Magic steps of destiny

      Приходящая зима радовала глаза юных волшебников. Пушистый снег падал зачарованно медленно, собирая толпы младшеньких у окон в их спальнях и даже гостиной. Стояло тихое шипение и перешептывание, от этого становилось не по себе. Создавалось впечатление, что Чимин сидит в большой змеиной корзине. Их скользкие холодные тельца опутывают его всего, загибаются на шее и, высовывая язык, улыбаются, обнажая клыки.       Чимин открыл глаза, задремав над нумерологией. Ему было не по душе сидеть, часами вымучивая себя на занятиях, и копаться в бесконечных цифрах, которые затягивали в сон своими нулями. Иногда только от длиннющих столбцов начинала болеть голова и подташнивать.       Решив размяться, он поднялся в мужскую спальню, положив книгу на место. Потянувшись, он кротко поздоровался с соседями, и решил побродить по коридорам.       Хосок, наверное, снова ошивался у оранжереи, поджидая Мин Юнги. Чим скривился, потрепав свои светлые волосы, почувствовал, что один его ботинок слишком сильно болтается на маленькой ступне.       Вздохнув, он присел завязывать шнурок, и буквально перед ним оказалась маленькая завернутая коробочка с переливающимся золотом бантиком. Взяв её крохотную в свои руки, Чим стал вертеть в разные стороны, желая найти имя владельца. Хотя, даже если бы он не застал ряд коробочек, валяющихся по коридору, он бы обязательно оббегал всю школу, но вернул их все владельцу.       Нет, ему не казалось, что коробочки странно выложены, словно заманивают пуффендуйца в какую-то ловушку. Максимум проказа от Тэхёна с Чонгуком.       Фиолетовые коробочки все не думали заканчиваться, даже когда пришлось нести их в обеих руках, и несколько зажимая подбородком. Наконец, Чимин оказался у портрета, за которым была гостиная Когтеврана. Страж портрета искоса смотрел на мальчишку заваленного подарками.       — О, ещё один к Сокджину, — констатировал он, улыбаясь.       — Простите, но я не… — пытаясь не развалить хрупкую пирамидку коробочек, ответил Чимин. Страж на портрете исчез, видимо пошел проверять на месте ли тот обласканный красавчик школы.       — Он в библиотеке, ступай туда, — возвращаясь на свое место, сказал страж, махая Чимину рукой. — Топай.       Чим зло фыркнул портрету, развернувшись, зашагал в библиотеку. Над ним посмеивались прохожие, некоторые и правда сравнивали сейчас с гномом, что тащит в норку горку бобов. Пунцовый, он вломился в библиотеку, рассыпав по большому столу фиолетовые коробочки.       — Ой. — Чимин привстал, но похоже из читающих никто и не подал виду, что что-то вообще произошло.       Одна коробочка отлевитировала, в руку высокому юноше, что вышел из массивных полок с книгами.       — А я уж обрадовался, что наконец-то посеял эти несчастные подарки. — Сокджин взглянул на Чимина, как-то сверху вниз, прикинул в голове мысленный образ. — И кто же ты, милый Пуффендуец? — протянул он слащаво, потянувшись к щечке, но Чимин злобным взглядом пресек даже малейшие сюсюканья.       — Я рад, что вернул тебе всё, так что мне пора, — промямлил быстро Пак, поклонился, и быстро убежал.       Сокджин поднес руку ко рту, зажимая.       — Ну, что же ты за прелесть, Пак Чимин. Настоящая зефирка, — достав дневник из кармана мантии, Сокджин быстро написал Тэхёну сообщение.

