favourite worst nightmare

Выходные дни всегда были прибыльными. Подростки собирают в своих домах вечеринки, которые не обходятся без алкоголя и запрещенных веществ. Последнее было хорошим доходом для Лорен, когда посреди ночи она встречалась с знакомыми людьми, готовыми платить нужную цену без пререканий. Это никогда не было чем-то хорошим, что она прекрасно понимала, но ей было наплевать. Ее не страшило уголовное наказание за незаконную торговлю, по причине достаточно количества денег на ее счету и влиянию отца, которые бы позволили ей полностью замять это дело. Конечно, Мистер Хурэги никогда не будет рад, узнай он о таком заработке его дочери, но он не сможет позволить Лорен угодить за решетку, что Хурэги-младшая отлично осознает, но старается не пользоваться этим зазря, уже имея некоторые грехи в ее досье, хранящемся под строгим запретом в школе и полиции. Изначально, только ввязавшись в это, заказы собирались у Лорен, и только потом она ехала за товаром, скупая сколько нужно по списку, но позже она решила, что это занимает слишком много времени, и стала брать оптом, со временем продавая все по мере поступления сообщений на ее второй, рабочий, телефон. Еще не занимаясь этой работой, Лорен имела деньги в достатке, что не было ни для кого секретом. Однако, было что-то, заставившее ее заняться этим, но, вероятно, она сама не до конца понимает, что. Ночные обмены товара на деньги красили ее досуг, но только когда все шло по плану, не сбиваясь со временных рамок. В ином случае, когда время сбивалось с курса, ее нервы не были в порядке, и Лорен приходилось с этим что-то делать, успокаиваясь с помощью каких-то средств, хранящихся в ее спортивной сумке. Для ее близких людей не было тайной, что Лорен употребляет что-то время от времени, но для всей округи это было на уровне слухов, не беспокоящих семью Хурэги. Как о самой знаменитой и влиятельной семье в городе, о семье Хурэги ходило много разговоров. Лорен не была исключением. С самого детства ей приходилось сталкиваться с ложью других людей, думавших, что дружба с ней будет для них полезна, но каждый раз что-то шло не так, и Лорен узнавала о всем вранье, полностью разрывая связи с теми людьми. Из всех, кто был с самого начала с Лорен, остались только Нормани и Люси, которыми она дорожит до сих пор. Эти двое знали о Лорен Хурэги буквально все, никогда ее не осуждая, оказывая нужную поддержку, когда их подруга оказывалась в безвыходной ситуации, не в состоянии справиться в одиночку. Слова чужих людей, с возрастом, воспринимались ею легче. К выпускному классу школы, Лорен окончательно не обращает никакого внимания на слухи, но сам факт ее все еще не радует. Вырастая, Лорен сильно изменила свое отношение к людям и обществу в целом, понимая, что им не нужно ничего, кроме личной выгоды. Год за годом, она черствела, покрываясь слоем льда, служащим теперь защитой от всего. Полным доверием Лорен обладали только две ее лучшие подруги, с которыми она могла пойти абсолютно куда угодно, зная заранее об их верности ей. — Ты снова немного похудела. — Люси наблюдательна и замечает такие изменения во внешности Лорен. Увлекшись наркотиками, Лорен начала терять вес. Сначала это было внезапно для всех, но не удивительно для нее самой. — Что-нибудь новое говорят? — Лорен хочет быстро отойти от слов своей подруги, не желая развивать разговор о ее весе и здоровье. Обо всех новых слухах Люси знала абсолютно всегда, случайно узнавая всю информацию по школе от своих знакомых, которые с радостью делятся словами общественности. — Никаких новых слухов, имен, фамилий, дел, которые были бы связаны с тобой. — Как бы часто Лорен не говорила, что ей полностью наплевать на всех остальных, она иногда интересуется тем, что происходит, и Люси не отказывала ей в удовольствии узнать об этом. Причина этого вопроса ей ясна, в связи с подслушавшей Камилой. — Нормани ничего не говорила? — Нет, ничего необычного. — Лорен понимает, к чему клонит Люси. — Значит, Кабейо даже Дайне не сказала ничего. — Разве она не Кабелло? — Испанская фамилия, странно, что ты не знаешь. — Но ты сама раньше говорила «Кабелло». — Это было раньше. И не перебивай меня, Лорен. Потому что, если бы она сказала, Нормани бы тебе уже мозги промыла, как нехорошо обижать лучшую подругу ее девушки. Либо бы сама Дайна решила говорить с тобой. — Это был вариант, которого они обе не отрицали. — Почему-то я уверена, что она из тех подруг, которые всячески защищают своих. — Это не было известно точно ни Лорен, ни Люси, потому что ни одна не общается с Дайной настолько хорошо, чтобы знать, какая из нее подруга. Навигатор оповещает о последнем повороте, который приводит их к нужному месту. Еще несколько секунд