Badger and Snake
5 мая 2018 г., 17:41
Ночь опутывает замок вихрем теней, поглощая его целиком. Даёт умиротворение и покой. Если бы кто-нибудь проводил экскурсию по ночному Хогвартсу, то обязательно наткнулся бы на Юнги, сливающегося с холодной стеной какого-то заброшенного коридора. Он, сгорбившийся и, кажется, в слишком неудобной позе. Но ему плевать, он должен рассчитать правильное соотношение ингредиентов в зелье. Или попросту сделать вид, что делает это. В гостиной учиться не дают первокурсники, познавшие прелести свободы от родительских запретов на ночные посиделки.
Да, Юнги не приветливый, не король вечеринок. И у него нет собственного фан-клуба. Так же, как и не могло быть друзей.
Юнги порой слишком реалистичный в мире чудес, где решается все взмахом палочки. Может ему стоило родиться дурачком маглом?
Хотя даже маглы порой могут быть опасны и хитры.
— О! — Звук отразился от каменных стен и эхом зазвучал в ушной раковине.
— Чего тебе? — Уже ответил, прежде чем осечься и поднять глаза. Ну, конечно, это он. С этой великолепной яркой улыбкой. Если бы Чон Хосок соревновался с Златопустом Локонсом, он бы определенно выиграл.
Хосок немного сморенный жаром, на висках ещё остались капельки пота, а влажные каштановые волосы забраны наверх. Видимо, тренировка закончилась поздно.
Пуффендуец улыбается, облокачиваясь на метлу, заглядывает в исписанный учебник Юнги. Пальцы тянутся к дряхлым страницам времён молодости бабушки Хосока, но слизеринец захлопывает книгу, заставляя отдернуть руку.
— Мне пора. — Юнги резко вскакивает, пряча учебник подмышкой, всклочивает темные волосы и, сгорбившись, пытается сбежать. Такой трус.
— Хён! — кричит Хосок, подбегая к Юнги.
Мин закостеневает на месте, даже не под действием Ступефая. Это полное дерьмо.
— Слушай, приходи ко мне на игру… Если придешь, я обещаю угостить сливочным пивом после. Идёт? — Хосок протягивает затянутую в кожу ладошку для рукопожатия. Но старший смотрит на перчатку, выразительно долго, пытаясь прочитать, что ответить ему.
— Я ненавижу груду идиотов гоняющийся за золотым шаром и дотошную сладость. Найди кого-нибудь другого. — Юнги откинул руку Хосока и пустился в бег, пока и в правду не заколдовал. Твою мать, он ведь так хотел сказать «да».
Уже в общей спальне Юнги сжимает подушку, тыкаясь в неё лицом. Пушистый кот Холли, забирается к нему на постель и трётся о бедро своим влажным носом.
— Ох… — Юнги вздыхает, заменяя подушку на теплую пушистую тушку кота, поднимая его на уровень с лицом.
— Почему мне так сложно поговорить с ним? Ну, знаешь, как это делают обычные люди… Я же ждал его после этой тренировки, для этого. Холли, я идиот?
Котик наклонил мордочку чуть в бок, выдавливая жалобное «мяу».
— Да, дружок. Ещё какой. — Он опустил кота к себе на бедра, где тот лег. Немного потоптался своими пухлыми лапками, начал тихонько мурлыкать себе под нос колыбельную.
В сон не клонило совсем, завтра игра, а думать, что делать хотелось всё меньше.
Как бы не старался отгородиться, Юнги знал, что не такой как его предки. Он не хотел причинять боли, пытать, использовать. Мин просто хотел быть как все. Нет, потомственная кровь не делала его непоколебимым.
Хосок интересовался Юнги. Удобной минутой он замечал задумчивую походку слизеринца, и всегда сопровождал на общие занятия по травологии. Он рассказывал о каких-то мелочах, вызывая у Юнги маленькие салюты в груди. Тоску после, как приходилось расставаться в коридорах.
Или же махал приветливо на занятиях по уходу за магическими существами Хагрида. Заставляя Юнги раскраснеться, и натянуть шарф по самый нос, хотя уже стояла ужасная жара.