***

      — Да ну, хён не такой. — Тэхён тыкнул Чимина в локоть. Они собравлись вместе за обедом.       — Кто не такой? — в зал вошел Хосок, весь раскрасневшийся, хотя о зимних морозах предстояло только лишь грезить. Чон сел вместе с Чимином, накладывая в тарелку всё, что видел.       — Я ужасно голодный, — сказал старший, прежде чем приступить к аппетитной курочке.       Тэхён решил не настаивать на разговоре не слишком веселому Чимину. Чонгук увлекся чтением статей в газете. Опять сплошная колонка для реклам и некоторые новости, никакого криминала. Глушь.       — Я не хочу. — Чимин отодвинул тарелку с нетронутой едой, и Хосок как-то грустно посмотрел на него. Но всё же не встал за ним, а продолжал уплетать за обе щеки. Тэхён ткнул в плечо уже закимаревшего Чона, удобно укладывая.       — Может расскажешь мне, что творится с нашим Чимми? — Хосок поднял взгляд на Тэ.       — Разочароваться в людях оказывается так просто, Хосок-хён. А наш Минни, уже который год с этим сталкивается. Думаю, ему просто надоело это гнетущее чувство.       Хосок тяжко вздохнул, задумавшись над словами Тэ.       — А может просто кто-то рано делает выводы?       Чимин поднялся на третий этаж в неизменную выручай-комнату. Снова мягкий диван, рядом столик с графином чая. Плюхнувшись, Чим уложил свои волосы. Может, ему не суждено найти свою любовь? Что если люди, которые встречаются ему — фальшивки. Видят за ним только пухлые губы и сладкие щеки, безмерную доброту, и садятся на шеи прокатиться до окончания курса. Не то чтобы Чимин хотел брать с этих людей галеоны, но тащить все на своей спине было тяжело. Он подозревал, что все напряженнее чувствует себя в этом году и так одиноко. Предательская слеза скатилась по щеке. Чим сел, вытирая слезу, подтянул к себе колени.       Вдруг комната начала как-то меняться, только оставался Чимин и диванчик. Весь хлам вырос во множество полок с книгами. Появился стол с кружкой чая, и заготовленные сладости. Дверь отворилась, и Сокджин зашел в комнату, стягивая с себя увесистую сумку.       Чимин быстро перепрыгнул через диванчик и бесшумно затаился. Ким потянулся, разминая уставшие плечи, шагнул к столу, везя за собой сумку с книгами.       — Ну, и денек… — сказал он, приседая на стул. Его глаза давно заметили желтый мягкий диванчик, который никогда не появлялся в выручай-комнате с его приходом.       — А у тебя как? — произнес Сокджин, отодвигая стул рядом. — Перестань делать вид, что ты в мантии невидимке. Я заметил тебя.       Чимин шумно выдохнул и поднялся, усаживаясь рядом с Кимом.       — А, это ты зефирка. — Он мягко улыбнулся, предлагая кружку чая и политый глазурью пончик. — Так быстро убежал, что я даже не успел сказать тебе спасибо, Чимин.       Пак поднял взгляд, изучая лицо когтевранца.       — Как вы узнали, что это я?       Сокджин сморщился.       — Давай на ты и просто хён, идёт? Тэхён примерно описывал тебя в сообщениях, и знаешь у него дар… — он немного засмеялся, вспоминая примерное описание Чимина. — Очень похоже.       Чимин покраснел, опустив голову и положив на стол ручки.       — Если будешь голодать, настроение упадет ещё ниже, поешь. — Сокджин осторожно придвинул к Чимину блюдце. — Не отравлено, я сам их пёк. — Сокджин немного помолчал, открывая книгу и погружаясь в чтение. Атмосфера была натянутой струной между ними. Чим внутри боролся со своими сомнениями, решив, что терять нечего, он откусил от пончика кусок и, не ожидая от себя, издал тягучий звук. Ким повернулся в его сторону с горящими глазами. — Вкусно?! Нравится?       — Шутишь, хён? Это самые вкусные пончики в моей жизни, клянусь! — Чим продолжал жевать и запивать чаем. А Сокджин отрываясь от чтения, гладил по мягким растрепанным волосам взглядом. Какой же приятный день в такой уютной компании.       Они сидели два часа, разговаривая о всяких блюдах. Оказалось, что Сокджин обожает готовить, и иногда приходя к домовикам на кухню, помогает им готовить еду. И, естественно, об этом никто не знает. Чимин поделился, что ему нравится пробовать новое, изучать природу и просто быть волонтером на всех мероприятиях. На что Сокджин закрыл рот рукой, и тихо рассмеялся.       — Ты знаешь, что ты милый зефирка?       — Это потому что я выгляжу так?       — Нет, даже если бы я видел сейчас только твою душу, ты бы остался таким же.       Эти слова сжали сердце Чимина и тот, раскрасневшись, спешил спрятать свое лицо. Сокджин тоже готов был умереть от этого чертового смущения. Когда у них резко поменялась эта атмосфера?       Успокоиться их заставил чай с мелисой и медом. Чимин заглянул в учебник старшего по нумерологии.       -      Хён, ты разбираешься в этом?       — На то я и Когтевранец. — рассмеялся он, — Дай угадаю, тебе задали работу?       — Хён, я отдам тебе всё, но пожалуйста, помоги сделать это чёртово задание!       — Я помогу тебе, но… — Сокджин потянулся рукой к мягким волосам Чимина. — Сходи со мной на свидание.

