Ва-банк

Жизнь — удивительная штука. Порой настолько, что невозможно предугадать, что ожидает за следующим поворотом. И ни в коем случае нельзя зарекаться от чего бы то ни было: то, что вчера не могло привидеться в самом абсурдном сне, завтра может оказаться самой суровой реальностью. Спустя полтора месяца после того задушевного разговора Инна находилась в самом эпицентре «магической тусовки» — на знаменитой поляне, где ежегодно проводился отбор самых интересных для формата этого шоу «экстрасенсорных» экземпляров. В число которых согласно «купленным билетам» теперь входила она. Один Бог видел, как нелегко далось ей это решение. Как трудно и больно было обнимать на прощание папу, во всю силу актерского таланта убеждая его в том, что ей по душе эта авантюра, и что в том, что ей пришлось пойти на неё, нет ни грамма его вины. Впрочем, в первом женщина разубеждалась всё сильнее с каждой минутой нахождения в этом сумасшедшем доме: такого разношерстного непрекращающегося гула она не слышала даже от студентов в стенах любимого университета. Но у них и IQ находился на более высоком уровне, нежели у этих бекающих-мекающих, машущих всеми возможными, порой опасными предметами «экстрасенсов». Какая может быть честная Битва, когда у каждого за пазухой припрятано по ножу? И самое интересное, что на наличие психических отклонений никто из них, естественно, не проверялся. В том, что они есть у большинства присутствующих — она не сомневалась. Ибо не могла представить, как нормальный человек может прийти сюда и во всеуслышание называть себя чуть ли не потомком Будды в десятом поколении? Или они действительно настолько гениальные актёры? В таком случае, ей здесь делать нечего. Инна не имела обыкновения без нужды разглядывать посторонних людей, справедливо надеясь на то, что никто в свою очередь не станет рассматривать её. В своей привлекательности Прасолова, положа руку на сердце, всегда сомневалась. Но сейчас, неожиданно, то ли от безделья, то ли от тщательно скрываемого волнения, решила изменить своим принципам. И очень скоро поняла, что зря: внешний вид присутствующих в буквальном смысле резал глаз. Каждый искусно созданный образ так и искрил эпатажем, слезно умоляя — нет, требуя к себе внимания. И встретить здесь обычных, и тем более приличных людей, было действительно сложно. Как вдруг взгляд неожиданно выделил из толпы симпатичную рыжеволосую девушку, да так и задержался на ней. Удивительным образом, она выделялась среди всех, несмотря на то что на ней нельзя было увидеть ни ярких украшений, ни пышных шалей, ни странных, пугающих масок. Довольно высокая, она при этом не казалась чересчур худой (как она сама — в чём душа держится), а обладала плотной конституцией, при которой её вряд ли можно было назвать толстой. Почему-то Инне подумалось, что именно такое телосложение можно назвать идеальным, хотя она никогда ранее не задумывалась об этом, как и не привыкла подгонять никого и ничего под какие-то стандарты. Интересно, и что заставило её принять участие в этом балагане? Оставалось надеяться — не то, что саму Инну. Такая молодая, красивая — вокруг столько возможностей. Как ей пришло в голову ввязаться в дерьмо под названием «шоу-бизнес»? Хотя. То ж молодежь. Им надо, чтоб всё и сразу. Слава, деньги, успех. И неважно, каким путем — пусть даже самым грязным и традиционным для этой сферы. От этой мысли стало тошно, да так, что сильнее захотелось свалить отсюда как можно скорее. — Расскажите что-нибудь о себе, — поздно. За неожиданным созерцанием и тяжёлыми думами она не сразу заметила внимательное око камеры, устремленное прямо на неё. И теперь внезапно смутилась, да так, что не могла произнести ни слова. Чёрт, а это оказалось волнительно, несмотря на то, что по роду деятельности она привыкла к публичности. А впрочем, чего она парится? Состроив самую невозмутимую из всех возможных гримасу, она вещала: — Ребятушки, оно вам надо? Давайте так: я не маг, не демон, не посланница загробных миров. Вы всё равно меня вырежете. Вот и ступайте. Вон, какие интересные экземпляры ходят тут. — А вы не интересный экземпляр? — не отставали они. — Зритель решит, — развела руками женщина. — А вы уверены, что он вас увидит? — Если я пришла сюда, значит уверена. Иначе чего бы мне тут делать? Слава Богу, попытав её ещё пару минут, многоуважаемые представители команды «Битвы Экстрасенсов» переключились на худощавого парня во всём черном, опирающегося на такую же черную, загадочную трость. Будь она моложе лет на пятнадцать, он вполне мог бы её заинтересовать. Сейчас же казался сущим клоуном и выпендрежником. «Экстрасенсы, две минуты на подготовку! Идём на Басманную!» — объявление, прогремевшее как гром среди ясного неба, вызвало ещё больший балаган. Не сразу удалось поверить, что оно обращено и к ней.

