицерами и все командиры Волчьих фракций. Посвещённый открытию монумента митинг, открыл председатель правительства Зиберта товарищ Толль. После выступления которого слово взяла Аделаида Консит — председатель совета отрядов Пионерской Организации Советского Союза. Двенадцатилетняя девочка, после горячей приветственной речи прочла поэму, автором которой она же и являлась. Поэма называлась: «Стервятник-4» и посвящалась воздушному тарану Фолда Лоста. Синие как небо глаза девочки и текст поэмы проникали прямо в душу. Скальд, искоса поглядывая, следил за реакцией на происходящее командиров космодесанта. Ничего подобного, естественно, никто из них никогда не слышал. Аделаида оказалась очень талантливой поэтессой. Такие слова, такие выражения… Такой глубокий и совсем не детский смысл… Гибель Лоста была описана с таким трагизмом и вместе с тем, с таким величием, что щемило даже заматеревшие сердца Астартес. Сотни пионеров, в повязанных на шее алых галстуках, смотрели на Сынов Злобы. Смотрели с какой-то совершенно взрослой серьёзностью. Впечатление поэма произвела колоссальное, причём на всех присутствующих. У Скальда у самого мурашки шли по коже, а у Ба’кела… А у Ба’кела в глазах стояли слёзы. Головорез Ба’кел Драака впервые в жизни плакал. После окончания поэмы грянул гром аплодисментов. Хлопающий громче всех Ба’кел, казалось, отшибёт себе руки. Когда аплодисменты стихли, группа из пяти пионеров, во главе с Аделаидой, направились к группе Сынов Злобы. Подойдя к магистру, дети остановились и подняв правую руку поперёк лба, таким образом отсалютовали чёрно-белым космодесантникам. Аделаида повязала на шею Ба’келу, красный галстук и: от имени Совета Отрядов, не требующим возражения тоном, предложила товарищу Ба’келу стать старастой Всесоюзной Пионерской Организации. При этом, Аделаида объяснила почему именно его кандидатуру выбрали пионеры: по их мнению организацию мог возглавить только настоящий герой-космодесантник — пример для подражания всех детей Советского Союза. Именно такой фигурой и являлся магистр Сынов Злобы, чья доблесть, отвага и самопожертвование были известны каждому мальчику и девочке их планеты, а ещё именно его выбрали в старосты потому, что: «товарищ Железный и так несёт на себе непосильную ношу, а товарищ Скальд (Аделаида с укоризной посмотрела на вульфена) очень сильно занят». Таким образом, оставался только он — герой и спаситель планеты. Также, от лица пионерской организации, Аделаида выразила надежду, что и вновь прибывшие товарищи из славного ордена, Сынов Злобы, будут равняться на своего героического командира и послужат примером для подражания всех пионеров Союза, и всех детей во всей галактике. Глядя в синие глаза Аделаиды, Ба’кел лишь кивал со всем соглашаясь и ничего, при этом, толком не понимая. Макс Свиридов уставился ледяным взглядом на Скальда. Первый капитан понял, чья это работа и, главное, понял какова цель вульфена — привязать Батьку к Союзу намертво. Себастьян (командир «Стойкости») был поражён, наверное, не меньше магистра, а вот остальные командиры из тех, что недавно ушли от Кафала, были полностью ошеломлены и даже порой сомневались в реальности происходящего. Маргадон, Щусь, Глеб Бакунин, Варрий Конг, Белаш и Лев Корма ожидали чего угодно, но только не такой искренней любви и теплоты в глазах детей с которой они смотрели на их предводителя. На них конечно же произвели впечатление каменные барельефы на которых были изображены: (помимо всего прочего) идущие в бой Сыны Злобы, тот самый легендарный таран — воспетый в поэме Аделаиды, поединок Ба’кела с вождём зеленокожих… А теперь ещё и сама поэма и такое внимание к личности магистра. К тому же, дети с нескрываемым восторгом бросали взгляды на их, очень эффектно смотрящиеся, чёрно-белые доспехи. Особенно, внимание детей привлекала