***

      Как не закрывай глаза — не спится. Послышалось тихое сопение внизу на кровати. Хосок сжимал подушку, жался к ней носом.       — Юнги… Юнги… — повторял он, на что Чимин улыбнулся, все же, испытывать чувства к человеку казалось таким… естественным? Правильным? Возможно, что люди просто созданы для этого, не важно маглы ли они или маги.       Чимин перевернулся на бок, кладя себе на макушку руку, представляя, будто это рука хёна. Так невинно и нежно, разве он на самом деле такой? Простой и обыкновенный? Почему не хотел поцеловать, как делали все?       — Ащщ, так смущает… — Чимин натянул одеяло на голову и спрятался от того, что сказал ещё не знакомому хёну «да».       Его нежные мечты сами закрыли Чимину веки, увели в тёплый нежный сон, который трудолюбивый ребенок заслужил. И он не мог поверить, что вскочив раньше Хосока, он выспался. Кажется, в нем что-то начинало пробуждаться.       Они назначили их свидание на субботу.       «Только не забудь, я буду ждать тебя в выручай-комнате».       И Чимин думал, что до субботы, тот не пересечётся с Сокджином удобной минутой. Но каждый раз, когда Чимин выходил из кабинета, Сокджин ждал его. Попадался случайностью, он никак не мог признаться, что выучил расписание пуффендуйца.       — Эй-эй, Минни куда ты?       — Прости, хён, меня ждёт Сокджин-хён.       Хосоку оставалось горько усмехнуться, покачав головой. Может, это было как раз лучшим временем навязаться для пары к этому слизеринцу? Юнги собирал учебники, когда Чон швырнул свою книгу ему под ноги.       — Ох, я такой неуклюжий, — наигранно сказал Чон, поднимая учебник. — О, привет, хён, ты помнишь меня? — Пуффендуец забрал прядку волос за ушко.       Даже если бы Юнги и хотел, он бы забыл себя, но не его. Хосока нельзя забыть.       — Да, я помню.       — Вау, для меня такая честь, что ты меня помнишь! — Хосок подхватил за руку Юнги, выводя за собой.