***

Путь показался Инне не таким уж и лёгким. Она прошла бы его гораздо быстрее и безболезненнее в гордом одиночестве, нежели в числе трех сотен разморенных жарой черепах. По натуре она являлась человеком крайне деятельным, и любое, даже минутное бездействие казалось женщине пыткой. Ширма, как ни странно, принесла положительный результат. Спасибо Нике и её проверенной информации. Подложить пиявок — как «мистично». Возможно, даже мерзко, но её таким уже не напугаешь. Осталось на блюдечке с голубой каемочкой, как можно более оригинально, подать информацию дорогому зрителю. Впрочем, с этим она справилась на пять с плюсом. После пяти часов ада под названием «съёмки». И нет, самыми изматывающими стали не голод и усталость — ко второму у неё был иммунитет, а не есть она могла сутками, порой доводя себя до истощения, а эти слишком странные люди. Совершенно точно сумасшедшие, они чуть ли не бились в конвульсиях, подходя всё ближе и ближе, стремясь нарушить правила игры и любыми способами угадать, что находится за ширмой. По сравнению с ними эта девочка, тихо колдующая со свечкой, казалась самой адекватностью. И почему она снова обратила на неё внимание? — Скажем так: за ширмой происходит процесс гирудотерапии, — мило, почти искренне улыбнулась она, когда , наконец, подошла её очередь. Съели? Вот и народ съест. И пусть потом только попробует её не полюбить. Пусть только попробует не «схавать» её товар. Иначе всё напрасно…

***

Мэри чувствовала себя крайне неуютно. Мило ли дело — вдруг оказаться за тысячу километров от родной глухой деревеньки в шумной Москве, под прицелом бесконечных камер? Это решение далось ей крайне нелегко. Оказавшись среди огромной толпы, давящей своей головокружительной энергетикой, она жалела об этом всё больше и больше. Негатив, злость, соперничество, казалось, сочились из каждого угла, от каждого находящегося здесь человека. Спасибо Эвелин — без её услуг переводчицы и дружеской поддержки девушке было бы совсем несладко. И, возможно, она бы сбежала из этого сумасшедшего дома. Нет. Она преодолела тысячу километров не для того, чтобы так малодушно поступить. Она уверена в своих силах. Она уверена в своей победе. — Гляди, тот парень на тебя смотрит, — неожиданно хихикнула переводчица. Мэрилин хмыкнула. Знала бы та, что она заметила этого парня значительно раньше — после первого, не слишком дружелюбного взгляда, брошенного им в её сторону. Впрочем, отвеченного взаимностью — практически мгновенно. Очень надо! Мне тоже не больно нравятся худощавые, утонченные мальчики в неестественно-голубых линзах! То, что это линзы — она не сомневалась. Хотя, стоило признать, его взгляд был и вправду пронзительным. Гипнотическим. Давящим. Удушливым — так, что хотелось инстинктивно опустить глаза, только чтобы больше не видеть их никогда! Только чтобы остаться в живых. Но она не сдастся. Будет смотреть — до конца, до того, как он опустит глаза. Но нет. Приходится отступить. Не выдерживает, отводит взгляд, краем глаза зацепив мелькнувшую на губах самодовольную усмешку. — Слишком много пафоса, — выдавила из себя девушка. — Ну-ну. А по мне так — красавчик, — не унималась переводчица. Мэрилин уже не слышала её, ощутив на себе новый, уже другой взгляд. Безошибочно определив его обладателя. Точнее, обладательницу. Коей оказалась весьма привлекательная брюнетка не старше тридцати пяти лет. Облако вьющихся, едва ли доходящих до плеч волос обрамляло строгое, худое, как она сама, личико. Только если парня чрезмерная худоба делала слишком женоподобным, то она казалась, напротив, какой-то хрупкой и изящной. Маленькой. Отстраненная и растерянная, она будто находилась далеко отсюда — глубоко в себе, и уже не смотрела на неё… — «Экстрасенсы, две минуты на подготовку! Идём на Басманную!» прозвучало прежде, чем она отвела взгляд, мимоходом подумав о том, что у этой женщины нет никаких способностей! И от этого стало немного грустно. Почему-то она хотела бы с ней побороться в магической схватке.