А после, когда были слишком заняты для спешных встреч, Юнги, кусая губы, говорил, что ему лишь кажется талый шоколад в его глазах. А его улыбка простая формальность.
Юнги выдохнул, не смея противиться теплоте кота и захватывающему потоку воспоминаний, что проигрывал мозг статичной картинкой.
***
В темноте общей пуффендуйской спальни, Хосок закидывал ноги в прорези верхней койки Чимина. То и дело поднимая ступнями матрац, так и норовя скинуть спящего соседа. Чимин, конечно, терпеливый малый, но пятый толчок не выдержал. Нагнувшись вниз, он сурово посмотрел в глаза Хосоку. — Слушай, хён, ещё раз ты так сделаешь и я… Оу… — Чимин увидел, как Хосок хлюпнул носом, и оттер соленые дорожки слез ладонью. Пак вздохнул, прощаясь со сном, спускаясь с верхнего яруса. Вообще, настолько часто стал спускаться успокаивать этого влюбленного ребенка, что им впору сделать двухспальную кровать. Ну, так, для экономии времени. Чимин потеснился с Хосоком, обняв парня, уткнув его мокрую мордашку себе в плечо. — Мне снова сказать это? — начал Пак, поглаживая старшего по волосам. — Нет… — Хосок шмыгнул носом, и Чим закатил глаза. — Я тебе сразу сказал, что он не для таких, как ты. Он другой, хён! Он будет всегда одиноким и отстранённым, и… Хосок отстранился от Чимина, заглядывая своими покрасневшими глазами в карамельные глаза соседа. — Не говори так, слышишь! Ты не знаешь его, он… — А вот ты, я смотрю, знаешь этого дурацкого слизеринца, и поэтому ревешь сейчас, да?! — Эй, там, спать не даёте! Заткнитесь! — послышался сонный голос с соседней кровати. — Так заткни свои уши, Чхун! Мы тебя жалели после отказа девчонки с Когтеврана три дня, — если Чимина разозлить, то он может порвать кого-то безжалостно. Этот воздушный мальчик и правда такой пугающий. И всё же Чхун, закатив глаза, перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. Младший подскочил, вдевая босые ноги в ботинки. — Куда ты? — прошептал Хосок, поднимаясь с кровати. — Пойду начищу тощую задницу этому бездушному слизеринцу! Хосок вскочил, набросившись на младшего. — Ты же это не серьезно? Не надо, а? — и все же Хо думал, что слишком много вешает своих проблем младшему. Не имея никакого представления о личной жизни его самого, да и тот делиться не спешил. — Тогда пошли в выручай комнату, чаю выпьем и потренируемся, — Чим накинул на себя халат, и они с Чоном вышли из спальни Пуффендуя. Выбраться ночью было подобно смерти. Застал бы либо Филч, либо его противная кошка Миссис Норис. Наверное, повезло, что Чимин был маленькой занозой в заднице. Он давно уже подметил тайные ходы, в которых из-за частого использования даже почти не осталось паутины, и мог без труда достать, всё что необходимо. Пожалуй, лучше друга и не придумаешь. И если было бы только можно, Хосок влюбился бы в него. Он милый, розовощекий и всегда мог бы выслушать. В области груди отдало неприязнью. Всего лишь отговорки. Чон Хосок, послушай, что же ты несешь? " — Знаешь, мне кажется нравится он». " — Оу, серьезно? Мин Юнги?» " — Да, у меня на него грандиозные планы, мой низкорослый друг!» " — Эээй!» Который не выходил из мыслей с самой первой встречи когда-то давно в алом поезде, мчащемся сквозь туман в школу магии. — Сюда можно? — Хосок заглянул из-за раздвижных дверей. В купе всего один студент, судя по учебнику, в который он уткнулся, третьего курса. Бледный незнакомец не ответил, Хосок плюхнулся напротив. — Эй, а ты живой? — ладошка Чона маячила у Юнги перед носом, пытаясь обратить на себя внимания. — Ау? Прием? — Ты всегда такой надоедливый