***

      Суббота наступила, когда снег уже покрыл всю территорию школы. Стоял лёгкий морозец, и уже в 4 часа дня, стемнело. Чимин поднялся на этаж и бежал вглубь коридора. Его сердечко подскакивало бешеным пульсом. Что сейчас его ждёт? Сокджин —хён что-то приготовил для него?       Невероятное чувство предвкушения.       — Привет Минни. Выглядишь немного запыхавшимся. Мог бы и не торопиться. — Сокджин поправил прядь волос, убирая челку со лба. — Восхитительный, но не настолько как я. — Они вместе рассмеялись, Чимин ткнулся ему в грудь. Сокджин не мог дышать от его прикосновения. Тело все сковало. Этот ребенок, что он с ним делает? Пожалуйста, сердце, не бейся так сильно…       Они сели за стол, где на столах стояли подсвечники. Чимин захлопал в ладоши.       — Ох, Хён не стоило.       — Ладно, тебе.       Чимин сел рядом с Сокджином, не сдерживая радостную улыбку, сжал в своих маленьких ручках ткань брюк.       — Закрой глаза, — скомандовал Сокджин, наколдовав, что-то палочкой. И когда Чимин по команде открыл их, лежала карточка с Сокджином. Обычное его селфи.       — Вау, ты красивый… — Чимин пытался выдавить из себя радость.       — Да, я знаю. Но мы должны подписать их, — и указал на несколько стопочек одинаковых селфи.       Чимин сглотнул, уголки его губ опустились. А как же свидание? Он забыл его? Хён такой же, как и все, использует его и выкинет?!       Чим молча подписывал, пожимая губы от обиды. В голове у него подбирались слова о том, чтобы навсегда перестать общаться с Сокджином.       — Чимин, тебе нравится наше свидание? — спросил Сокджин мельком на сгорбившегося Минни.       — Угу… — промычал Чимин, и на снимок брызнули две слезы.       — Зефирка, ты что, ох, малыш, прости, я такой говнюк. — Старший быстро приподнялся и обнял Чимина, прислоняясь к своей груди.       Пуффендуец вдыхая запах сирени от старшего, постепенно успокаивался.       — Я хотел, чтобы был контраст. Но я не думал, что обижу тебя этим. И мне действительно надо было подписать эти дерьмовые карточки. Но если ты не хочешь…       — Нет, Хён, давай закончим эту работу… — Чимин мягко отстранился и шмыгнул носом.       — Я никогда за это себя не прощу, — Ким стёр с пухлых щечек влагу. — Я обещаю, что после этого начнется наше свидание, хорошо?       Когда все карточки были подписаны, Сокджин сложил их к себе в карман, расширив его магией.       — Акцио плащ, — произнес Ким, накидывая на Чимина плащ, после на свои плечи уже свой. Они впервые взялись за руки, выходя на улицу. Под ногами скрипел снег, и щеки Чимина сразу окрасились нежно розовым.       — Знаешь, не хочу забывать этот момент. Ах, где же я его посеял? Вот он. — Сокджин щёлкнул на камеру Чимина, и полароидная карточка с ним выехала из отверстия фотоаппарата.       — Вааа, ты так моргнул мило. Чим, приложил к плечу свою голову и впервые увидел себя глазами Хёна. Он на самом деле такой красивый.       — Обещай после моего выпуска не заводить свой фанклуб. — Они шли по аллее, и Сокджин смотрел снимки, которые сделал младший.       — Почему?       — Я буду ревновать. — Повернувшись к Чимину, сказал Сокджин.       Пуффендуйцу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что сказал Хён. У Когтевранца ужасно загорело от смущения лицо, и он решил поиграть в снежки. Бросался с ним, а потом валялись в снегу, открывая рты для новой снежинки.       — Знаешь, ради такой половины свидания, я согласен подписать все твои карточки.       Сокджин навесился над младшим.       — Ты же знаешь, что подписал себе приговор? — глаза старшего опасно горели и Чимин попадал в этот омут. Он кивнул.       Сокджин наклонился к нему, и когда Чимин потянулся к нему, то оставил на подбородке Хёна поцелуй.       На себе же почувствовал поцелуй в лоб.       — Ахахх, а ты надеялся я поцелую тебя в первое свидание? Ты что не знаешь правило первого свидания?       — Какое правило?       — Никаких поцелуев в губы. Хотя ты такой сладкий, что сдержаться трудно. — Сокджин улыбнулся, обнимая младшего.       Расходиться им не хотелось до того, что Когтевранец проводил Чимина до факультетской гостиной, и только напоследок обняв, чмокнув в макушку, смог отпустить его. Пожелав напоследок хороших снов.

