Between two fires

Быть комиссаром полиции очень сложно. И не только потому, что эта работа очень тяжелая и требует много бумажной волокиты, но и потому, что от них зависит, можно сказать, судьба всего города. И чем больше этот город, тем сложнее находиться на этой должности. Малькольм С. Рувелье был приверженцем строгих правил с самого детства. Здесь важную роль сыграло не воспитание, а обстановка, в которой он рос. Отец и мать – оба государственные служащие. Невозможно вырасти хулиганом, когда тебе постоянно напоминают, что нельзя своевольничать, иначе это опорочит имя родителей. Родители, к слову, почти не занимались воспитанием сына. Вместо них за маленьким Рувелье следила бабушка, которая отличалась своей добротой – иногда она припрятывала для своего внука где-нибудь в самых темных уголках шкафа пару лишних печений или же леденец. Тогда ребенок не понимал, что такое законы и зачем их соблюдать, ведь гораздо веселее жить так, как хочется тебе. Но дедушка, полисмен в отставке, и родители, иногда все же вспоминающие о том, что у них есть сын, оказали большее влияние, чем сердечная доброта любимой бабушки. Мальчик не хотел идти по стопам своих предков, он хотел работать с техникой – его совершенно не смущало то, что все, к чему он прикасался, тут же ломалось. Он учил физику, химию, он знал их так хорошо, что мог бы даже стать ученым, если бы в университете он выбрал соответствующую специальность, а не криминалистику. Но, как известно, случай способен изменить все. Бабушку убили, когда мальчику было тринадцать лет. Именно тогда он понял всю важность законов и принял решение защищать этот город, а вместе с ним тех, кто ему дорог больше всего. Суровый комиссар полиции нагонял страх на всех подчиненных. Некоторые негласно сравнивали его в злости с сотней ядерных бомб, но уважения к нему было не меньше. Все знали: этот человек самый ярый борец за справедливость в этом городе, никто не смог бы защищать Лондон так, как он. Этому человеку можно было доверить столицу. Естественно, Малькольм знал, что творится в третьем отделе Скотланда, в отделе под руководством Комуи Ли. Ему, как и всем остальным, эта ситуация очень не нравилась, и тревожное чувство не покидало его. В памяти всплывали какие-то обрывки, которые, возможно, могли бы помочь разобраться с этим, но они казались слишком незначительными и туманными. Он перевел глаза на лежащие перед ним папки с официальными досье на некоторых особо опасных преступников. Когда его рука потянулась к одной из них, раздался стук в дверь. — Войдите, - проговорил он, складывая руки в замок и кладя их на стол. — Простите, что потревожил, сэр, - в кабинет вошел упитанный мужчина лет сорока. Глаза его были спрятаны за прозрачными линзами очков, в руках он теребил свою фуражку, значит, волновался. — Кажется, у нас проблемы. Рувелье откашлялся и сел поудобней. — Присаживайтесь, - он указал на стул с другой стороной стола. — Я вас слушаю, инспектор Хеммерсон. — Д-да, - мужчина достал из нагрудного кармана своей рубашки платок и протер им лоб. — Только что со мной связались сержант Брахман с его напарником и сообщили, что сержант Биллингтон и констебль Грумм были убиты. Скончались они, видимо, от выстрелов, что обоим приходились прямо в сердце. Следственную команду уже вызвали на место преступления... Комиссар закрыл глаза и медленно вдохнул, затем выдохнул. — Снова... - тихо произнес он. — Что же здесь происходит? Сначала убийство в третьем отделе, потом два убийства в седьмом, теперь в вашем... - Он поднялся со своего места и отошел к окну, сжав руки в кулаки. — Следственную команду уже вызвали, говорите? Хорошо. Дождемся от них отчетов и тогда уже подумаем о том, что будем делать и о том, кто же стоит за всем этим. Надеюсь, ребята справятся с этим за максимально короткий срок. Убийство полисменов, причем уже не единичное, это не шутки. Спасибо, что сообщили. Что-то еще? — Нет, - сержант поднялся. — Если что-то случится, или я что-то узнаю, непременно сообщу вам, сэр! — Обязательно. Можете идти, инспектор Хеммерсон. — Есть! – Инспектор отдал честь и покинул кабинет комиссара. Рувелье вздохнул, когда картинки в его голове подобно пазлам начали медленно, но верно складываться воедино. Он подошел к высокому, громоздкому железному шкафу и открыл его. В самом низу стоял сейф не маленьких размеров, и комиссар, набрав нужную кодовую комбинацию, открыл его. Он вытащил одну папку. — Интересно, если бы ты сейчас был здесь, - комиссар усмехнулся, - все было бы иначе? – Он как-то бережно провел рукой по обложке папки. Она была помечена:

«СЕКРЕТНО МАРИАН УОЛКЕР Документы являются собственностью ШТАБ-КВАРТИРЫ ПОЛИЦИИ БОЛЬШОГО ЛОНДОНА «СКОТЛАНД-ЯРД»; содержимое совершенно секретно».

