Between two fires

Мариан вернулся домой позднее, чем ожидал. Аллен уже был дома и разогревал вчерашний ужин. Увидев отца, он лишь помахал ему рукой и спросил, не голоден ли тот. Мариан отрицательно помотал головой и пошел в свой кабинет. Кабинет – громкое слово для этой комнатки. Все было не на своих местах, разбросано, стол завален кучей нужных и нет бумаг; на небольшом диванчике, обтянутом коричневой кожей, валялись различные CD-диски, ноутбук, современные грампластинки, видео- и аудио кассеты; полки загромождали всякие вещи: здесь были игральные кости, книги, часы, два фонарика, газеты, журналы, три коробки сигар, путеводитель по Парижу и даже китайский болванчик. И это лишь то, что было на виду – никто, кроме Мариана, не знал, что находится в многочисленных коробках, стоящих по всему периметру. «Твою мать, Мариан, здесь сам черт ногу сломит!» - воскликнул Комуи, когда был здесь в последний раз. Это было похоже на настоящее бюро находок, иногда даже создавалось впечатление, что все вещи, которые испокон веков пропадали у людей, попадали именно сюда. Уолкер отодвинул ногой коробку, посмевшую встать на его пути, и прошел к своему столу. Рукой смахнув все ненужные ему на данный момент бумаги на пол, он включил свой компьютер и дождался, пока тот загрузится. Подперев кулаком подбородок, Мариан открыл свою электронную почту, на которую Ли так любезно, против всех правил, скинул ему секретную информацию. «Доверяет, значит...» - многозначительно заметил Уолкер, мысленно усмехаясь. К сообщению были прикреплены текстовые файлы с досье всех работников его отдела, а так же аудиофайл, который Мариан решил прослушать первым делом. — Какие нынче поэты пошли, - хмыкнул он, останавливая воспроизведение. А потом он взялся за досье, но интересовали его теперь только констебли, которых было всего четыре. Первые два – на Алана Баккинса и Жозефа Кортрупа – он отмел сразу, так как оба имели полные семьи, и вообще особого потенциала и тяги к работе у них, как было описано, не наблюдалось. Досье своего сына он решил не смотреть, и последнее, которое он открыл, было на Чаоджи. «Чаоджи Хан... Прям как Чингисхан. Но сомневаюсь, что тот мог бы стать полисменом». Он дочитал досье. Он закрыл файл. Он прикрыл глаза и медленно, считая про себя до двадцати, дышал. — Непроходимые идиоты... – почти прорычал Мариан, хватая телефонную трубку. – С чего вы вообще взяли, что следующим будет мой сын?! Линк со спокойствием удава, который уже много дней как мертв, брел в свой номер. Чаоджи он оставил доедать ужин; сам же Говард наелся, как ему показалось, на месяц вперед. — Да уж, - выдохнул он, почесывая затылок, - кормят тут очень даже... Линк прошел еще несколько метров, прежде чем оказался у своего номера. Он приложил к замку пластиковую карточку с микрочипом, которую почти всю дорогу держал в руках, и послышался щелчок, после чего дверь открылась. Он прошел внутрь и, стукнув по выключателю костяшками пальцев, огляделся, как будто за время его отсутствия в номере что-то должно было измениться. Но нет, все было так же, как и до его ухода: на диване, с включенным в розетку проводом, лежал ноутбук; большая плазма, висящая на стене, была выключена; сам же номер был в идеальном порядке, за исключением небольшого столика, за которым Линк работал. Он вышел на просторный балкон и открыл окно, сразу же почувствовав, как ночной воздух пробирается внутрь, пронизывает пространство, и поежился, чувствуя, как приятно холодок пробегает по его коже. Говард снял с себя пиджак, повесил его на спинку стула и поправил волосы, собранные в обычный низкий хвост. Он чувствовал свою усталость и подумывал о том, чтобы быстренько принять душ и лечь спать – работу можно доделать и завтра. Мысленно согласившись с собой, он направился в ванную комнату. Посреди пола, покрытого кафелем, лежал маленький таракан. На это он лишь покачал головой и прошел к ванне, пустив воду. Он вернулся в спальню, разделся и босыми ногами прошел обратно. Сидя в ванной, он думал о том, что вода здесь немного отличается от той, которая у него дома. Здесь она определенно другая, не такая жесткая, если можно