***

      Улыбки уголками губ и теплые взгляды мельком. Они знают, что настолько близко, но даже не могут коснуться друг друга, под чужим взглядом. Джин ненавидит вечера пятницы, Чимин тихо ревнует, то и дело кряхтя в маленький кулачек. Но уйти не может. Как бы ни хотел.       Пока фанатки разбираются между собой, кто наступил кому на ногу, на бедро Чимина ложится ладонь.       — Я скучаю… — его голос тихий, а глаза большие и грустные. Сердце Чимина болезненно сжимается, не выпуская вдох.       — Я же рядом… — отвечает Чимин, не в силах положить на руку свою ладонь.       — Хочу держать только твою ладонь… — говорит Сокджин, когда к нему подскакивает девушка из Гриффиндора. На его губы залезает фальшиво-милая улыбка, а ладонь покидает бедро Чимина.       Пуффендуец, плюхается лицо в учебник, и как после этого не влюбиться в хёна? Его рука хватается за жилетку, сжимая около сердце.       «Хён, брось их, ради меня»       «Ты же не такой как остальные. Или ты с лёгкостью заменишь их на меня?»       Чимин засыпает на страницах учебника, и посреди фансайна. Сокджин резкими движениями рук скидывает с себя мантию, накрывая ею плечи Чимина.       Младший издает тихий вздох и мило шмыгает носом. Девушки недоуменно смотрят, как Когтевранец задерживает нежный взгляд на этом милом Пуффендуйце и внутри у них разгорается огонь ненависти.       Это определенно не к добру.       Тихий шепоток слышится из коридоров, и Чимину кажется, будто каждый ученик это змея. Которых он так боится. Гладкие, они скользят за ним, следуют по его следам по ворсу ковра. И Чимин начинает бег. Ноги в ускоренном ритме двигаются, одна сменяя другую, но и это даже не поможет. На пороге вылезает василиск с тремя головами. И вокруг гаснет свет. Только единственный луч над ним. Маски голов василиска снимают девушки и наступают на Чимина, как на жалкую букашку. Давят с хрустом. И никто не слышит его истошный крик.       — Чимми, Минни… проснись, я здесь, эй, это плохой сон. Всего лишь плохой сон, я с тобой… — Сокджин прислонил его к себе, дрожащего и плачешущего.       — Всё хорошо, я защищу тебя. — Ким перебирает его волосы, и целует в макушку. — Сон уже позади, забудь его… Здесь только я. — Чимин, шмыгая носом, отстраняется, осматривая пустой кабинет.       — Я похоже заснул…       — На самом деле, я бы даже не пришел, если бы не было тебя, — пальцы старшего, все ещё перебирают пушистые волосы Чимина, пока тот тяжело дышит. — Что тебе снилось? Почему ты так кричал?       Чимин снова прижался к груди Когтевранца.       — Не хочу вспоминать. Давай посидим так…       — Хорошо, зефирка. — Сокджин чмокнул в лоб пуффендуйца, разрешая ему ещё подремать.       Но вряд ли Чимин мог теперь заснуть. Он все ещё помнил страшные ядовитые клыки.

