Between two fires

Красавица Жизнь - как роза, цветет. Смерть ходит за нею - весь день напролет. Жизнь - госпожа, что в спальне сидит. Смерть - к этой спальне идущий бандит.©

Они втроем сидели за кухонным столом и пили чай вприкуску с каким-то самым обычным печеньем, купленном в круглосуточном магазине через дорогу. Мариан и Канда, казалось, витали где-то в своих мыслях, не желая никого в них посвящать. Напряженной атмосфера казалась только Аллену – он думал, что, стоит ему сказать хотя бы одно слово, и эта атмосфера накалится до температуры Солнца и просто взорвется, - и поэтому он был вынужден смотреть небольшой висящий на стене телевизор. Он, по природе своей, не очень любил это устройство. Каждый раз, когда он видел очередную размалеванную телеведущую или растолстевшего мужика в дорогущем костюме, покрытом блестками, ему казалось, что, вместо обычного приветствия, они произносят: «Я – дурацкий ящик. Я – Ти-Ви. Я – всевидящее око и мир катодного излучения. Я – маленький алтарь, поклоняться которому собирается вся семья». Он тихо вздохнул, мимолетно посмотрев сначала на Канду, а потом на своего отца. И именно в этот момент он смог заметить такой же быстрый взгляд, который они кинули друг на друга. Его словно осенило: сейчас он здесь лишний. Пожалуй, лучше сделать два последних глотка и покинуть кухню. Оставить их наедине – лучшее решение, определенно. — Ээ. Па, Канда, если я понадоблюсь, то я у себя, хорошо? – Они коротко кивнули, провожая Аллена взглядом. Услышав шаги, раздающиеся на лестнице, Мариан подал голос. — Теперь мы можем говорить, - с готовностью сказал он, отставляя от себя давно пустую чашку. — Да, - с некой отстраненностью произнес Канда. — Сейчас происходят не очень хорошие вещи. Значит, вы знаете об этом что-то? — Не знаю. Вернее, я не знаю, что именно у вас сейчас происходит. А там, может, и знаю причину. Но это зависит сам-понимаешь-от-чего. — Вроде понимаю. И, судя по всему, начать нужно мне, так? — Да. Давай сначала выслушаем тебя. Я хочу убедиться в том, что знаю, и, соответственно, узнать то, чего не знаю. — Хорошо, - кивнул Канда. – Началось все с появления вашего сына. Точнее будет сказать, с того момента, когда мы с ним вошли в дом одного очень интересного человека. Я не стану описывать то, что мы там увидели, но с уверенностью скажу, что человек этот с явными психическими отклонениями. После этого я и еще один полицейский решили найти хозяина этого дома, но тем же вечером парень, что отправился со мной, был убит. На следующий день была найдена записка, смысл который в общих чертах склонялся к тому, что нас, во-первых, конкретно спалили, а во-вторых, любой из нас может оказаться следующим. – Канда затих, словно что-то прикидывая в уме или просто вспоминая, а потом заговорил снова. — Да, останавливаться они на одном Кроули – так звали того парня, царство ему небесное – не собираются явно. Сегодня мы получили аудиосообщение, где говорилось о том, что следующим они планируют убить констебля, потерявшего одного члена своей семьи. Опять же, в общих чертах. Предположительно, говорили они об Аллене. Вот только один вопрос не дает мне покоя: зачем было предупреждать об этом полицию? Мариан задумался. Определенно, здесь действительно есть какой-то подвох. Вот только где и какой?.. — Что ж. Теперь, думаю, моя очередь рассказать все тебе. И, естественно, я надеюсь, что Аллен об этом не узнает до тех пор, пока я сам не решу, что он должен знать. А после мы уже подумаем, какая между этими событиями связь. — Я вас внимательно слушаю, - произнес Канда после того, как сел поудобнее, глядя на отца Уолкера. — Пожалуй, мне стоит начать с самого начала. Ты уже знаешь, что раньше я тоже был столичным полицейским. Аллен был тогда еще маленьким совсем – не грудным, конечно, но все же. Накануне всего я посадил за решетку одного преступника. Ну, вряд ли ты слышал об этом, но среди его многочисленных жертв были и девушки, и даже дети. Честно