и девушки подъезжают к месту назначения. Лорен молча выходит из машины, оставляя Люси в ней одну, удивленно смотрящую на парня, которому ее подруга передает пузырек с таблетками и еще какой-то пакетик и у которого берет деньги. — И что же употребляют наши спортсмены? — Они уже уезжают из того переулка, оказываясь на освещенной фонарными столбами и светофорами дороге. — Оксикодон и курят гашиш иногда. — Удивление Люси не было понятно Лорен, думавшей, что Вивес давно известно о нездоровом образе жизни школьных спортсменов. — Нет, ну, я была уверена, что эти парни сидят на чем-то, но я не знала, что это почти допинг. — Люси тихо смеется, наконец узнав на чем сидит спортивная команда. — Не совсем, но, да, они тоже не чисты. — Ходячая пропаганда здорового образа жизни сидит на таблетках. — Эта мысль смешит ее, и она даже не пытается подавить смех, вызывающий у Лорен улыбку. В часы ночной развозки товара Люси очень редко бывала с Лорен, не обладая сильной любовью по отношению к этому занятию, но в моменты слишком сильной ночной скуки она просила подругу забрать ее из дома для поездок по городу, которые могли затянуться на несколько часов. Никто из подруг Лорен не одобрял ее незаконные увлечения из-за самого риска и возможности пойти по статье, даже когда были уверены, что такое не произойдет из-за связей семью Хурэги и их финансов. Саму Лорен, которая не видела в этом никакой серьезной опасности, это полностью устраивает. Наркотики и все, что с ними связано, были вещью, в которой Лорен знает слишком много. Само собой, она не пробует все подряд, но о некоторых вещах, которых Лорен сама по себе опасается, она все равно знает немало, хоть и не на личном опыте. Очередная таблетка психотропных веществ на языке ночью, окутанной прохладным ветром и лунным светом, доставляет Лорен, лежащей на своей кровати, особое удовольствие, спасающее ее от реальности и настоящей себя, унося ее за границы собственного разума. С концом действия эффекта веществ в ее теле, она возвращается к себе, записывая в специальный дневник дату и время действия последнего приема. Лорен тщательно следит за этим, не злоупотребляя этим во избежание сильного вреда. Лорен никогда не считала себя наркоманкой. В ее организме не было слишком тяжелых веществ, которые могли бы быть действительно опасными. Она употребляла не так много, не так долго и не те вещества, чтобы подсесть на что-то. В ее списке знакомых было немало настоящих торчков, наркотики которым были нужны для продолжения существования. Для нее самой это было скорее временным развлечением и отвлечением от мира на несколько часов. О самой торговле знал не очень большой круг лиц: в основном люди, лично замешанные в этом. Если кто-то много болтал, на них находилась какая-то легкая расправа, не уничтожающая полностью человека, но все равно не очень приятная. Из округи никто наверняка не знал, занимается ли Лорен торговлей: при случайном разговоре об этом в какой-то компании знающий человек переводил тему или старался уверить всех, что Хурэги никак с этим не связана, поддерживая ее репутацию. Все время, на протяжении которого Лорен занимается этим, все было под контролем, и никто лишний не узнавал об этом. До недавнего вмешательства Камилы Кабелло. Что-то сильно подсказывает Лорен, что эти угрозы будут полностью бесполезны, раз один раз Камила уже не остановилась и продолжила копаться в этом, узнавая то, что было неизвестно даже Хурэги. Чужое вмешательство не могло не раздражать, но в ситуации с Кабелло Лорен и в самом деле не могла ничего доказать, чтобы принимать более серьезные меры. Но с другой стороны, Хурэги совершенно не может понять, как Камиле удалось узнать это. Понятно, что фотографии Рэйчел были сделаны самой Камилой, но как она смогла вычислить такое, остается загадкой для Лорен, у которой нет совершенно никаких идей и догадок к разгадке. Все совершенно по-другому было у Камилы. Она была полна намерений разгадать тайну под именем Лорен Хурэги. Информация касательно Рэйчел никак не приближает к делу, потому что все равно остается неизвестно, за что Клиффорд отдавала деньги Хурэги, но как раз это и было важно. На основе всяких слухов Камила строит различные предположения, которым у нее пока нет объяснений, но она уверена, что сможет их найти. Камила проделывает привычный ей поиск всех страниц в интернете для поиска какой-то поверхностной информации, которая могла бы подтолкнуть на новые мысли. Среди сотен фотографий и постов Лорен во всех социальных сетях нет ничего необычного, важного или того, что Камила не знала до этого. Фотографии с вечеринок не были чем-то удивительным: вся округа знала о любви Хурэги к тусовкам с кучей людей и алкоголя. На некоторых