***

      Снег все сыпал и сыпал, заметая травы и деревья. Укрывал одеялом, погружая все живое в долгий сон до весны. Чимин смотрел в окно, наблюдая за снегом в библиотеке, пока Сокджин отлучился на кухню к домовикам. Чимин отвлекся от окна, когда напротив его подвинулся стул.       — О, Сокджин-хён, ты… — Чимин осекся, когда увидел перед собой девушку. — Извините, я…       — Ох, не переживай… Ты же… Пак Чимин?       Чим нервно сглатывает, когда слышит, как в библиотеке раздается только его стук сердца. Почему же так тихо? Или это затишье перед бурей? Девушка злобно улыбается, смотря, как зрачки Чимина сужаются. Кажется, младший все-таки наступил в змеиный выводок.       — Ты даже не состоишь в фанклубе, и у тебя нет его членства, чтобы сидеть рядом с ним. Дышать одним воздухом и смотреть на него, как смотришь ты. Твой сальный взгляд меня бесит, Пак Чимин. Как такое ничтожество, как ты, смеет сидеть рядом с ним? Когда мы дожидаемся мучительными днями?! — её голос становился шипением. Из уголков библиотечных полок вылезали девушки. И у всех был значок Сокджина.       Пак вскочил из-за стола, отходя назад, но его окружили и позади.       — Убирайся.       — Не попадайся нам на глаза.       — Свали.       — Такой урод не может даже мечтать о таком парне, как Сокджин.       Чимин закрыл уши. Голоса смешивались в единый гул. Голову сдавило в тиски, и вся его боль перешла в виски. Девушки, таскали его за мантию, царапались и даже некоторые смогли дать ему пощечину.       — Что здесь происходит? — Сокджин крикнул. Его ноздри раздувались от гнева, резко поставлен поднос со всеми вкусностями, что он принес.       — Импедимента! — заклятье в толпу, замедляет действия девушек на несколько секунд. Прежде чем Когтевранец растаскивает от Чимина девушек. Берет его без сознания на руки.       — Но Сокджин-хён… — его цепляет за руку девушка.       — Отцепись. Фанклуба больше нет. Теперь нет. Вы все, все до одной, противны мне.       И девушки, смотря ему вслед, не хотят верить его словам.       Он несёт его так, будто боится потерять в единочасье. Будто Чимин рассыплется пылью по его пальцам, улетит по воздуху. В больничном крыле пусто, и Сокджин кладет Пака на первую же койку.       Глотая воздух большими порциями, он смахивает градины пота рукой, поднимая палочку.       — Вулнера сантетур… — шепчет старший, и кончик его палочки загорается мягким зелёным светом, залечивая царапины и побои.       Чимин открывает глаза, чувствуя тепло.       — Эй, не вставай… — Сокджин откладывает все попытки спрыгнуть с койки. Максимум что он разрешает это присесть. — Прости меня, — шепчет виновато старший, убирая палочку.       — Хён, но ты же не причем… — Чимин ловит его своими пальцами его лицо. Проводит подушечками пальцев по его щекам, осознавая, что они влажные, не от пота.       — Я причем, зефирка. Я породил этих змей. Я кормил их, выращивал. А теперь, когда у меня появился ты, они готовы впиться в тебя и растаскать на куски, — глаза хёна блестят от накатывающих слез. В груди так сильно ноет от мысли, что ещё бы несколько секунд и кто-нибудь из них нанес ему что-то серьезное помимо царапин и синяков.       — Посмотри на меня… — Чимин подвигает близко. — Я рядом, со мной все в порядке… я не…       Сокджин целует его в губы, резко для Чимина. Но так бережно, без натиска, осторожно беря за подбородок, ласкает его губы, пока Чиминни обнимает его за плечи. Его маленькие пальцы зарываются в затылок, а ротик все шире, пропуская язык Хёна. Заставляя Сокджина насладиться самым сладким зефиром, что он держит в своих руках. Их поцелуй желанный, необходимый для жизни. Пробуждает бабочек, заставляя щекотать ребра внутри.       Сокджин отстраняется от Чимина первым, и, открывая глаза, видит, как этот ненасытный ребенок просит ещё.       — Иди сюда… моя сладость… — Сокджин прижимает его к себе, обнимая. Чимин осознает, что только что вел себя так вседозволенно и доступно. Краснеет вмиг.       — Я так жалею, что не украл твой первый поцелуй, — шепчет Сокджин, играясь с мягкими волосам младшего.       — Он был первый для тебя… Только для тебя, Сокджин-хён, — Чимин, смелея, притягивает Хёна за затылок, целуя его. Вкладывая смесь из чувств. Его мысли, молчание, когда надо было сказать. Но теперь почувствовать не так трудно. Ведь сейчас важно лишь то, что они оба чувствуют это. Красавчик школы, любит пуффендуйца. И этому не сможет помешать никто.