говоря, лично я впервые с таким тогда встретился. Естественно, я был очень и горд собой, и счастлив, что мне удалось поймать такого преступника. Буквально в тот же день один человек практически подловил меня в подворотне и потребовал освободить этого преступника любым способом. Ну, я же не идиот, я не согласился, однако думал, что он меня просто убьет. Но нет; он сказал мне, что дает время подумать, иначе хуже будет только мне и моей семье. Упоминанием о моей семье он заставил меня задуматься, и не удивительно: маленький ребенок и красавица-жена – серьезный повод обдумать эту ситуацию. В моих руках была судьба чуть ли не целого Лондона, в том числе и моей жены с Алленом. Тяжелый выбор, согласись. Хотя, возможно, ты и не поймешь. Не каждый ведь сможет понять, не оказавшись в этой ситуации. Помочь выбраться из тюрьмы преступнику, который убивает чуть ли не каждого на своем пути, и которого почти нереально было поймать, или же дать погибнуть своей жене и ребенку, но тем самым спасти многие другие жизни. Я принял решение. Я сказал себе, что я никогда не выпущу этого ирода, но и спасу свою семью. Я отказал тому парню, но не смог предвидеть одной-единственной катастрофы. Я не помню, что именно тогда было, но помню, что какой-то фестиваль. Моя жена возвращалась оттуда вместе с маленьким Алленом; я же тогда был на службе. Ближе к вечеру мне позвонили из больницы: моя жена и ребенок были там. Чудом Аллен остался жив, а жена скончалась еще до моего приезда туда. Позже выяснилось, что авария, в которую они попали, была подстроена. Я могу предвидеть твой вопрос, почему я не посадил за решетку или же не убил того парня, который был, без сомнений, виновен в этом. Он просто скрылся. Как сквозь землю провалился. Я не смог его найти, прочесав даже весь город. Еще один вопрос, который может у тебя возникнуть: почему я сразу не сдал его полиции? Потому что он был не один, и я знал об этом. Я знал, что у него есть сообщники, но понятия не имел, кто. Я так же знал о том, что, если поймаю его или убью сразу, то, естественно, моей семье тут же придет конец – уже не от его рук. Я до последнего надеялся, что сам смогу со всем разобраться, но я недооценил свои силы, в результате чего произошло то, что случилось в тот день. Я долго ничего не слышал о том типе, но недавно он объявился. Примерно с тем же заявлением, что и тогда. Только теперь в опасности Аллен. Парень, я не хочу допустить ту же ошибку, что и тогда, понимаешь меня? Если я буду действовать один, то исход не обещает быть хорошим. Поэтому я прошу тебя: помоги мне защитить моего сына. Вы ведь друзья, разве нет? — Мы не друзья, - буркнул Канда, чуть щурясь. — Но мы напарники. Этого достаточно, чтобы я не позволил ему отбросить коньки. Мариан усмехнулся, глядя в уверенные глаза Канды. — Да уж. По тебе не скажешь, что слова на ветер бросаешь. Думаю, тебе можно доверить моего сына. Но знай, что в стороне я тоже оставаться не собираюсь. — Тем лучше, - кивнул Канда. — Но что это вообще за типы такие? Вы ведь выходите каким-то образом на связь с одним из них, так? И вы снова не можете сдать его полиции, потому что..? — Потому что я по-прежнему не знаю, кто его сообщники. Они – самая обычная преступная группировка, и единственное, что отличает их от остальных таких же – то, что они самые опасные. Сдать полиции одного из них означает навлечь на себя его пособников. Но я уже примерно знаю, что буду делать. От тебя мне нужно лишь то, чтобы ты приглядывал за Алленом, пока я не могу быть рядом с ним. — То есть, вы не собираетесь посвящать меня в свои планы? — «Хочешь обмануть врага, сначала обмани друзей». Ты можешь все испортить, если будешь знать. Все это должно быть импровизацией, но хорошо подготовленной импровизацией, понимаешь? — Не совсем, - честно ответил Канда. — Но, полагаю, я просто должен довериться вам. — Именно. И еще ты должен следить и за собой, да? Ты тоже не застрахован от того, что они могут грохнуть тебя