Они сидели в машине, но пока что никуда не ехали. Аллен съехал по спинке сиденья. — Ну как же так, - простонал он, - день почти подошел к концу, а мы ничего больше так и не узнали. Канда хмыкнул, кивая, и задумался. «Что-то здесь не так, - говорил он себе, - но что?..» — Точно! – он машинально стукнул по рулю, отчего раздался протяжный гудок, перепугавший даже птиц в округе. — Эй, ты дурак? Кому ты там сигналишь, голубям, что ли? – Аллен вопросительно вскинул брови. — И что еще за «точно»? — Шпендель, - Канда сощурился, что-то вспоминая, - ты помнишь, что говорил Комуи, когда поручал нам обследовать дом этого урода? — Точно не помню, но, кажется, он говорил, что жильцы жаловались на всякого рода шум... — Именно. Были получены жалобы на определенного человека. То есть, люди знали, на кого жалуются. А что мы видим сейчас? Практически все жильцы говорят, что совершенно не знают ничего об этом человеке, даже о его существовании. Будто бы всех тех жалоб и не было вовсе... — Ты хочешь сказать, что им всем стерли память? — Идиот, мы не в сказке находимся. Здесь либо запугивание сыграло свою роль, либо... Я не знаю, что. Ощущение, будто все это было подстроено с самого начала: все жалобы, трупы... — И что это значит?.. — А значит это лишь то, что мы с тобой, шпендель, и не только мы, стали чьими-то марионетками, причем очень послушными. Аллен задумался. Если они сейчас действительно пляшут под чью-то дудку, то, чем больше нити будут сковывать их, тем сложнее потом будет выпутаться. И постоянно в сознании всплывал вопрос: «Зачем?» Чего добиваются эти люди? Сейчас вряд ли получится докопаться до истины. Но кое в чем Аллен был уверен: если они хотят выпутаться из своих марионеточных нитей, то им надо действовать так, как не будет ожидать никто, даже они сами. Никакие планы и подготовки им не помогут. Теперь надо действовать спонтанно. Аллен думал, что это идеальный план, но вот что скажет об этом Канда... — Канда... - тихо начал Уолкер. — Подожди. Я тут еще прикинул кое-что. Те два парня, к которым мы пришли в первую очередь, они дали нам какую-то информацию. Про шумы в подвалах они, конечно, и словом не обмолвились, но, по крайней мере, они знали, о ком мы говорим. Это получается, что... Договорить Канде не дали два поочередных звука, похожих или на выстрелы, или на запуск петард. — Что это было? – с опаской спросил Уолкер. — Не знаю. Может, дети с петардами балуются. — Ты уверен? Это было откуда-то оттуда, - Аллен рукой указал в сторону дома Брайана. На мгновение Канда застыл, а после выскочил из машины. — Значит так, шпендель. Я запру двери, а ты пригнись и не показывайся до тех пор, пока я не вернусь, понял? Снаружи никто не должен тебя заметить. Прикройся чем-нибудь, усек? Не дай Бог, я вернусь и вместо тебя обнаружу здесь твой труп. Найду даже на том свете и прикончу второй раз. Все понятно? - Аллен молча кивнул, глядя в расширенные зрачки Канды. Юу был зол, и спорить с ним сейчас было подобно смерти. Когда Канда закрыл двери машины, Уолкер сделал все так, как он и сказал. Канда быстрым шагом направлялся к дому того белобрысого парня, имя которого он уже забыл. Его руки, сжатые в кулак, тряслись от волнения, а на лбу появилась испарина: он боялся за жизнь Аллена. Возможно, стоило взять его с собой, но и это могло быть слишком рискованно. Он шел, оглядываясь по сторонам, пока не дошел до нужного дома. — Твою мать... – пробормотал он, кулаком со всей силы ударяя по стене. Он быстро полез в карман за телефоном, но тот, как назло, не включался. Канда побежал обратно к машине, и на этот раз он не оглядывался. На ходу он снял сигнализацию и быстро распахнул двери машины. — Шпендель, - с одышкой проговорил Канда, мысленно радуясь, что с ним все в порядке, - дай мне свой телефон, у моего батарея села. — А что такое? – Аллен непонимающе распрямился и полез в карман за своим сотовым. — Я вызову следственную команду, - Канда выхватил у Аллена телефон и набрал номер. —То есть... — Да. Они убиты. Остаток этого дня все проводили по-своему. Но каждый из них чувствовал приближающуюся бурю. Некоторым будущее даже представлялось мрачным и ужасным, где нет никакого света в конце туннеля. А если он там и был, то это, по всей видимости, встречный поезд. — Эй, Канда, - Алма ворвался в комнату Канды, что