***

Впрочем, Керро поняла, что ошибалась, перед следующим же испытанием «Багажник», увидев её в числе двадцати шести человек, благополучно прошедших ширму. Среди которых был и, несомненно, тот парень. Как и милая женщина в смешном экстравагантном наряде. Как и статная стервозная (что-то подсказало) старушка, то и дело пытающаяся ужалить присутствующих коварным ядовитым взором. — Ой, смотри, кто к нам идет! — огонек в глазах подруги более чем красноречиво сообщал о том, кто именно. — Привет, девочки, — на чистом английском произнес, нет — пропел, он, глядя на эстонку самым игривым взглядом. — Скучаем? — Ну, есть немного, — кокетливо улыбнулась Эвелин, накручивая темный локон на палец. — Нет, — Мэрилин категорично скрестила руки на груди. А ведь хорош, паршивец. Она мало удивилась реакции Эвелин на молодого человека. Было в нём, пожалуй, что-то притягательное. Даже магнетическое. Но её это почему-то, напротив, отталкивало, как плюс от плюса. Пожалуй, в этом и разгадка. Они оба сильные. Оба тёмные. Тьма — это, безусловно, хорошо. Это сила, это ночь, это тайна. Но что она без света? — А чего так? — он не собирался сдаваться. — Меня Саша зовут. Я ваш будущий конкурент и победитель. Будем знакомы, — широко улыбнулся он, обнажая страшные клыки — как у вампира. — Очень приятно, — подала изящную ладонь переводчица, очаровательно стреляя глазами. Но внимание нового знакомого было целиком и полностью сосредоточено на Мэрилин. — А вашей подруге, что, не очень приятно? И как её зовут? Эвелин разразилась заливистым смехом. — А, это Мэрилин. И, думаю, ей не менее приятно, чем мне. — Ага, — она надеялась, её лицо выражает всю степень «радости» знакомства с этим Александром. — Еще увидимся, — кивнул молодой человек, слава всем богам, удаляясь прочь. — Лапочка, — мелодично пропела Эвелин, провожая парня почти влюбленным взглядом. — Мне кажется, что он на тебя запал…. — Да. А мне кажется, ты — на него, — и почему всегда так? Почему мы нравимся тем, с кем не хотели бы иметь ничего общего, в то время как совсем рядом находятся те, кто готов на всё ради того, чтобы найти это общее даже там, где его нет? И не находят, в итоге разочаровываясь в этом человеке и во всём белом свете, ровно как и тот человек, не нашедший взаимности. Так мы и живем, бегая по замкнутому кругу, упрямо не теряя глупой надежды найти из него выход и счастье именно с тем человеком. Внезапно она ощутила на себе новый взгляд. Ей не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять — чей. Но она всё же обернулась, встретившись со слишком пронзительными не для экстрасенса серо-синими глазами. Инна мысленно вздрогнула, ощутив на себе взгляд выворачивающих наизнанку изумрудно-стальных глаз. Под которым дико захотелось сжаться, стать совсем маленькой, спрятаться, но отвести взгляд означало бы признать поражение, чего она допустить совершенно не могла. Подумаешь, какой-то взгляд какой-то девчонки, коих она толпами каждый год заваливает на экзамене! Зрительный поединок начал порядком изматывать, когда лицо девушки озарила светлая, адресованная ей улыбка. Не ожидавшая такого поворота сюжета и окрыленная её поддержкой, Инна не могла не улыбнуться в ответ искренне, доброжелательно, хотя давно успела позабыть, как это делается. Сейчас же это получилось само собой, так просто, как невозможно было поверить, как и отвести глаз от этой удивительной, кажется, ставшей ещё милее и солнечнее девушки… Всё-таки она не была похожа на её студенток… Только вот понять, хорошо это или плохо, она пока не могла.