с первых секунд? Оставь меня. — Тон абсолютно скучающий, значит ещё не злится. — Нет, я просто думал, что ты замерз. Ходят слухи, что в прошлом году, дементоры курировали поезд и один студент замерз. Вот я и решил, что… Прервал Хосока смех. Такой раскатистый и хриплый, а главное настоящий. Наверное он не часто смеется, раз его так разобрало. Юнги смеялся до слёз, откинув голову назад. — Ч-что смешного? — Хосок попробовал возмутиться, сведя бровки к переносице, надувая губы бантиком. — Ты смешной. — Мин улыбнулся широко, розовыми деснами, вытирая кончиками пальцев влагу с глаз. — Я Мин Юнги, шестой курс, Слизерин. Факультет отталкивал, даже не смотря на то, что Хосок любил зеленый. И даже когда, впервые был на распределении, мечтал быть облаченным в изумруд. Но у шляпы были другие приорететы. — Я — Чон Хосок. Пуффендуй. А разве в Слизерине учатся не только темные волшебники? — Почему ты спрашиваешь? — Ты не похож на них.***
Желтый халат парил пару секунд, пока не был принят в объятия пыльной обивкой дивана. Хосок огляделся по сторонам, почесывая макушку. В выручай-комнате стояла разруха, примерно такая же, если бы Чимин отвечал за чистоту в комнате. — Хорошо… — протянул Чим плюхаясь на диванчик, поднимая облачко пыли. — Приятно вернутся в родные просторы? — хихикнул Хосок, доставая палочку. — Надеюсь, тут найдется хотя бы метелка для пыли. — Нашлась бы метелка для промывания твоих мозгов, — надувшись пробубнил Чимин, пока Чон ставил стол и вычищал грязь. Как бы не старался Чимин объяснить, показать, что слизеринцы мерзкие люди, которые прячут метки Пожирателей смерти под рукавами рубашек, Хо его не слушал. Чимин всегда пристально оглядывал Юнги, сжирая глазами каждый сантиметр белой кожи, надеясь зацепить взглядом хотя бы край метки, как доказательство. Но в ответ лишь получал косой пренебрежительный взгляд. Таким Мин одаривал непослушных гномов, что так любят Берти Боттс. — Эй, ты спишь? — Хосок выдохнул шепотом и заметив размеренное дыхание уснувшего друга, осторожно уложил Чимина на диванчик, накрыл пледом, желая хороших снов. Этот малыш не заслужил плохого, он просто хотел уберечь Хосока. И в этом нет ничего плохого. «Интересно, ты уже спишь, Юнги? Какие сны ты видишь? Сколько раз ты думаешь обо мне перед сном? Хотя, наверное, и не думаешь. Я всего лишь глупый пуффендуец, что хочет тебе понравиться. Разве тебе не бывает одиноко, когда ты сидишь на холодном каменном парапете, с книгой в руках? Сколько бы не убеждал меня Чимин, я не вижу в тебе зла. У тебя добрые глаза и теплая улыбка. Всё, что я вижу перед собой, это человека, которого я хочу согреть. Спокойной ночи, Юнги-хён».***
В день матча Хосок не знает, куда деть руки, поминутно поправляя шлем и наколенники. Нет, он не свалится с метлы и не убьется к чертям собачьим просто потому что Юнги не придет. Там будет Чимин, Тэхён с Чонгуком. И, возможно, даже выпускник Сокджин, чаще проводящий время в библиотеке, чем с друзьями. Да, у Чон Хосока так много хороших друзей, и он не должен париться из-за хама Юнги. Но сколько бы Хосок не переубеждал себя, всегда вспоминая его улыбку и кошачий разрез глаз, понимает, что он бесконечно несчастен. — И команда Пуффендуя выходит на поле. Сегодня ловец пятикурсник Чон Хосок. Этот парень такой яркий, что может соперничать с самим солнцем. Даже золотой снитч теряет блеск от его красоты, — тараторит Ли Джордан, отзываясь похожим образом о каждом, а Чону определенно льстит. Ловец запрыгивает на метлу, и взлетает, оказываясь напротив команды Когтеврана. Юнги