таких фотографиях Камила не раз замечает Дайну, свою лучшую подругу, и это также не является чем-то шокирующим, учитывая ее романтические отношения с лучшей подругой Лорен. Камила решает взять это на заметку, потому что вдруг в будущем пригодиться. Как она думает, лишним это не будет. Максимально избегая беспорядка в своей голове, Камила старается контролировать количество времени, уходящее на мысли и какие-то действия относительно Хурэги. Она не позволяет себе полностью уйти в это, ограничивая себя несколькими часами поиска информации, узнавая не очень-то и много или не находя ничего из ряда вон выходящего. Камила делает это своим хобби, занимающим только свободное время без вреда учебе и повседневным привычным делам, касающимся привычной работы по дому. В реальной жизни, не в интернете, они не говорят друг с другом, не имея на это никаких причин, но чаще сталкиваются друг с другом в школьных коридорах, или чувствуют на себе взгляды. На самом деле, количество их столкновений в школе осталось тем же, что и до вмешательства Камилы, только теперь они неосознанно обращают друг на друга внимание. Они не могли полностью избегать друг друга, как бы им не хотелось этого, из-за совпадения некоторых их уроков. Уроки не становятся исключением: Хурэги и Кабелло так же замечают друг друга чаще, обращая внимание на ответы учителей или какие-то успехи, делая выводы об их способностях по разным предметам. Знания Камилы в математике, решениях уравнений, задач и всего прочего впечатляют мало что в этом понимающую Лорен, которая никогда не думала, что Кабелло так хороша в точных науках. — Лорен? — Учитель пытается привлечь внимание Лорен, которая словно в облаках витает, думая о чем угодно, но не о теме урока. — Извините, мистер Прайс. — Лорен всегда старается быть вежливой с учителями. — Можете, пожалуйста, повторить ваш вопрос? — Как ты думаешь, нужно ли чувство вины человеку? Лорен думает, что учитель будто знает, кому задавать такие вопросы, ведь пару дней назад она не могла решить, виновата ли она в решениях Клиффорд. Решая для себя самой, что поступок Рэйчел был только ее выбором, Лорен просто перестает думать об этом. Ее не съедает совесть, мысли о плохих действиях не преследуют ее, и Хурэги чувствует себя просто прекрасно, не беспокоясь ни о чем в лишний раз. — Я не уверена. — Она замолкает на несколько секунд, вытягивая из клубка спутанных мыслей одну единую нить, которая бы имела смысл быть. Мистер Прайс терпеливо ждет, зная, что если у него получится заставить Лорен думать, то она выскажет достойную мысль. — Мне кажется, что нет. — Лорен приподнимается чуть выше на стуле, скрещивая руки на груди. — Чувство вины влечет за собой совесть и постоянные размышления о содеянном, а это, понимаете… может не позволять человеку делать то, что он хочет, заставляя задумываться о каких-то последствиях. Камила отчетливо слышит каждое слово, хотя не планирует этого. Кабелло не может оставить это просто так, не сказав своего слова об этом. — Да, мисс Кабейо? Вам есть, что сказать? — Мистер Прайс замечает поднятую руку Камилы. — Если человек не будет думать о последствиях, тогда у него не будет никакого самоконтроля, и он не будет отдавать отчет своим действиям, делая все, что ему хочется. Снова Камила вмешивается, когда ее не просят, и Лорен не может не закатить глаза на это. — Да, я об этом и говорю. Не загоняешься по любому поводу, не думаешь о лишнем, нет никакой мороки, оставляешь мнение окружающих, забиваешь на это, и прекрасно живешь. Чистого рода эгоизм Хурэги не может не возмутить Камилу. Лорен думает только о себе, ставя свои личные интересы выше чужих жизней, и это так раздражает. — Совершенно любое действие несет за собой последствия, каким бы оно не было. Если человек не отдает себе отчет в содеянном, то он не хочет брать ответственность за свои поступки. Думать о последствиях важно, потому что от действий человека могут пострадать другие. — Камила ясно намекает на случай с Рэйчел Клиффорд, и Лорен понимает это. — Причем совершенно незаслуженно. Какие-то действия могут стать откровенным давлением. Но человек ведь не думает о последствиях, да? — Камила даже не пытается подавить усмешку. — Человеку ведь все равно, что может произойти с другими из-за его поступков? — Она проговаривает каждое слово медленно, заставляя Лорен улавливать каждую нотку ненависти и неприязни своими ушами. — Личная выгода ведь важнее, и какая разница, что будет с людьми, которые каким-то образом оказались причастны? — Кабелло, проговаривая свою маленькую речь, старается впитать в слова как можно больше яда. Звонок об окончании урока прерывает слова Камилы, чему Лорен благодарна. Было предельно ясно, что Камила