так сказать о воде. Очень приятная. Потом он вылез из воды, тряхнул головой и вытер волосы полотенцем хотя бы так, чтобы с них не сильно капала вода. Затем, все с тем же полотенцем на голове, вышел из ванны. А таракана он оставил, где тот лежал – из уважения к умершим. Полулежа на кровати, изредка зевая, Линк что-то искал в интернете, когда до его ушей донесся громкий звук. Он сразу понял, что это выстрел, и, забыв о том, что он полуголый, поспешил выбежать из номера. За ближайшим углом он увидел уже безжизненное тело: это был Чаоджи. Дождавшись управляющего, он рванул обратно в номер, чтобы взять свой телефон и набрать номер Комуи. — Эээ... – промямлил Джасдеро, пытаясь слиться с сиденьем в машине. — Дождались. Гм... — Да ладно тебе, - улыбнулся Дебитто, провожая взглядом кучку местных полицейских, толкающихся возле отеля. — Мы успели выбежать из здания, а это главное. Сейчас там запрут все двери и возьмут каждого под контроль, - только и успел сказать брюнет, как услышал стук. Он опустил стекло и взглянул на полицейского, склонившегося над машиной. При свете ночного фонаря околыш на его фуражке, казалось, светился, и это немного пугало Джасдеро, нервно ерзающего на своем сидении. — Простите, господа, - полицейский приложил два пальца к своей фуражке и тут же убрал их, — вы были в этой гостинице пятнадцать-двадцать пять минут назад? — Простите, - вежливо улыбнулся Дебитто, поворачивая ключ зажигания, - мы, кажется, городом ошиблись, - и они уехали, оставив удивленного полицейского в одиночестве. Он успел только крикнуть «Эй, стоять!», как машина скрылась за ближайшим поворотом. — Эй, - к рассерженному полисмену подошел другой, с виду напоминающий пивной бочонок, - ты чего раскричался? – Он затянулся наполовину сгоревшей сигаретой. — Да вот, странные какие-то, уехали только что... Подозрительные. — Да забудь. Наркоманы, небось, какие-то. — Да. Ты, наверное, прав, - пожал плечами первый и, развернувшись, пошел в сторону отеля, напевая песню Пинка Флойда «Прощай, жестокий мир». — Мы возвращаемся, - выдохнул Дебитто, размяв голову. — Как? Уже? – разочарованно простонал блондин, отрываясь от созерцания пейзажа за окном. — Да, уже. Не слишком хорошая идея оставаться теперь здесь, после того, как этот дяденька заметил нас. Надо было сразу уходить оттуда, а не ждать несколько минут. — Это могло бы показаться как минимум странно – парочка, убегающая из отеля сразу после того, как раздался выстрел. — Какая разница. Все равно оставаться здесь теперь не имеет смысла. А, точно. Отзвонись Тики. Давай обрадуем его удачным исходом нашей вылазки. — Почему вы нам сразу ничего не сказали?! – Лави вскочил со своего места. Он уперся ладонями в столешницу и со злобой в глазах оглядел всех присутствующих в кабинете. — Спокойно, Лави, - прошептала Линали, кладя свою руку поверх руки Лави. — Что значит «спокойно», Лин?! Убивают моих друзей, а ты говоришь мне «спокойно». Может, мне еще заказать билет в первый ряд, купить попкорн и ждать следующего убийства? Какого, вашу мать, черта мы узнаем все так поздно?! Работаем здесь уже далеко не первый год, но находимся в неведении. Зато Аллен, который тут месяц с хвостом, в курсе всех дел. И началась вся эта херня после того, как он здесь появился! Аллен, понимая, что Лави абсолютно прав, виновато потупил взгляд. Он не знал, что ему ответить. Зато его напарник прекрасно знал. — Заткнись и усади свою задницу на место! – рявкнул брюнет, с силой ударяя кулаком по столу. Сидящие рядом Ривер и Аллен вздрогнули. Канда посмотрел на Лави, как будто в любой момент готов испепелить его одним взглядом. – Я прекрасно понимаю твои чувства сейчас, но это не повод говорить такие вещи. Если ты офицер полиции, будь добр держать себя в руках. Ты, в конце концов, не маленький мальчик и должен давать отчет своим словам и действиям. – Лави цокнул, после чего с грохотом сел обратно на стул. Джонни, глядя на это, покачал головой. Канда продолжил: – Мелкий знает не больше, чем вы все на данный момент. Я бы даже сказал, что есть вещи, о которых он даже не догадывается. Это всего лишь совпадение. Гребаное совпадение, черт