несётся на поле, спотыкаясь о собственные ноги. Проспал игру, боже, он такой идиот. Даже если он и сказал, что ему не интересно, Юнги никогда не упустит случая посмотреть на этого ловца с угла трибуны, заматываясь шарфом по самые глаза. Завороженно следит за стремительным и сосредоточенным Хосоком, взглядом рыскающим по полю в поисках снитча. И вот он кажется видит его, несется вперед. Юнги кажется он видит капельки пота на лбу Чона, когда тот рассекая ветер летит вдогонку золотому мячику. Встаёт на метлу и, балансируя, тянется за снитчем. В груди все стискивает, когда снитч резко летит вниз и Хосок не дотягивается до него, снова плюхается на метлу и треплет свои влажные волосы. При этом улыбаясь своей неудаче. Юнги сжимает губы. Боже, почему его сердце так стучит сейчас? Пожалуйста, не так громко, ведь его могут заметить. Слизеринец болеет за пуффендуйца! Хоть сказки пиши! Юнги сел на скамейку и, похоже, человек сидевший рядом заметил его. Пожалуйста, нет. — Ооо, какие люююдиии~~ — протягивает когтевранец Сокджин, делая те самые глаза, от которых Юнги хочется провалиться сквозь землю. В голове Юнги так много отмазок от «искал туалет» до «я пишу статью про квидич». — Оу, можешь не отвечать, ты тут из-за этого ловца, да? Пуффедуйца. Чон Хосока? Верно? — И по красноте лица Сокджин убеждается в своих словах. — Я смотрю игру. — Ты не такой чёрствый, как кажешься, Мин Юнги. — улыбается губами Сокджин, хлопая по плечу Мина. — Я никому не скажу, что одна ледяная глыба засматривается на это солнышко. Юнги тыкнул локтем в бок Джина. — Пожалуйста, заткнись. Сокджин тихо смеётся, замечая, как слизеринец полностью поглощен игрой. С его губ срывается, «давай, ещё немного», «пожалуйста осторожнее». — Как и ожидалось от великолепного Чон Хосока. Он поймал снитч! И наш матч заканчивается со счетом 200/450 в пользу Пуффендуя! До следующего матча! Юнги подрывается первым уйти в толпе, чтобы его никто не засек, но Сокджин дёргает его за плащ. — Эй, погоди. Разве не хочешь поздравить с победой Хосока? — Его и за меня поздравят. — фыркает Юнги через плечо. — Послушай, просто подойди к нему после вечеринки. — Мне не нужны советы старпера. — злится Мин, выдергивая из рук Сокджина свой плащ, увидев, как к сидящему старосте приближается розовощекий пуффендуец и парочка из гриффиндора. — Эй, Хён! Ты видел, ты видел, как Хосок схватил его? — Чимин висит на шее у Сокджина. И Ким подхватывая Чимина, сразу забывает, что видел слизеринца. Чонгук и Тэхён демонстрируют какую-то новую штуку и Чимин, поглащаеться всеобщей идеей и смехом. Сокджин плетущейся позади, замечает кончик зеленой мантии у раздевалки Пуффендуя. Его уголки губ довольно приподнимаются, и тот спешит к ребятам. Юнги прячется за шкафчиками, когда слышит восторженные голоса команды. И среди них есть голос Чона. Постепенно шум стихает и Юнги настигает липкое чувство стыда и страха. Затылок сталкивается с металлическом шкафчиком с характерном «Бам». И слизеринец закрывает глаза. Какой же он идиот. — Хён… Юнги открывает глаза и видит ловца с голым торсом, и полотенцем в руках. Может его отмазка с туалетом всё-таки прокатит? Ты в таком дерьме, Мин Юнги. — Что ты тут делаешь? — Хосок врезает вопрос не в бровь, а в глаз. И Юнги кажется, что покраснели даже кончики его пальцев на ногах. — Я… пришел… на твою игру. — Юнги отвернулся от Хосока, скрестив руки на груди. — Значит, ты все-таки принял мое приглашение, да-да? — Хосок улыбается. Твою мать, полуголый Хосок, да ещё и улыбается. Юнги сейчас помрёт от