***

      Им было сложно расстаться после. Не видеться всю ночь — большое преступление, вырост айсберга посреди лета.       Они пододвигают две койки вместе в больничном крыле, и долго лежат вместе. Каждый из них наслаждается дыханием-колыбельной. Их потихоньку уводит в сон сладкая нега и расслабленность. Но единственное, чего они не расцепляют — руки. Будто боясь на утро не найти того, кто очень нужен.       Но утром находится больше нужного. Чимин за огромным завтраком и прочими гостиницами. Он смущённый смотрит на все это, пока Сокджин не поднимается в помятой рубашке.       — Доброе утро, Хён… Ой… — не успевает произнести Чим, как руки втягивают его в мягкие объятия и заботливо чмокают в макушку.       — Ты рано вскочил. Я не насладился тобой… — шепчет он, и Чимин не может сдержать, как дрожит его тело россыпью фейерверков внутри. Так правильно, но так глупо.       — Приходил Тэ, Чонгук и Хосок —хён, они здорово волновались обо мне, но потом они увидели тебя и… — Чимин побагровел.       — И думать не хочу, что они тебе сказали. — фыркнул старший. — Я слишком боюсь тебя ранить, прежде чем делать такие вещи. Хотя должен признаться, кто-то до меня научил тебя целоваться.       Чимин уткнулся Сокджину в шею.       — Хён, ты меня смущаешь…       Как бы не было хорошо вдвоем, расстаться пусть на короткий срок им пришлось. Но Чимин не думал о том, что произошло в библиотеке. Спасибо его сознанию, которое помогло избежать кошмаров.       Чимин как всегда топчется у класса трансфигурации, высматривая Сокджина Хёна. Но того нет слишком долго. Чимин клялся себе, что он просто хотел уточнить. Но никак не быть свидетелем.       — Оппа! Ты же не можешь бросить всё! Ты не можешь бросить нас! — девичий писк раздражал, и Сокджин просто хотел уже забрать младшего, взять метлу и улететь далеко-далеко.       Но все что он мог делать, это стоять и недоуменно смотреть.       Чимин спрятался за стеной, надеясь, что его не заметили.       — Вы вынудили меня. У меня тоже есть личная жизнь, и вы…       — Смотри, оппа! Мы сделали это тебе… — девушка из Слизерина преподнесла памятный альбом, где на всех фотокарточек был клуб Сокджина. Как под его девизом девушки помогали школе, помогали нуждающимися. Но так же хорошо избавлялись от ненужного.       — Вау, это… — не находилось слов. Язык прирос к небу, и всё что он мог. Это удивляться. Они не были плохими, но…       — Оппа, а ещё мы планируем… — Девушка из Пуффендуя взяла его под руку и повела. И Сокджин пошел под мнимыми чарами «Империус».       Чимин кусал губы, спустившись в класс трансфигурации один. И все занятие он сдирал заусенцы до крови, Сокджин так и не объявился.

***

      Чимин старательно делает вид, что он в порядке, но друзья и мысли не могу вытянуть из него. И всё же ломают голову, как им быть. Пак не ест ничего уже третьи сутки, и постоянно обречённо вздыхает, будто чувствуя кончину мира, как никто другой.       — Дела сердечные. — Вздохнул Тэхён и Чонгук согласно кивнул, поддерживая мысль.       — Да это и понятно. Так он бы рассказал, что-ли, а то ходит убитый и молчит. Напрягает. — Хосок сидит вполоборота, наблюдает за столом Слизерина, где видит худую сгорбившегося спинку Юнги.       «Попался».       Но прекрасный вид на Юнги загораживает кое-кто покрупней. Когтевранец собственной персоной.       — Вы… — начинает, задыхаясь, Ким. — Вы, Чимина не видели?       А вот и корень всех проблем.       Хосок театрально хмурит брови, и мотает головой.       — Он уходил куда-то. Мы не знаем, хён, — сказал за Тэхёна Чонгук.       — Если увидите, напишите мне. Уже третий день от меня бегает. Иногда так, что даже схватить возможности нет. — Сокджин кивнул и выбежал из столовой. Хосок оглядел пустой стол, где сидел Юнги и обедал.       «Ащщ, ушел».       Чимин знает школу, и умеет наперед продумывать маршрут, чтобы не встретиться с Сокджином. Но в мыслях не встретиться не может. Его бросает в противоречия «скучаю по нему» и до «ему нужен фанклуб, а не ты». И все, что говорит себе Чимин — сплошная ложь. В которую он заворачивается одеялом, не хотя вылезать.       Но вылезать приходиться с неделю, сколько не обманывай свой организм, сыт одной болью не будешь. И Чим пробираясь за портрет, попадает в кухню домовиков и лично в лапы Сокджину.       — Я… эм… ну… пора… — выдает Пак, смущаясь, что провалился из-за воюющих китов.       — Постой… — Сокджин хватает его за руку, и живот Чимина в мольбе поет серенаду о «Ты знаешь, как хочется есть?».       Лёгкая улыбка появляется на его губах, и старший просит задержаться поесть, пока он помогает домовикам. Чимин чувствует себя маленьким ребенком, что наблюдает за процессом готовки старших. Дома ему никогда не давали возможности готовить. Сокджин хорошо ладит с домовиками, улыбается им и благодарит за любую мелочь. Оно и понятно, почему он любим не только людьми.       — Господин уже поел? Пакля может убрать тарелки господина? — Чимин замечает, как перед ним стоит домовиха, её мышиного цвета волосы забраны в хвост, а на розовом платьице белый фартук.       — Ой, я сам уберу, спасибо большое за еду.       — Нет, пожалуйста, господин! — взмолилась Пакля, вцепляясь в руку Чимина. — Пакля хорошая! Она сама уберет! Не убивайте Паклю, господин прошу вас!       Чимин никогда не видел такого ужаса в глазах домовика. Там смешивался страх, боль и любовь к прежним хозяевам. Те даже могли убить ее за малейшую провинность.       — Так, Пакля, опять за свое? Чимин друг. И это нормально, что он хочет убрать за собой, тебя никто не собирается убивать. Ты такая умница, да? Очень красивое платье. — Сокджин умел успокаивать своим красивым ласковым голосом.       Чимин смотрел, как домовиха слезла со стола и присоединилась к другим.       Но даже и думать о побеге не получилось. После кухни Сокджин провожал Чимина в гостиную Пуффендуя. И впервые он не знал, о чем с ним заговорить. У него было так много мыслей, что, когда он решил их озвучить, Чимин уже стоял у портрета.       — Чимин… — Ким дотронулся до его плеча и наклонился прошептать на ушко. — Если я тебе не безразличен, я буду ждать тебя завтра на зимнем балу. И только попробуй не придти, засранец.       Чимин сглотнул от опасного шёпота. В его низу живота отдавали горячие волны.