подери! И на то, что мы ничего не сказали вам о последнем случае, есть своя причина. — Неужели? – осклабился Лави. – Как по мне, так вы просто сочли нас всех недостойными быть посвященными в ваши дела! — Лави, пожалуйста, перестань, – с нажимом проговорил Комуи. — Канда прав, этому действительно есть причина. Все дело в том… Мы просто не хотели вмешивать вас в это. Нам казалось, что они не станут трогать тех, кто не имеет никакого отношения к этому делу. Думали, сами сможем разобраться… – Он еще сильнее сжал пальцы, скрепленные в замок. — Мы и представить не могли, что такое может случиться! — И вот, что из этого вышло… – тихо произнес Ривер. – Возможно, если бы вы сказали нам сразу, это можно было бы предотвратить. — Все происходит слишком быстро, – Канда махнул головой. — В такой ситуации сложно думать объективно. Невозможно угадать, какая дорога приведет нас к победе, а какая – к гибели. Мы не можем знать заранее, как будет правильнее. Я считал, что, раз это изначально наше с мелким дело, то и разгребать всю эту херню тоже нам. Как оказалось, они так не считают. — Но ведь нельзя оставлять все как есть... То есть, - Линали заправила волосы за ухо, - надо тоже что-то сделать, я думаю. — Вопрос в том, что мы можем сделать. – Джонни посмотрел на Линали. — Это не так просто. — Нужно время, чтобы подумать об этом. – Лави поднялся с места. — Извините, я не могу сейчас здраво мыслить, – он быстро покинул кабинет, хлопнув дверью. — Простите, - Аллен медленно встал. – Возможно, это, правда, моя вина... Еще раз простите, - он почти бегом бросился из кабинета. — Я думаю, что нам всем стоит немного подумать. Проведем собрание немного позже. Кажется, не только Лави подавлен… – сообщил Комуи, вздохнув. — На данный момент вы все свободны. — Почему ты мне ничего не сказал с самого начала? — Лави остановил Канду, как только тот вышел из-за угла. — И я, и Комуи, кажется, объяснили, почему. Не только тебе, но и всем. Лави схватил парня за грудки и прижал к стене. — Этого не достаточно. Ты обязан был мне сказать! — Мне решать, кому и чем быть обязанным. Тебя, уж извини, в этом списке нет, - спокойно сообщил Канда, не совершая попыток освободиться. — Это все не шутки, Канда, как же ты не понимаешь! – Лави отпустил Канду и отвернулся. – Я думал, мы друзья, – не оборачиваясь, бросил он и собрался уходить. — Именно поэтому, – Канда поправил свою форму. – Потому, что мы друзья, я не сказал тебе ничего. Потому, что мы друзья, я хотел сделать все сам. Потому, что мы друзья, я пытаюсь не топить тебя еще больше в том дерьме, в котором ты, возможно, уже оказался! Я знаю тебя достаточно хорошо, и не ошибусь, если скажу, что ты обязательно свалил бы всю ответственность на себя, хотя не имеешь к этому делу никакого отношения. Они могли бы убить тебя сразу же, если бы ты взялся за это. Я думал об этом, поэтому не хотел, чтобы ты знал. Ты не смог бы оставаться в стороне. — О каком дерьме ты говоришь? – Лави обернулся и бросил на Канду непонимающий взгляд. — Я не уверен, но, быть может, тот случай, когда тебя обвинили в убийстве, был не совпадением. Мне кажется, что все это связано. — Объясни. Я не понимаю, как именно это может быть связано. С чего такие выводы? — Я не могу объяснить это. Нет, я не высосал эту идею из пальца. Всего лишь... – Брюнет задумался. — Знаешь, когда собираешь пазлы, картинка не получится, пока не положишь все на свои места. Здесь так же: пока я не соберу все воедино, пока не найду все отсутствующие детали, я не смогу сделать правильный вывод. Просто верь мне, кроль. Верь, как верил мне всегда. Лави слабо кивнул. — Я прошу тебя только об одном. Не действуйте в одиночку. Вы не одни, Канда. Мы тоже полицейские, и мы сами сможем позаботиться о себе. Гораздо важнее прекратить все это как можно быстрее, и если мы будем делать это сообща, то у нас все получится. Ты тоже должен верить в нас. — Теперь, когда я знаю, что их помеха – не только я и мелкий, то скрывать что-либо уже не имеет смысла. Ты прав. Вместе мы должны справиться с этим. — Да уж, - Лави усмехнулся, – кажется, с приходом Аллена изменилось кое-что еще... – На вопросительный