шикарная броня Щуся с его гусарскими галунами, глядя на которую многие девочки строили ему глазки. Щусь впервые в жизни был в центре такого детского внимания, и откровенно наслаждаясь происходящим, он осознал, что встретил своих самых благодарных зрителей и теперь по всему Союзу появятся детские рисунки с его изображением. Спустя 2 дня после мероприятия, эскадра в составе: боевой баржи «Обжигающий Разряд», боевой баржи «Стойкость», крейсеров: «Смерть Хаосу», «Магистр Кропоткин», «Чёрный Морж», «Железный Морж» и фрегата «Молния» отправилась на юго-восток Восточного Предела». Скальд, который так и не отправился на Одланд (хотя и очень этого хотевший), слишком много было дел на Зиберте, одной из последних причин держащих его на планете был один забытый элемент пустотного боя, который успешно применялся в 1-ю Галактическую войну. И вот теперь, Скальд на борту «Железнорукого Когтя», который отправился за поле астероидов оставшееся после уничтожения Скитальца, намеревался продемонстрировать этот приём Гаюку. Противника изображали два перехватчика «Ярость» создавшие иллюзию двух ударных крейсеров. После демонстрации элемента пустотного боя, крейсеров собрался было идти обратно, как в 150-ти тысячах км от него произошёл варп переход. Всплывший из варпа корабль оказался фрегатом «Партизан». Однако, все попытки Гаюка выйти на связь не увенчались успехом. «Шило», категорически, на запросы не отвечал, вместо этого, фрегат выдал в эфир одну из песен «ZZ Top», которой подпевало не менее двух десятков пьяных глоток. Выглядело это следующим образом: — Шило… Шило… Я Кормчий-2… Я Кормчий-2… Приём… В ответ неслось: …Ползли два кашалота, ползли в АмерикУ: Один был в комбинзоне, другой сломал рукУ — Раз ку-ку, два ку-ку, так и надо дураку, ахай!.. Иногда, в перерывах между песнями, в эфире звучало, какое-то гаденькое хихиканье, либо заразительный пьяный хохот. Причём, в одном из голосов Гаюком и командиром БЧ-4 Гломом был опознан Отто Пьяница — командир «Партизана», который носил своё прозвище вполне заслуженно. Отто был отличным командиром корабля, однако, порой у него срывало резьбу. Правда, всегда исключительно по выполнении задания. Из этого можно было сделать следующий вывод: раз Отто бухой — значит всё в порядке. Однако, гораздо интереснее было открытие сделанное Гудимом Буривоем. В одном из голосов Гудим узнал Вельда Зубило — Железного Жреца, и одного из лучших специалистов по бронетехнике. Когда после: «…Налей-ка, старуха, скорее налей…» в эфире зазвучал гимн Фенриса, тогда стало ясно, что теперь у парней окончательно сорвёт башню и на какой-либо внятный диалог рассчитывать не приходится. Скальд попросил загрузить на Ястреба три бочки Мёда и собрался лететь на «Партизан» с целью прояснить ситуацию на месте. Гудим Буривой по этому поводу, зло пробурчал себе под нос: «живут же люди, один я, как хер на блюде». Услышав это, вульфен заявил, что так как на борту фрегата находится один из ведущих Железных Жрецов Стаи, то ему, категорически, необходим грамотный специалист такого же уровня и лучшей кандидаты чем старпом ему не найти. Услышав эти слова Гудим Буривой чуть было не прослезился, настолько глубоко его растрогало внимание Скальда. Прибыв на фрегат, Скальд и Гудим зависли там на двое суток. А в то самое время, пока на «Партизане» шла повальная пьянка, пришло сообщение от Аун’Ким’Ына, в котором говорилось, что не менее чем через 10 дней сам Аун’Ва посетит Зиберт. Всё так и случилось, через 9 суток к Зиберту подошли 3 линейных корабля, 6 крейсеров и 8 сторожевых кораблей тау. Из программы Время (главной новостной программы Союза): … В ходе второго дня Высокого Государственного Визита, товарищ Аун’Ва посетил город Ленинград где возложил цветы к памятнику, как выразился товарищ Аун’Ва: «основателю Высшего Блага Человечества»…