в любой момент, парень. Поэтому беречь тебе надо сразу две жизни. Уверен, что справишься? — Я сержант полиции. В моей работе промахи недопустимы. — Замечательно. И… Дай мне одну минуту. Я подумаю над тем, что рассказал мне ты. Канда кивнул и подошел к окну. Он не слишком хорошо понимал всю эту ситуацию, зато одно он знал точно: многое теперь зависит от него. Действительно ли он готов взвалить на себя не только свою, но и чужую жизнь? – да. Будет ли он бороться до конца, сможет ли пожертвовать чем-то, если придется? – да. Защитит ли он своего напарника? – да. Он будет думать о себе в самую последнюю очередь. — «Никогда не знаешь, что придет завтра – новое утро или новая жизнь». Тибетская мудрость, - Мариан встал рядом с Кандой, доставая из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку. — Это не детская игра, и мы должны быть осторожны. Я уверен, что те ребята из тех, кто мстит до самой смерти. Но обычно твоей. Мариан выдохнул клуб дыма, и он медленно распространился по кухне. Уолкер не стал открывать окно, чтобы не впускать морозный воздух. В прочем, он и так почти никогда не открывал окно, когда курил: ему нравился запах сигарет. Вдыхая сигаретный дым, он постоянно вспоминал о том, что однажды этот яд его убьет; а, значит, сейчас он живой, и это дарило хоть какую-то надежду на будущее, которое могло бы стать хоть чуточку лучше, мол, «смотрите! Я все еще жив! У меня еще есть шанс сделать свою жизнь лучше!» Но все это будет бесполезно, если с его сыном, единственным родным человеком, что-то случится. — А что насчет того звонка? – спросил Канда, скрещивая руки на груди. — Вы это уже обдумали? — Обдумал. И понял, что ничего не придумал. Кто там у вас в отделе старший инспектор? — Комуи. Вы же знакомы с ним? — Да, - Мариан кивнул. – И поэтому об этом звонке я хочу поговорить с ним. — Хотите попытаться узнать его по голосу? Не выйдет. — Не только голос может помочь узнать кого-то. А сейчас, мой новый друг, - Уолкер все же открыл окно – для того, чтобы выкинуть в него скуренную сигарету, и подошел к одному из шкафчиков, что были прикреплены к стене. Он достал оттуда бутылку «Лафройга», шотландского виски, вкус которого очень нравился Мариану, и потряс ею в воздухе, - я надеюсь, ты составишь мне компанию. Аллен спустился вниз, чтобы узнать, чем его отец и Канда занимаются на кухне столько времени. И стал он наблюдателем одной очень забавной картины: стол между ними был заставлен не одной и не двумя бутылками; Канда, с засученными до локтя рукавами рубашки, почти весь навалился на стол; Мариан же, наоборот, откинулся на спинку стула настолько, что было странно, как он еще не перевернулся вместе с ним. — А дело в том, что, - сказал Уолкер-старший. – Дело вот в чем. Дело в том, что... Именно в том. Что. Он попытался сфокусировать взгляд и перевести его со стакана недопитого виски на Канду. — Дело в том, - повторил он, пытаясь быстро сообразить, в чем же, собственно говоря, это дело, - в том, что. Все дело в них. В китах. В них самых. — Это такие рыбы, - кивнул Канда, пытаясь воссоздать образ большого кита со спинным плавником. Но почему-то вместо этого в его голову упрямо лез образ какой-то мелкой рыбешки из детской книги, на кита не похожую в принципе. — Нет! – возразил Мариан, погрозив пальцем перед лицом у Канды. – Нет. Это млекопитающие, и между ними есть большая разница. А разница в том… Разница в том, что. Разница в том… - Уолкер-старший чуть зажмурился, напрягая все извилины, что имелись у него в голове. — Разница в том, что они… — Разница в том, что они – киты, - гордо закончил Канда, очевидно, не понимая, что сморозил очередную глупость. — Вот! Вот именно. Они – киты, и именно поэтому они… Кто они там? А! Умные они, вот. — Все-таки ухрюкались… - выдохнул Аллен, прикрывая лицо ладонью. — Может, хватит чуть всякую нести? Канда, ну ты-то! Умный же человек… был, - он подошел все к тому же столу, за которым сам сидел несколько часов назад. Взмахом