***

      Сокджин переминается с ноги на ногу в костюме. Парочки обходят его стороной, а он все ищет мягкие волосы и пухлые губы в толпе. И наконец, расстраиваясь, заходит в зал.       Тэхён и Чимин опаздывают на балл из-за того, что не могут добудиться Чонгука. Чопорный Хосок, ушел раньше всех, караулить своего белокожего принца. Заставив Чимина фыркнуть, но подумать о том, какой костюм будет на Сокджине.       Чимин бежит в серебряном костюме. Его волосы красиво уложены назад, а в ухе сверкает длинная серьга. Он вламывается за две минуты до начала балла и глазами находит удаляющийся массивные плечи в темном костюме.       Чим, боясь, потянул за край рукава. И свет в зале погас.       Аплодисменты присутствующих, в центр зала вышли опытные пары. Заиграла музыка и свет разлился золотым сиянием. Посреди этих пар выделялась нестандартная. Двое парней. Они улыбались глазами друг другу. Их движения были зачарованы, заставляли следить только за ними.       Хосок пробираясь между людьми, свистнул паре Сокджина и Чимина.       Чимин улыбнулся, когда старший прижал его к себе, огладив рукой скулу.       — Смотри только на меня, зефирка…       — Ты… бросишь фанклуб?       — Ах, вот она в чем причина, малыш, — Сокджин закружил младшего, а потом снова начал вальсировать. — Мы решили, что они могут взять собственное имя и делать хорошие дела сами от себя. Конец скучным фансайнам. Я только твой.       Эти слова звучали так честно, что Чимин подпрыгнул ему на шею, а Сокджин закружил его, прижимая к себе.       «Я так сильно люблю тебя, Чимин».       «И я, и я тоже люблю тебя, Хён».       Опоздавшие Тэ и Чонгук застали только конец танца.       — Они и без тебя помирились… купидон, — сказал Чонгук, щёлкнув по носу Тэ.       — Ну, спасибо спящая красавица… — улыбнулся Тэхён и был приглашен на танец.       В суете балла Хосок стащил бабочку с пайетками, шляясь в пустых коридорах, заставая лишь целующиеся парочки. Но кроме них был ещё один. Не похожий на других. В атласном сером костюме.       — Вау… — пробасил Хосок, вставая рядом с Юнги. Тот поднял голову, отрываясь от книги.       — Сегодня очень красивая луна. Необычная в сером цвете, да, хён? — сказал Хосок, улыбаясь своей фразе.       На лицо Юнги заползла улыбка и тот рассмеялся.       — Ты тоже хорошо выглядишь, мальчик из Пуффендуя. — кивнул Юнги, откладывая книгу.       — Эй, меня зовут Хосок. — возмутился Чон, но не был обижен.       — Да, прости, Хосок.       — Хён, ночь сегодня чудесная, и ты обязан провести её вместе со мной.       И у Юнги не было шанса, сказать «нет».