этого! — Да, вот только я могу передумать! Я буду ждать у выхода, и если ты не придешь через две минуты, я уйду. Хосок кивает и Мин буквально испаряется наружу, как пот с разгоряченных тел игроков. Юнги не сдерживает своих слов, потому что Хосока нет и через две, и через три минуты. Насобирав коллекцию косых взглядов пуффендуйцев, Юнги фыркнул, заходя в раздевалку. Наблюдает, как Хосок буквально облазит каждый угол в поисках верхней одежды. — Ох, Хён! Ты ещё не ушёл! Прости меня, я не могу найти свой свитер, я же не могу пойти вот так. Конечно, же он не может! Потому что Юнги зальёт кровью из носа все, что можно, а ещё по ночам обеспечены все прелести стояка и эротических снов. Боже, во что он вляпался. Юнги направляет свою палочку на Хосока, и с минуту думает. — Хён, что ты… — Акцио свитер Хосока и плащ, — и они слышат, как из чего-то шкафчика начинают биться вещи. — Похоже, у тебя полно завистников. — усмехается Юнги, открывая замок с помощью Алахоморы. Хосок, одевшись, обнимает Юнги крепко и тот не может дышать. От Чона пахнет успокаивающей сладостью, веет жаром и впервые Юнги греется им. — Может отпустишь меня? — А ты хочешь? — Нет… Хосок немного мягче обнимает Юнги. — Ты всегда говоришь не то, что думаешь, Юнги-хён. — Такой уж я… Если сейчас Хосок посмотрит Юнги в глаза, старший точно умрет здесь. — Мне нравится. Нравится хён. — Да, он взглянул в темные глаза Юнги и тот сглотнул. Тишину нарушала только тахикардия. — Ты не шутишь? — Клянусь своей Нимбус 2016! Юнги рассмеялся, восторженному ответу младшего. — Ты хотел угостить меня? — Конечно, хён! Они идут неспешно, болтая о всяком и буквально от каждого взгляда прохожих Юнги скукоживается. Хосок берет его за руку. И вот сейчас, Чон ожидает, что её отдернут, но Юнги лишь переплетает свои пальцы со смуглыми Хосока и сжимает крепче. Расправляет немного плечи и уже не опускает каждый раз глаза. Твою мать. Хосок смеётся с милого румянца всегда бледного слизеринца, когда они сидят в трактире и пьют сливочное пиво. — Ты такой надоедливый. — Но ты ведь так не думаешь, да, хён? — Это все потому, что твоя милая мордашка спасает положение. — улыбается Юнги и топит взгляд в сливочном пиве. — А знаешь, что ещё может спасти положение? — Что же? — Мои губы на твоих губах. Хосок аккуратно стёр пенку со своих губ, демонстрируя родинку над губой. Черт, он такой красивый и бесстыдный. Юнги, просто действуй. Поцелуй его. Казалось, весь трактир замер просто уставясь на них. Но Юнги лишь казалось. Хосок погладил его по руке. — Эй, если ты не хочешь, то я… — Хочу. Ты мне нравишься, и я хочу этого… — слышать от слизеринца признание, да ещё и так прямо. Это… — Божечки-кошечки, мое сердечко, хён! — Хосок закрылся руками, уходя в краску. — Я тебя обидел? Хосок? Чон покачал головой и чуть слышно добавил: — Я счастлив. Если Чон Хосок счастлив, значит счастлив и Мин Юнги.***
Но поцелуя не случилось даже через месяц. Да, они официально пара, и Юнги часто задерживается у них в гостиной, читая художественную литературу маглов. Чимин сверлит слизеринца глазами. — Ты мешаешь. — О, правда? Может тогда тебе уйти? — парирует Чимин. — Потому что это МОЯ ФАКУЛЬТЕТСКАЯ ГОСТИНАЯ! — Послушай, гм. Чимин? Я же могу сотворить заклинание, и загнать тебя в норку, надоедливый гном. — Ах ты ж.