руки Канда дал Аллену знак замолчать. — Аллен, - начал Канда, поднимаясь со своего места и вплотную подходя к Аллену. Он не видел, как Мариан за его спиной усмехнулся. — У меня есть к тебе разговор. Серьезный и срочный. Аллен, чуть вдернув голову вверх, с подозрением покосился на Канду. — Алкоголь так сильно ударил тебе в голову? – он вздохнул, разворачиваясь и незаметно корчась от неприятного алкогольного запаха. — Пошли, раз уж тебе так приспичило. — Мистер Уолкер, - обратился Канда уже к Мариану, — подождите, пожалуйста. Я скоро вернусь. — Да ты не торопись, не торопись, - Мариан прокашлялся. — Я никуда не убегу. Ты это… Ну… Ну ты понял, да. Мы с тобой говорили об этом. — Понял, - с готовностью кивнул Канда и, пошатываясь, пошел следом за Алленом. А Мариан достал сигарету и закурил, в очередной раз заполняя помещение дымом. — Вот молодежь… Стоит их только споить, и они в чем угодно сознаться готовы. Вот, как надо допросы преступникам устраивать, а не их тупыми методами, от которых толку-то… Утро вырвалось тусклым серым мерцанием. Канда перевернулся на другой бок с целью нащупать на тумбочке свой будильник, но, протянув руку, он понял, что будильника-то нет. И тумбочки тоже. И вообще, с той стороны, где тумба должна стоять, находится холодная стена. Он открыл глаза и чуть приподнялся. События вчерашнего вечера отозвались невыносимой головной болью. — Что за… - почти неслышно выругался он, хватаясь за голову. — Проснулся? – в комнату заглянул Аллен с растрепавшимися за ночь волосами. — Вовремя. Спускайся вниз, завтрак готов. — А работа? Черт! Работа… - хрипло отозвался брюнет. — Сейчас около девяти часов, нам к десяти. Все нормально, - Уолкер зевнул и вышел из комнаты, оставив ничего непонимающего Канду в одиночестве. Канда спустился на кухню, где уже находились и отец, и сын. Вели они себя так, будто первый совершенно не замечал другого, и наоборот. Он перевел взгляд на завтрак: на столе возвышалась стопка блинов, совсем близко раздавался треск только что снятого со сковороды бекона с глазуньей, а так же обжаренных кружков помидоров. Очередная часть вчерашних воспоминаний яркой вспышкой вернулась к Канде. Он зажмурился от новой волны головной боли и вновь взглянул на Мариана. Он, как ни в чем ни бывало, стоял у плиты, заваривая кофе. Несмотря на большое количество выпитого им вчера спиртного, он был бодр и свеж. — У меня голова болит, - пожаловался Канда. — Хороший завтрак сделает из тебя совершенно другого человека. — Я бы предпочел остаться прежним человеком, но вот голову другую приставить можно, - сказал он. — Ешь, - приказным тоном сказал Мариан, садясь за стол. Канда стал есть. — Ну что, прошла голова твоя? – спросил Аллен, когда Канда, поблагодарив Уолкера и одного и другого за завтрак, собрался вставать из-за стола. — Нет, - честно ответил брюнет. — Не представляю, как буду работать. В его голове по-прежнему били сотни колоколов, она от них ходила кругом, и, кажется, реальность медленно искажалась. — Не умеешь ты пить, - выдохнул Мариан. — Вот. Пей, - он поставил перед Кандой кружку с водой и положил рядом белую таблетку. — Часа через пол боль должна пройти. — Спасибо, - Канда благодарно кивнул. — Спасибо за завтрак, - пробубнил Аллен и как-то странно посмотрел на Канду, так, что у последнего даже мурашки по спине пробежали. Отец это, кажется, заметил. — Что это было? – тихо спросил Канда, смотря Аллену в след. — А ты не помнишь? – Мариан немного удивился. — Нет, - с непониманием в глазах брюнет посмотрел на него. — Я тоже не помню. Наверно, он просто не выспался, вот и все, - Уолкер сложил руки на груди и оперся спиной о подоконник. Канде показалось, что Мариан блефует. — Кстати, если ты тоже не поторопишься, то опоздаешь. — Ах, да. Спасибо. И за гостеприимство тоже спасибо. — Не стоит. Если кто и должен говорить спасибо, то это я. Уже много лет мне приходилось держать все в себе, а тут появился ты, и теперь мне как-то легче