взгляд Канды он улыбнулся. – Ты стал ближе к другим. — Не неси чушь, - нахмурился Канда, собираясь уйти. — Насчет мелкого: ты был немного резок. Может, он и не покажет этого, но твои слова могли задеть его. Ты всегда говоришь другим извиняться за свои слова. Настала твоя очередь. – Канда хлопнул Лави по плечу напоследок и оставил его. — Итак, - Тики, сидя во главе стола, сцепил руки в замок и поставил на них подбородок, — что мы имеем? — Глупых детишек-полицейских, которых с легкостью можно обвести вокруг пальца, – Скин Борик, крупный мужчина со шрамом на лбу, зевнул. — Можно поиграть с ними еще немного? — Если и играть, то всем вместе, – Роад, девочка-подросток с растрепанными темными волосами, сидящая на коленях у Тики, надула щеки. — Не все же удовольствие только тебе. — И не претендую на одиночную работу, – фыркнул Скин, глазами метая невидимые молнии в сторону Джасдеро. Он воровал конфеты у Борика, и последнему это очень, очень не нравилось. — Но все же, кто следующий? Как насчет того рыжего? Он меня бесит. — Чем же? – Тики иронично вскинул бровь. — Ты даже не знаком с ним. — Рожа его бесит, вот и все, – Борик на очередную попытку выкрасть у него конфеты отреагировал не только неадекватно, но и очень неожиданно. Он, по всей видимости, хотел всего лишь стукнуть Джасдеро по руке. Но вместо этого он – случайно – опрокинул на него стол. На него и тех, кто сидел по ту сторону стола. Тики на это сдержанно покашлял в кулак. — Пожалуйста, господа, - попросил он, – ведите себя… по-взрослому. — Тики дождался, пока стол поставят на место под громкое гоготание Борика. Встретившись взглядом с недовольным Шерилом, старшим братом Тики, что сидел на стороне «пострадавших», Скин сразу умолк. — Я не думаю, что сейчас убивать кого-то из них – хорошая идея. Оставим их в покое – ненадолго, разумеется. Пока детки будут рыпаться и думать, что же им делать, мы покажем им, что интересуют нас не только они, но и весь Скотланд в целом. Нельзя зацикливаться лишь на одном отделе. — Понятно, - довольно протянул Дебитто, хотя на самом деле ему было ничего не понятно. Просто он не хотел показаться слишком тупым. Он знал, что, даже если он попросит, никто ему ничего разъяснять не будет. А так, по ходу дела, все само прояснится. Так всегда бывает. — Завтра... Нет. Сегодня вечером я достану списки остальных полицейских, - тонкие губы Тики искривились в неком подобии улыбки. — А потом разложим их на столе, кинем игральный кубик и – voila! – выберем следующую жертву. — Прям рулетка какая-то, - усмехнулся Шерил, делая глоток негазированной воды из бутылки, которую держал все время в руках. — На выживание. Только жертвы – не мы. Трейси не слишком хорошо разбиралась в людях. Более того, она даже не хотела делать что-то подобное. Будучи фаталистом, она не пыталась что-то изменить в себе или в своей жизни. Ее все всегда устраивало, потому что она считала, что все должно быть именно так и никак иначе, и если вдруг она встречала человека, отчаянно пытающегося изменить свою судьбу, мысленно она насмехалась над ним, про себя твердя одно лишь слово: «напрасно». Поэтому она, не раздумывая, ответила на звонок Тики. «Я приеду ровно в двадцать три часа пятьдесят девять минут и пятьдесят девять секунд. Жди меня около входа в ресторан «Три шестерки». Не опаздывай» - сказал он ей по телефону. Ее мало интересовали детали. «Хорошо» - ответила она и сбросила звонок. Может, если бы она не ответила тогда, то могла бы спасти кому-то жизнь. А может и не могла бы. Пройдет какое-то время с этого момента, и тогда она узнает. Вернее, Лави ей скажет: «Кто-то сливает всю информацию о наших полицейских тем уродам, представляешь? Это опасно. Многие даже боятся выходить на работу. Самые трусливые подали заявления». Трейси лишь пожмет плечами без единой эмоции на лице и ответит: «Значит, так предначертано», не понимая, что этот «кто-то» – она сама. Стоило Канде войти в свой кабинет, он тут же впал в ступор. А причиной послужило то, что прямо посреди кабинета, на полу, развалился Аллен, раскинув руки и ноги во все стороны. Канда, не обращая на Аллена уже совершенно никакого