- Чимин встал сцепляясь в кресло слизеринца. — Да меня никто гномом не называет, кроме Чонгука! Юнги запрыгнул на кресло, перепрыгивая краснеющего от гнева и негодования Чимина, заставив свою книгу левитировать. Хосок вернулся с занятий, когда Юнги с улыбкой слетал с кресла прямо ему в объятья. — Сок-Сок, быстрее! Сзади очень бешеный гном! — Я НЕ ГНОООООООМ! Хосок бежал с Юнги, взявшись за руки. За этот месяц Мин стал другим. Начал больше смеяться и шутить. И, надо признаться, все друзья, за исключением Чимина, полюбили его. Чим по прежнему не доверял ему, и часто ходил жаловаться Сокджину-хёну. Который кормил выпечкой Пака и целовал в его милый маленький носик. Выбежав из замка на теплый весенний воздух, Хосок затормозил. Мин улыбнулся, тоже замедляясь и пытаясь перевести дыхание. У него нет спортивной подготовки Чона, он не любитель бегать. Раз уж выбежали, неспешно пошли в сторону совятни, откуда открывался волшебный вид. Острые башенки замка врезались в лазурное небо, подпирали облака. Окна отблескивали солнцем, медленно ползущим к горизонту. Чем выше, тем прекраснее. — Минли, иди ко мне, девочка. — Юнги позвал свою птицу и на руку села сова, с левого бока её перья были чернее ночи, но с правого она была белее, такой контраст понравился Юнги с первых минут их знакомства. Сова была рада Юнги, то и дело потираясь о щеку, и ласково урча. — Ах, щекотно. Тебе надо отправить посылку, справишься? Хорошо, давай я привяжу. Хосок наблюдал, как его парень обращается с совой, словно с малышом. И тогда он задумался о том, что они бы были неплохими родителями своим детям. Возможно когда-нибудь в будущем. — Чон-Чон? Хосок улыбнулся ему. — Ты даёшь такие милые прозвища мне. — Тебе разве не нравится? — Мне не нравится, что ты ещё не поцеловал меня, потому что момент просто отличный. — О. — Юнги открыл рот и замер. Точно, поцелуй. Он так долго хотел и читал литературу, пытаясь как-то освоиться, научиться. Но ничего не получилось. Юнги подошёл к нему и положил руку на его плечо и другую на его талию, чувствуя, что от неловкости сейчас готов провалиться сквозь землю. Приблизился своими губами к Хосоку настолько близко, что их губы почти соприкоснулись. — Тили-тили тесто Хосок у Юнги невестааа! — закричали Тэхён и Чонгук, спускаясь со второго этажа. — А ну пошли отсюда! Я вас превращу в рыб, маленькие засранцы! — Если Тэхён избежал пинка от Хосока, то Чонгук получил сполна. — Хосок… Хосок… иди ко мне… — Чон повернул голову, протягивая Юнги руку. — Хочу показать тебе кое-что. Чон вложил свои пальцы в ладонь слизеринцу, полностью доверяясь и следуя послушно куда-то наверх. В конце гулкой кованной лестницы оказалась дверь, в которую Юнги и вошел, шепнув отпирающее заклинание. Летний закат был похож на чудо. Солнце отдавало последние лучи и все больше уходило за горизонт, разукрашивая темный Запретный лес бордовым, а неприступные стены замка золотым, отражаясь в озере, где мелькали чешуйчатые хвосты русалок. — Сокджин как-то сказал, что солнце похоже на глазунью. — Юнги улыбнулся реплике Чона, прижав его к себе. Убрал лишние пряди челки со лба и неожиданно даже для себя поцеловал. Пусть неумело, но искренне, пытаясь вложить максимум чувств. Едва отрываясь друг от друга, они словно узнавали друг друга заново, но вот так, прикосновениями. До тех пор, пока не начали гореть лёгкие. Хосок обнял Юнги. — Ты никогда не задавался вопросом, что было не правильно полюбить меня? — Нет, хён. Мы идеально дополняем друг друга, я считаю. А ты? — Я всегда думал, что ты заносчивый, несносный тип, который отвратительно громко смеётся, а ещё более несносно кричит, когда боится. Хосок отпрянул и фыркнул. — Верни мне поцелуй, засранец! Юнги поцеловал Чона ещё раз. — Не могу, потому что люблю тебя, Хосок. — Боже, я тоже, хён. Люблю тебя.