даже. Ты выслушал меня и, пожалуй, ты единственный, кто еще не назвал меня отвратительным отцом. Думаю, теперь я с новыми силами смогу бороться. — Я думал, что вы плохой отец. Но сейчас я понимаю, что вашему поведению есть причина. Вам тоже тяжело пришлось. Когда все это закончится, - Канда отошел к выходу из кухни, — я надеюсь, что вы, наконец, станете настоящей семьей. Мариан промолчал, только улыбнулся, когда Канда покинул кухню. — Я думаю, - сказал он в пустоту, — что они прекрасные напарники. Мой сын в надежных руках. Когда Тики проснулся, у себя под боком он увидел брюнетку, с виду которой нет и двадцати лет. Около пяти минут ему потребовалось на осмысление того, кем является эта милая девушка, а так же того, что он находится вовсе не у себя дома. Осторожно, чтобы не разбудить Трейси – кажется, так ее звали, - он приподнялся на локтях и посмотрел на часы. Это были не дедушкины карманные часы в серебряном футлярчике, а настенные ходики с маятником, под который Эдгар По с превеликим удовольствием запихнул бы кого-нибудь. Тихо, стараясь не разбудить девушку, он слез с кровати, глазами пытаясь найти свои брюки. Искать долго не пришлось: они валялись в самом углу вместе с его рубашкой. Усмехнувшись, Микк поднял с пола свою одежду. Не спеша, он надел брюки, попутно зевая, а после накинул белую рубашку, не удосужившись даже застегнуть пуговицы на ней. Тики вновь посмотрел на спящую девушку и задал себе вопрос: почему вчера он выбрал именно ее? Ведь были и другие варианты. И практически сразу же он вспомнил о том, что это их не первая встреча. Кажется, Тики был обязан ей… Только девушка об этом не знает. Точно так же она не знает и о том, что какое-то время назад она добровольно подставила своего брата, и, если бы все прошло, как планировалось, сидел бы он сейчас в тюрьме, ведь чем меньше препятствий, тем лучше. А еще она не знает о том, что этой ночью ее трахнул серийный убийца, и, если придется, она станет его жертвой. Когда человек становится полицейским, он неосознанно рискует не только своей жизнью, но и жизнью своей семьи. С братом Трейси произошло то же самое. Кажется, его Лави зовут, припоминал Тики. Он нашел кухню, но не смог найти, где что лежит. В итоге, как любой человек, которому когда-либо от начала Сотворения приходилось самостоятельно готовить себе завтрак на чужой кухне, он просто залил кипятком найденный в недрах небольшого шкафчика растворимый кофе без сахара. Отпивая кофе, он достал из кармана брюк свой телефон и набрал нужный номер. — Что у вас за шум? – хмыкнул Микк, когда в телефонной трубке послышались нечленораздельные звуки, а после них еще и грохот. — О, Тики! – радостно верещал голос. — Это Дебитто развлекается, ничего страшного. Как поживаешь? — Все отлично, как всегда. Лучше скажите мне, как дела у вас. И, пожалуйста, - Микк вздохнул, — передай Дебитто, что ему стоит вести себя немного тише. Джасдеро коротко посмеялся, и после нескольких секунд продолжил разговор. — Ему сейчас лучше не мешать. Я просто перешел в другую комнату. Мы поселились в довольно хорошем номере, знаешь, тут все так здорово, и обстановка такая мрачная, как будто исправно каждый месяц здесь происходят убийства, и к тому же… — Я вовсе не это хотел услышать, Джасдеро. Я, конечно, рад, что вы хорошо обустроились, но вы не забыли о своей настоящей цели? — Конечно, нет, - послышался очередной смешок. – Наши цели сейчас находятся буквально через пару номеров от нашего. Они никуда не денутся. — Вот как? Что ж, замечательно. Значит, я не ошибся, когда выбрал для этого именно вас. Надеюсь, вы ничего не испортите до кульминационного момента? — Ну, разумеется, мы будем стараться, правда, Дебитто? Ха-ха. Ты только скажи нам, когда наступит этот самый момент. — Думаю, завтра. В одиннадцать часов вечера. Плюс-минус полчаса. Сделайте все в лучшем виде. — Конечно. Мы обязательно справимся. — Рассчитываю на вас, - Микк сдержанно улыбнулся. — Пока-пока! Тики допил