сейчас приводил в порядок свою форму, и помахал белым конвертом, - угадай, от кого письмо? Канда невозмутимо пожал плечами. Ему-то откуда знать? — От издательства. — От издательства? Ну и? — Очень мило с твоей стороны говорить «ну и?», - ответил Алма обидчиво. — Они сказали, что опубликуют мой роман. — Да ну? Ну, поздравляю, - Канда, выходя из комнаты, похлопал Алму по плечу. — Эй, ты что, не рад за меня? – крикнул тот вслед брюнету. — Да рад я, рад, - Канда вздохнул, разворачиваясь к Алме лицом. — Просто мозги мои сейчас другим забиты. — Ах, ну да. У вас же там что-то серьезное происходит... Ну, это, они сказали, чтобы я через пару неделек к ним подошел. Не понимаю, почему не в ближайшие дни... Внезапно Канду охватило волнение, но он свалил это все на обычную усталость. Ночью он даже глаз не сомкнул. — Кто знает, что у них в башке творится. В общем, удачи тебе там. — Ага, и тебе... – мрачно проговорил Алма вслед сворачивающему за угол Канде. — Мистер Уолкер! – заверещала Линали, увидев на пороге своего дома мужчину. — Здравствуйте, - она кинулась к нему на шею. — Привет, - Мариан улыбнулся лишь уголками губ, приобнимая ее в ответ. — Твой отец все еще дома? — Да, - девушка кивнула. — Он в своей комнате, проходите, пожалуйста. Линали еще спросила, хочет ли мужчина чая или кофе, но он лишь отрицательно махнул головой. Молча Мариан потрепал ее по голове и, разувшись, пошел в комнату Комуи. Когда он толкнул дверь, проходя внутрь, то наткнулся на недоумевающий взгляд жильца. — Уолкер! Ты зачем пришел? Восемь утра, и мне скоро на работу. Через... — Я буквально на пять минут, - мужчина прошел внутрь комнаты и остановился у одной из нескольких полок, на которой стояли всякие безделушки и сувениры, видимо, привезенные откуда-то или им самим, или кем-то другим в качестве подарка. — Меня беспокоит кое-что. — Давай сразу к делу, - Комуи, надев на себя рубашку, нахмурился и сложил руки на груди. — Мне птичка нашептала, что у вас в Скотланде сейчас творится черт знает что. – Он взял с полки хрустальную канарейку и покрутил ее в руках. — Не могу пропустить это мимо ушей, поскольку там работает мой сын. — Ах, это... Аллен, наверно, сильно переживает, раз даже рассказал тебе об этом... — Не знаю, как сильно он там переживает, но проговорился мне об этом не он. — А... — Его напарник. — Канда?! – Комуи удивленно вскинул брови. — Вот уж не ожидал... — Сейчас не важно, от кого и что ты там ожидал. Мне нужны факты. — Мариан, ты что, собираешься взяться за все это? Нет, это недопустимо, запрещено, и ты должен это понимать как никто другой. — А ты должен понимать, что сейчас, возможно, решается судьба моего сына. Я и сам в прошлом полицейский, к тому же, мы ведь друзья, а? Поверь, Комуи, все это не шутки, а я, кажется, частично понимаю, что тут происходит. Я полагаю, что во всем этом замешаны те, из-за кого погибла моя жена, - он сжал в руках не то лягушку, не то какое-то другое животное из мрамора. – Тебе может пригодиться моя помощь. Не Скотланду, а тебе. — То есть, ты уже сталкивался с подобным?.. — Тысячелетний, - Уолкер взял в руки книгу, как гласила обложка, Стивена Кинга, раскрыл ее и бегло пробежался по первым попавшимся на глаза строчкам: «За поворотом дороги - маленький городок, где дети из чудовищной пуританской секты убивают всех, кто достиг "возраста искушения" - девятнадцати лет...» – Он называет себя так. Судя по всему, в этом замешаны его последователи. — Его последователи? Так, может, ты знаешь, кто именно? — Если бы, - Уолкер усмехнулся, ставя книгу на место. — Комуи, послушай. Я не собираюсь всерьез браться за расследование – у меня больше нет полномочий. Я всего лишь предлагаю тебе помощь. От тебя требуется лишь более полезная информация вроде бумаг и... Сообщение. Тот паренек говорил про какое-то голосовое сообщение. – Комуи хотел уже перебить его, но Мариан не позволил ему сделать этого. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Комуи, просто поверь мне. Я не преступник, я не собираюсь использовать эту информацию в других целях кроме как помочь вам и защитить своего сына. Ты должен понять меня. Комуи взглянул в глаза своего старого друга и понял: Мариан не переживет, если потеряет еще одного родного человека. К тому же, он был одним из лучших полицейских... — Ладно, Мариан, я... Я согласен. Только об этом никто не должен узнать и... — Не волнуйся. Это только между нами. Сможешь мне кинуть это самое сообщение и досье на всех из твоего отдела на электронную почту? — Зачем? – Ли удивился подобной просьбе. Конечно, он мог понять, зачем ему сообщение, но досье... — Хочу кое-что проверить. У меня сейчас дело одно есть, а к вечеру вернусь и все просмотрю. — Ладно, - Комуи кивнул. — Думаю, я могу тебе довериться. Оставь мне свою почту, на столе бумага и ручка есть. — Я позвоню тебе, если пойму что-нибудь. Канда сидел в своем кабинете, читая утреннюю газету, которую не успел прочитать дома. На этот раз не было совершенно ничего интересного, но он упорно продолжал бегать глазами по строчкам в надежде найти хоть что-нибудь стоящее. Хотя, скорее, он не сворачивал газету чисто из принципа. Шаги за дверью были слишком тихими, поэтому Канда их и не услышал. И только когда дверь открылась, и в проеме показался Аллен, он вскинул голову. — О, шпендель. Чего кислый такой? — А есть повод радоваться? – Уолкер вздохнул. — Слушай, Канда, - он обошел стол, встал сзади Канды, и, аккуратно приобняв его за шею, а подбородок положив ему на плечо, почти прошептал: — Я боюсь. Канда на мгновенье замер, и вовсе не от чужих рук на шее, а от этих слов. Внутри него словно механизм, заработавший по щелчку, что-то вспыхнуло. Это была не жалость, не сострадание, просто хотелось взять и защитить. — Эй, - тихо начал Юу, - все будет хорошо. — Не то, чтобы он был уверен, что говорить сейчас нужно это. Вернее, он был уверен как раз в обратном. Просто все слова будто кончились, потеряли свое первоначальное значение и теперь не имели никакого смысла. Все правильные и красивые фразы, которые он мог бы произнести, куда-то исчезли вместе с его суровостью. Канда не придумал ничего лучше, чем просто поднять руку и потрепать Уолкера по голове. — Чего ты боишься? Я вроде говорил, что не позволю никому тебя убить. — Я боюсь не своей смерти, - Аллен прикрыл глаза, - а будущего. Что ждет нас всех дальше? — Болван, - Юу щелкнул Аллена по лбу. – Не думай о будущем. Оно может быть как плохим, так и хорошим. Но это совершенно не имеет значения, пока мы живем в настоящем. Если голоден – подумай о том, что ты купишь себе пожрать, если хочешь спать – подумай о подушке и одеяле, если захочешь обычного человеческого тепла – подойди и обними кого-нибудь. Живи тем моментом, где ты сейчас, а не тем, который наступит через черт знает сколько времени. Думать о будущем не имеет смысла, если ты не можешь устроить свое настоящее. — Тогда можно тебя обнимать? — Если тебе от этого полегчает, - Канда пожал плечами, шумно выдыхая. — Ты вредный, но добрый, - Аллен покрепче обнял Канду, утыкаясь носом ему в шею. — А ты вредный и мелкий. Я не добрый по природе своей и совершенно не понимаю, почему отношусь к тебе как-то уж слишком хорошо. Если подумать, мы всего лишь напарники, но если углубляться, то это что-то гораздо большее. То, чему я не могу дать названия. Аллен засмеялся. Не громко, но засмеялся. — Это любовь! – важно протянул Аллен, получив подзатыльник. — Не мели чепухи. Я отношусь к тебе разве что как к младшему брату, но уж точно не как к предмету своего воздыхания. — Да ладно тебе, я же пошутил, тупой Канда. – И Канда поверил, совершенно забыв о том, что за каждой шуткой скрывается доля правды. — Какие планы на сегодня? – Аллен зевнул. — После обеда поедем и проверим одно место. Я, конечно, не уверен, но попробовать стоит. — Как скажешь, - Уолкер слабо улыбнулся. Вечером Мариан просматривал все, что прислал ему Комуи. Он прослушал сообщение, изучил каждое досье. — Непроходимые идиоты... – почти прорычал он, хватая телефонную трубку и набирая номер Комуи. В это время Ли уже был дома, и сейчас он читал какую-то книгу, попивая чай с бергамотом. Звонок от Мариана раздался на домашний телефон, и любимая сестра услужливо принесла его. Линали наблюдала за сменой эмоций на лице своего брата. Изредка из трубки слышались недовольные выкрики Мариана, и по мере продолжительности их разговора Линали поняла: все плохо. Ситуацию усугубил звонок, раздавшийся на мобильный. В первые же секунды лицо Комуи побелело. Он слабо кивал на реплики своего собеседника, а потом, сбросив звонок, тихо, почти одними губами, произнес: — Его убили...