обвиняла Лорен в произошедшем. Лорен сильно заостряет внимание на словах Камилы, даже не осознавая это до конца, продолжая изводить себя мыслями об ответственности и последствиях ее действий, хотя раньше этого никогда не случалось. Попытки вспомнить всех людей, которым Лорен могла бы испортить жизнь, не заканчиваются успехом из-за слишком большого количества потенциальных «жертв». Причем, Хурэги совершенно не имеет понятия, жизни скольких людей она надломала, если не напрямую своими действиями, то косвенно, моральным давлением на остальных, показывая, что она гораздо лучше и значительнее их. Ее домашнее задание уже сделано и убрано в рюкзак. Лорен не всегда должным образом выполняла его, но она занималась этим с особой необходимостью забить чем-то свои мысли, желательно, направляя это в более-менее положительное русло. Брюнетка стоит посреди комнаты в коротких шортах, сползающую резинку которых ей приходилось подтягивать, и длинной белой майке, свободно висящей на торсе Лорен. На секунду она чувствует себя плохим человеком, жалеет в особенности Клиффорд, считая торговлю своим телом чем-то неприемлемым и до тошноты отвратительным. Лорен сама до конца не понимает, должна ли она чувствовать вину? Она не думала о том, что может быть, когда угрожала Рэйчел, и ей все еще все равно на способ заработка Клиффорд. Хурэги просто наплевать: ни капли чувства вины за все когда-либо совершенные поступки. Закурив сигарету, Лорен продолжает стоять посреди комнаты, но уже с пепельницей в левой руке. Перед ее глазами стоит чистый мольберт, а сама она полна решимости испачкать его краской, нанося на холст разные цвета. В классе Камила говорила о чувстве вины и совести, словно это должно быть в обязательном наличии у каждого человека, и это ставило под вопрос понятие Лорен о самой себе из-за неимения чувств как таковых. В наполовину тусклой комнате Лорен кисточками смешивает краски в палитре, создавая разные оттенки серого. Сообщение приходит на ее мобильный телефон: родители сообщают, что вернутся поздно; это дает понять их дочери, привыкшей к такому, что будут дома они только завтра, оставляя ее на ночь дома в полном одиночестве. Несколько лет в душе Лорен была абсолютная бездна, незаполненная совершенно ничем. Никакие чувства и эмоции не наполняли эту пустоту. До сегодняшнего дня. Она решает начать без какого-либо эскиза. Ее рука с кисточкой меж пальцев двигается сама по себе, и Лорен не до конца понимает, что она наносит на холст, вырисовывая на нем различные узоры. Продолжающиеся вмешательства Камилы нарушают привычный порядок жизни Лорен, заставляя ее задумываться о понимании самой себя и своих действий, напрягая этим ее. Должна ли она задумываться о других, думать о последствиях? Спустя только около часа работы на холсте появляются примерные очертания будущей картины, и Лорен останавливается на пару минут, позволяя себе передышку в виде очередной сигареты. Сколько бы она не пыталась рассмотреть понятие совести, вины и ответственности с другой стороны, Лорен все равно делала выгодный для нее выбор в свою пользу, оставаясь невиновной ни в чем для самой себя. Когда за окном уже начинает темнеть, брюнетка включает настольную лампу, только чтобы видеть серые тона перед ней, которые постепенно складывались во что-то цельное. И как бы Лорен не казалось, что она утратила всякую способность к чувствам, она понимает, что это не до конца правда. Камила суется не в свое дело, и это раздражает Лорен. Еще больше ее нервирует, что Камила не собирается останавливаться просто так. Кабелло, ввязавшаяся не в свое дело и влезающая туда, куда бы ей не стоило, раздражает Хурэги. Определенные отрицательные чувства в виде гнетущей ненависти, еще сдерживаемой внутри, яркой неприязни, пока что никак не показываемой кому бы то ни было, появляются у Лорен по отношению к Камиле. Бычки мало-помалу собираются горкой в пепельнице. В специальном стакане вода приобретает грязно-серый оттенок краски. Кисточки уже высыхают на бумажных полотенцах. Какими бы неприятными чувствами это ни было, это по-прежнему чувства. Тогда, значит ли это, что Камила стала единственным человеком за последние несколько лет, который смог вызвать чувства у Лорен? Придя в себя после пары часов, проведенных с кисточкой в руках, Лорен стоит напротив мольберта, всматриваясь в свою картину. Небо затянуто мрачными серыми тучами, не пропускающими на иссиня-черную воду ни единого луча света, который мог бы исходить от солнца. От толстого слоя кучево-дождевых облаков, пропускающих вспышки молний, до бушующих волн тянется облачной рукав атмосферного вихря. Руки Лорен скрещены на ее груди, брови нахмурены, когда в голове витает вопрос: «почему торнадо?»