кофе и поставил пустую чашку на стол, кладя телефон обратно в карман. Тогда на кухню вошла Трейси, одетая в коротенький шелковый халатик, какой любят носить девушки, когда хотят произвести впечатление на мужчин, показав им все прелести своей фигуры. Разумеется, брюнетка вовсе не хотела производить впечатление на Микка. По правде говоря, она вообще забыла о том, что произошло этой ночью, и как же она удивилась, увидев мужчину за кухонным столом. К слову, она не была огорчена или разочарована, нет. Скорее, ей было все равно. — Утра, - произнесла она, прикрывая рот ладонью, чтобы зевнуть. — Доброе утро, милая леди, - Тики встал с места и подошел к ней совсем близко. — Как спалось? Обычно Тики быстро производил впечатление на девушек, как будто вводя их в транс. Разумеется, ничего подобного он не делал, просто его природное обаяние, а так же манера обольстителя, натренированная годами, давали о себе знать. Трейси же была другой: ее, казалось бы, мужчины не интересовали, как источник тепла, любви и ласки. Она хотела получить от них лишь животную страсть, отвлечься от людской тягомотины и просто развеяться, провести время в удовольствии. Разумеется, она никогда не легла бы под левого мужика. Но Тики – это что-то совсем иное. На брюнетку не действовало его обаяние, он просто был ей привлекателен как партнер, ни больше, ни меньше. Почему-то, увидев его впервые, она была уверена, что только с ним она может испытать тот оргазм, который захлестывает с головой, заставляя почти захлебываться в собственных чувствах, мыслях, возводит на пик блаженства, когда стирается малейшая грань между мечтами и реальностью. Она была уверена. Она свое получила. — Нормально, - она пожала плечами. — Ты планируешь остаться здесь или покинуть мою квартиру в ближайшем времени? Тики немного удивился, ведь раньше ни одна девушка не спешила его выпроводить. Наоборот, они готовы были умолять его остаться как можно дольше. Пожалуй, то, что она отличалась от остальных девушек, и нравилось Тики, заставляя выделять ее из серой массы остальных. — С твоего позволения, я должен уйти как можно скорее. У меня много работы. Прошу прощения, - он вежливо улыбнулся, демонстрируя ряд белоснежных зубов. — Хорошо. Если захочешь повторить – звони. Я внесла свой номер в твой мобильник. Найдешь меня под именем «Трейс», - она поставила чайник на огонь и насыпала в чашку кофе. — Благодарю. Я обязательно воспользуюсь такой возможностью, можешь не сомневаться. — Шпендель, может, ты объяснишь мне, по какой причине уже полдня дуешься на меня? Мне, конечно, плевать, но твое безмолвное мельтешение не дает мне нормально работать. — Я не дуюсь, - буркнул Аллен, застегивая на себе толстовку. — Но у меня было бы более радужное настроение, если бы ты, прежде чем что-то сказать, подумал дважды. Или трижды. А лучше вообще раз сто. — Если бы я еще помнил, что говорил, - произнес Канда, откидываясь на спинку своего кресла. — Если я сказал что-то странное, то просто забудь. Я не знаю, что наболтал там тебе, но уверен, что полнейший бред. Или чушь. Знаешь, как всегда бывает: люди в пьяном состоянии могут взболтнуть что угодно. — То есть, - Уолкер нахмурился, — все, что ты говорил мне вчера, было полной чушью. — Ну… - брюнет задумался. — Не помню. Но думаю, что да. — Вот как, - Аллен вздохнул и подошел к двери. — Я буду в кафетерии. Позовешь, как поедем. Уолкер хлопнул дверью. Не так сильно, как ею хлопают истеричные девочки в порыве злости. Это был самый обычный хлопок, но Канде показалось, что Аллен с удовольствием вложил бы в него силы раз в десять больше. Вероятно, думал он, воображение само дорисовывало ему всякие нелепые картины. И он задумался: что же вчера он такого сказал мелкому?.. — Пошли, - Канда выволок Аллена из кафетерия, который с не успел доесть свой обед. — Уже? — Уже, - Канда кивнул, остановившись. — Ты иди и собирайся, а я буду ждать тебя внизу. — Я ненавижу отношения, - тихо произнес Аллен, глядя в окно