Ва-банк

— Вот, возьми, — кинув на стол шуршащий блистер с таблетками, Вероника присела напротив. — Что нашла. У меня как-то не хранится ничего для подобных случаев. — Случай предполагает неожиданное стечение обстоятельств, а не две бутылки виски на брата, — таблетка с характерным шипением растворилась в стакане. — Не было бы их, не пришлось бы ничего искать, — скорее констатировала, нежели всерьез укорила подругу, Инна, выглядевшая сейчас ещё белее и изможденнее, чем обычно. Видимо, терапия пошла насмарку. — Ну, между прочим, если б не этот «случай», я бы так и не узнала, что произошло в твоей жизни. В частности, за последнее время, — подмигнула девушка, в ответ словив более чем выразительный взгляд. Всё-таки спасибо её богатой мимике — благодаря ей она не разучилась понимать подругу с полуслова, даже несмотря на долгие годы разлуки. — Ну что, узнала? Легче стало? Или мои проблемы разрешились сами собой? — хмуро усмехнулась та, пригубив получившийся раствор. Но, тут же сморщившись, поставила его обратно, в прежней всеобъемлющей печали уткнувшись головой в заранее подставленную для этого руку, до этого мирно покоящуюся на столе. Вероника была почти не удивлена. Инна практически не изменилась за десять лет — с тех пор, когда они виделись в последний раз в холодной, но любимой Сибири. Уехав в Москву, Вероника стала преуспевающим адвокатом в крупной столичной фирме, а экс-однокурсница осталась преподавать в родном университете. Впрочем, как оказалось, к этой скромной должности прибавился статус владелицы компании, успешно раскрутившейся всего за несколько лет. И самым печальным образом совсем недавно оказавшейся на грани банкротства. Несмотря на очень недюжинные умственные способности, у Инны имелся один недостаток, порой усложняющей ей жизнь, — она совершенно не умела разбираться в людях. Вот и очередной партнер оказался не самым надежным. И теперь, не сумевшая хоть как-то исправить положение даже через столицу, женщина находилась в отчаянии. И Вероника, к своему великому сожалению, не могла ей ничем помочь. Нет, у неё водились какие-никакие средства, но, наверное, их не хватило бы для решения даже части проблемы, да и попросту знала — Прасолова из тех, кто принимает помощь не уловом, а удочкой. Хотя, если подумать, у неё на примете была одна. Которую ей, безусловно, швырнут обратно. Но других-то нет! — По-моему я знаю, как сделать лучше. Только прошу сразу тапками не швыряться и матом не ругаться, — она выставила руки в жесте «щита», энергично закинув ногу на ногу. — Короче, один мой знакомый… ну, как знакомый — бывший клиент, является продюсером одного современного телелохотрона — «Битвы экстрасенсов». Слышала? И сейчас он как раз ищет псевдомагов, типа второсортных актеров погорелого театра, для последующего сотрудничества. Проще говоря — кабала в организованных ими же «магических центрах». Так вот, я к чему это говорю... Нет лучшей рекламы твоей продукции, чем центральный канал! Тебе надо туда! Помашешь руками, вскользь упомянешь свою продукцию, и всё. Преданные фанаты разберут твою бодягу быстрее, чем горячие пирожки моей бабушки! Заготавливать успевать не будете! — в глазах женщины полыхали азартные фейерверки. Инна молчала. Её лицо хранило еще более хмурое и сосредоточенное выражение. — Да... — обреченно закивала она, подвигая блистер к подруге. — Я думала, это у меня голова больная, а тебе, оказывается, нужнее. — Повисла пауза. — Да ты что, издеваешься? — наконец вспылила она, что Вероника сочла добрым знаком. — Какое телевидение? Какая реклама? Какие экстрасенсы? Ты понимаешь вообще, о чём говоришь? — отчаянно жестикулировала она, кажется, мгновенно забыв о похмелье. — Я похожа на этих… клоунов? Или на актрису Большого театра? — Ну, это с какого ракурса посмотреть, — прищурилась женщина, внимательнее рассматривая подругу. Инна еще более безнадежно схватилась за голову. — Да и не нужны там актеры! Ни Большого театра, ни Малого. Скажешь пару слов по сценарию — тебе ж в победители не надо. Да и дорого. Овчинка выделки не стоит. Зато и слава, и успех. Ну, Инн… Сама подумай, какой у тебя еще есть выход? Женщина обреченно вздохнула. Выхода — нет. И она убеждалась в этом всё сильнее — с каждой минутой. — Это не выход, Ник. Это бред. Я привыкла работать другими методами. Более понятными и проверенными. И честными. — Да честный предприниматель — это нонсенс в наше время, — хотя именно таким нонсенсом Инна и являлась. Подруга всегда удивлялась, как ей вообще удалось подняться при её бесхитростной прямоте и непосредственности? — Ну, моя дорогая, пора менять привычки. И потом, не ты ли вчера плакалась, что, помимо прочего, еще не рассчиталась за долги отца, и почему капец, мягко говоря, грядет вам обоим. — Я? Плакалась? — да, пить стоило меньше. Вернее, вообще не стоило. Но надо было признать, что, к сожалению, Вероника права. Капец — это еще очень мягко сказано. И почему это всё происходит с ней? С ними? Хватит того горя, которого она нахлебалась три года назад, когда волна отцовского банкротства накрыла и её. Сколько порогов судов и всех возможных инстанций она обила, пытаясь отстоять право на свое личное, де-юре принадлежащее им с папой, имущество? Безнадежно — к великому позору для юриста. И ведь не понаслышке знала, чем это может закончиться. Помнила, как папа умолял не связываться с бизнесом. Но заставить её передумать — всё равно, что памятник сдвинуть с места, и в этом была заслуга его генов. Она использовала единственную возможность вытащить себя и папу из этой проклятой трясины, которая с каждым днем грозила затянуть всё глубже — до самого конца. И ведь ей почти удалось. Вожделенная соломинка была маняще, издевательски близка, но они не успели за неё ухватиться. Или всё же?.. Но как? Как она это сделает? И какие там будут гарантии? — Ты говоришь, за славой будут деньги? — издалека начала Инна, стараясь не допустить у подруги мысли о том, что она решилась на эту авантюру. — Они же заключают какой-то контракт, согласно которому обязуются отрабатывать это всё? — Ну, контракт-то есть. Но он заключается исключительно с финалистами. Тут тебе и миллионы на алтарь, и слив по полной программе. Кому надо. Поговаривают, там есть экземпляры со способностями. Но тебе это всё необязательно. Достаточно, чтоб тебя полюбило хоть какое-то количество народу. А уж место в телике и минимальный слив я тебе обеспечу — как-никак, два раза их спасла от огромного штрафа, — гордо выпрямилась она, с радостью наблюдая, как лицо Прасоловой приобретает более заинтересованное выражение, впрочем, в один миг став безнадежно-грустным. — Ага. То-то и оно. С чего ты взяла, что народ меня полюбит? Летать на метле и фокусы показывать я не умею. И, честно говоря, не хочу делать вид, что умею, — ибо мне давно не пятнадцать лет. — Зато им — пятнадцать. Это ж малолетки! Их обмануть проще простого! Они сами обманываться рады. И потом, мне кажется, у тебя есть всё для их любви. Ты красивая, интересная женщина. Молодая. Ну, почти. Бровь Инны возмущенно взлетела вверх. — Ну, это я про молодую. Да самый сок! И потом, я сейчас смотрю — у тебя взгляд нереальный прям. Погоди. У тебя ж карие глаза были? Линзы, да? Хотя, карие лучше. А эти прям… мурашки по коже! — Да, — женщина нахмурилась, разглядывая себя в зеркальце, предварительно извлеченное из косметички. В частности — свой не слишком довольный взгляд. — Да чего ты врешь-то? Взгляд, как взгляд. Тоже мне. Нашла ведьму. — Нет. Они тебе что-нибудь поинтереснее придумают. Как тебе «Хранительница Трудового Кодекса»? А что, по-моему — символично. Звучит, — засмеялась Вероника, подкрадываясь сзади и обнимая женщину за плечи. — Иди ты, — хвала богам, улыбнулась она, пряча зеркальце. — Ну, правда. Что делать мне, кандидату наук, среди этих ведьм, магов, шаманов? — Вот. То-то и оно. Нечасто в этом дурдоме встретишь нормальных, а тем более умных, людей. Там такие нужны. — Ну, поэтому их там и нет. — Будет, — Ника схватила в руки айфон и стала в нем что-то не к добру искать, заговорщически поглядывая на подругу. — Алло, Маша. У меня к тебе дело. То есть человек. Нет, не экстрасенс. Но очень хочет стать, — коварно подмигнула она, грациозно улетая в другую комнату под уничтожающий взгляд Инны. Убить её мало! Но и на это, к сожалению, не было никаких сил. Даже на то, чтобы воевать с ней по сему бесперспективному поводу. Она вернулась через пару минут с улыбкой до ушей. — Ну что? Можешь меня поздравить. И себя. Завтра у тебя встреча. То есть кастинг. — Дурдом! — констатировала женщина, выдавливая еще одну таблетку. Будет тут голова не болеть. Тут сердце заболит. — Ты подожди. Вот придешь туда — тогда и скажешь, — засмеялась она, принявшись кружить в незамысловатых па по кухне.