машины. — Из-за дурацкой привязанности. Привязываясь к кому-то, ты не принадлежишь самому себе, ты принадлежишь кому-то еще. Поэтому, когда этого человека нет с тобой, часть тебя исчезает вместе с ним. Я никогда не стану привязываться к тебе. Я не хочу, чтобы однажды ты исчез из моей жизни, забрав с собой часть моей души. — Что? О чем ты вообще? — Спроси об этом у себя, - Уолкер вздохнул. — Это твои вчерашние слова. Я вовсе не обижался на тебя или что-то в этом роде. Я просто думал над этими словами. Честно говоря, я не знаю, почему ты сказал об этом. Но я все равно пытался понять, что ты имел в виду, говоря такое. Ты сказал много странных вещей, но эта была самой странной. А потом ты сказал, что все было бредом. Мне стало казаться, что тебе плевать на мою жизнь. И тогда я не понимаю, какой тебе есть смысл защищать меня. Нет, разумеется, я тебя ни в чем не обвиняю. Просто не совсем понимаю, что происходит в твоей голове. Что ты чувствуешь на самом деле, что думаешь обо мне. Я хотел бы знать… если это возможно. Невозможно было определить, зарычал Канда или это был обычный стон. Но одно было ясно: вся эта ситуация ему не нравится ни коим образом. Канда прокашлялся. — Мелочь, я не стану оправдываться за то, что сказал тебе вчера, позавчера или неделю назад. Но я тебе скажу вот что: мне не плевать на тебя и твою жизнь. Понимаешь это? Было бы оно так, я бы не беспокоился о твоей шкуре. Возможно, когда-нибудь и настанет тот день, когда я перестану за тебя переживать. Но сегодня еще не он. Зачем за меня переживать, если порой мне кажется, что единственный, от кого меня стоит защищать, это ты? Аллен хотел сказать это, но промолчал. — Я не знаю, как обозвать то, что я думаю о тебе. Я не считаю тебя своим другом, но и как брата тоже воспринимать не могу. Однако, я понимаю, что нечто между нами – что-то большее, чем обычные отношения напарников. Порой ты меня бесишь, но я продолжаю за тебя беспокоиться. Приятели? Тоже вряд ли. Да и, думаю, не нужно давать никаких определений этой фигне. Сейчас меня вполне все устраивает, так зачем заморачиваться о чем-то еще? Затем, что я хочу знать, по какой причине ты ведешь себя так. Сейчас ты спокойный, а вечером будешь или грозиться меня убить, или с еле заметной улыбкой предложишь меня подвезти, а потом по дороге домой будешь рассказывать какие-нибудь истории. Аллен хотел сказать и это, но обошелся более короткой фразой: — Понятно. В тишине они доехали до назначенного места. — Это дом того мужика? Канда, что мы вообще тут делаем? Ты что, вернуться туда хочешь? — Не вижу смысла, ибо вижу лишь два варианта: либо он больше не возвращался в свой дом, либо он там, но поджидает нас с револьвером в руках. Я не такой придурок, чтобы намеренно идти на смерть, когда есть другие варианты. Мы лишь опросим некоторых личностей, вот и все. — Кого ты собрался опросить? — Тех, кого не удалось расспросить вместе с Кроули. Вообще-то, у нас хватило времени лишь одного человека, и дальше мы решили оставить все на следующий день. — Только одного?! Да чем вы занимались-то? — С ним-то мы и пытались обследовать дом еще раз. — Ясно… Подожди, что?! — Не ори, - прорычал Канда, закрывая Аллену рот. — Тогда мы еще не думали, что все так обернется. Иди за мной, - сказал Канда, выходя из машины. Аллен направился следом. Юу подошел к одному из многочисленных домов района и нажал на звонок. Дверь открыл блондин и удивленно посмотрел на незваных гостей. — Чем могу помочь? – поинтересовался блондин, ёжась от холода. — Добрый день. Мы из полиции. Сержант Юу Канда, - брюнет показал удостоверение, — а этот мелкий – мой констебль, Аллен Уолкер. Могли бы вы ответить на несколько наших вопросов? — А? Что-то случилось? – удивился блондин, но спохватился. — Ой, простите, проходите, пожалуйста, - он отступил назад. — Спасибо, - кивнул Канда, проходя внутрь. Когда дверь за ним закрылась, он огляделся: дом был вполне обычным, но обставлен был со вкусом. Единственным, что напрягало Канду, да и Аллена тоже, был брюнет, сидящий на диване в гостиной, на которую открывался отличный вид из коридора. — Какого черта? – прошипел брюнет, буравя взглядом полицейских. — Перестань, Уэнсли, - блондин покачал головой. – Простите его, этой мой… друг. Он не очень дружелюбен. — Как я вас понимаю, - Аллен понимающе кивнул, за что получил локтем в бок от Канды. — Меня зовут Брайан. Что случилось? — Скажите, вы знаете человека, что живет рядом с вами? Его зовут Скин Борик. — Нет, я не… Вернее, я знаю его, но никогда… Хотя, постойте-ка… Ах, точно! Около месяца назад мы встретились в больнице, у меня был… а, ну, это не важно. Так вот, мы тогда разговорились немного, и я узнал, что мы – соседи, - Брайан глупо улыбнулся. — Значит, вы знакомы, - Канда что-то черкнул в своем блокноте, что достал еще в машине. — Что можете сказать о нем? — Что он странный, - блондин пожал плечами. — Нет, он правда странный, верите? Знаете, говорить так о людях не очень хорошо, но он, - Брайан перешел на шепот, — псих. Ну, мне так кажется. Ну, знаете, когда мимо него прошел человек, у которого было разбито лицо, он посмотрел на него, посмеялся и сказал: «Крови бы побольше, и было бы вообще прекрасно». Так и сказал, понимаете? Я подумал, что он шутит, но, судя по его виду, говорил он серьезно. — То есть, вы заметили в нем некие маньячные наклонности? — Именно, - блондин кивнул. — Что-то еще рассказать о нем можете? Например, он не упоминал о том, что имеет несколько мест жительства? Или еще о чем-нибудь. — Дайте вспомнить… Нет, кажется, об этом – нет. Хотя говорил что-то о своих друзьях… Но я уже не помню, что. — Может, попытаетесь вспомнить? — Нет, простите. Не помню. — Тогда опишите его внешность. — О, это – пожалуйста. Сейчас… Среднего роста, темные волосы, не слишком короткие, но и не длинные, вообще у него прическа создает впечатление, что мистер Борик забыл о существовании расчески уже давно. Полноватый мужчина, крепкий. Еще шрам на лбу был поперек. — Благодарю вас, - Канда продолжал все записывать. — А ваш друг о нем ничего не знает? – наконец, подал голос Уолкер, который до этого изучал очень интересную стену. — Не думаю, - блондин мотнул головой. — Он ведь даже не встречался с ним… — С кем? – Уэнсли встал сзади блондина, чуть склонив голову в бок. — С соседом моим, - пояснил Брайан. — Не знаю, о каком именно соседе вы говорите, но, когда я шел сюда, из дома, что справа стоит, вышел какой-то амбал. Пронесся мимо меня с оскалом каким-то, чуть не сбил. Я бы с удовольствием забил его до полусмерти. — Не выражайся так при полицейских, - шикнул на него блондин. — Ничего страшного, - Аллен махнул рукой. — Пусть продолжает. — Дай сюда, - Уэнсли выхватил у Канды блокнот и пробежался глазами по последним записям. — Ну да, вроде он. — Значит, он был здесь… - Канда сощурился. — Можете сказать что-нибудь еще? — Не думаю, - Брайан вздохнул. — А, может, вы расскажете, что произошло? — Скажу лишь, берегитесь этого человека, если не хотите стать мертвым украшением его подвала, - Канда забрал свой блокнот, презрительно глянув на Уэнсли. Молча он открыл чужую дверь и вышел из дома. — Он бука, не обращайте внимания. Спасибо за информацию, - улыбнулся Уолкер, выходя следом. — Тааак, что дальше? – протянул он, пиная камень ногой. — Дальше – следующий дом. Хотя эти двое нам значительно помогли. Черт… Если бы мы появились здесь немного раньше, то, возможно, заметили бы его. — Ну, что ж поделать теперь. Остается расспрашивать остальных. — Да, - кивнул Канда, шагая к следующему дому. Говорят, что смерть отстает от жизни всего лишь на двадцать четыре часа с двумя перерывами на обед. Именно столько осталось жить одному из них. Если бы он обладал даром ясновидения, все сложилось бы иначе. Если бы кто-то из его окружения заметил подвох раньше, все было бы по-другому. И, пока он наслаждался предпоследним в своей жизни ужином, мистер Смерть медленно приближался к нему.