внимания, просто прошествовал на свое место и взялся за бумаги. Уолкер лишь тихо фыркнул на это. — Простудишься, - через какое-то время послышался голос брюнета. — Лучше встань. Как ни странно, Аллен сразу же послушался. Он поднялся и подошел к окну, глядя вниз, на улицы и куда-то спешащих людей. Ему вспомнилась какая-то книга, которую он читал давно, да и не был даже уверен, кто автор – кто-то из британцев, немцев или даже русских. А вспомнил он об этом потому, что подумал то же самое, о чем думала героиня. «Почему люди не могут летать?» - спросил он у себя, но ответа от своего внутреннего голоса не получил. А потом подумал, что в последнее время у него так постоянно: очень много вопросов, и очень мало на них ответов. И, пожалуй, самый главный вопрос, который посещал его все чаще и чаще, звучал так: «Что я здесь делаю?» — Слушай, – все еще стоя к Канде спиной, тихо произнес Уолкер. — М? – отозвался Канда, изучая документы. На самом деле, он уже десять минут пытался связать слова одной строки воедино и понять из этого хоть что-нибудь, но в голове царил самый настоящий хаос, и все его попытки восстановить правильный смысл сводились к нулю. — Мне уже не кажется, что все это закончится хорошо. В смысле… слишком много проблем все это порождает. Слишком сложно. Даже тяжело. — Никто и не говорил, что будет легко. – Канда взял ручку и что-то черкнул на листе. — Это тебе не детская игра, где все безобидно и понарошку. — В этом все и дело. Чем дальше, тем страшнее. К тому же, остальные, кажется, тоже не в восторге. И… я боюсь ошибиться. — Хочешь оставить все как есть? – резко спросил Канда, разворачиваясь на стуле к Аллену. Уолкер так же обернулся и вздрогнул от пронзительного взгляда смотрящих на него глаз. — Что? — Хочешь все бросить? Позволить им и дальше творить всю эту херню? — Я… - промычал Аллен и замолк. Он уже не знал, что сказать. Не знал, чего сам хочет. — Если не хочешь, я тебя заставлять не собираюсь. Это будет даже безопасней. Для тебя, естественно. Думаю, Комуи тоже обрадуется, узнав, что ты бросаешь это дело. Вот только… – Канда поднялся и встал напротив Аллена, слишком близко, как тому показалось, и заглянул в его глаза. — Это не значит, что они оставят тебя в покое. А меня рядом может уже не оказаться. — Ты думаешь, меня волнует только моя жизнь? – спросил Аллен, хмурясь. — А что, разве нет? Это вполне естественно. Ты боишься, что тебя убьют. Ты и раньше этого боялся, но сейчас, видимо, больше не в состоянии подавлять этот страх. — Не в этом дело! – крикнул Аллен, и это, в свою очередь, удивило Канду. — Я боюсь не умереть, а совершить неверный шаг. В этой ситуации убивают не нас, а наших друзей. Возможно, если бы мы забыли об этом, они бы перестали… – Аллен сжал кулаки, закусив губу. Он осознавал тот факт, что был все еще по-детски наивным, и то, что эта наивность однажды навредит только ему, опять же, прекрасно понимал. Канда тоже был не в восторге от этого. Он ударил Аллена. В челюсть. Не сильно, но губу ему разбил. Уолкер посмотрел на Канду ошалелым взглядом. — Ты что мелешь, идиот малолетний?! Ты соображаешь вообще? – Канда сорвался на крик. Аллен подумал, что настолько злым его давно не видел. Если видел вообще. — То есть, мы будем в безопасности тут жить и радоваться, а эти ублюдки пусть и дальше людей убивают? Так что ли? Не знаю, что случилось с тобой и твоими мозгами, но я тебя сейчас просто убить готов. Знаешь... Делай, как считаешь нужным. Я прямо сейчас могу пойти к Комуи и сказать, что ты это дело желаешь бросить. Он послушает, согласится. Но вот мое мнение о тебе значительно изменилось. Если бы твой отец тебя сейчас слышал… – Канда сжал волосы Аллена на затылке и дернул вниз, заставляя Уолкера смотреть вверх, прямо в глаза Юу. — Ты не достоин быть полицейским. Канда ушел, хлопнув дверью, а Аллен так и остался стоять у окна с широко распахнутыми глазами, думая, где были его мозги, когда он говорил подобные вещи. Аллен наслаждался своим выходным за чашкой черного кофе. Вернее, не совсем выходным. Им с Кандой просто любезно предоставили отгул для того, чтобы они хоть ненадолго смогли отвлечься от ужасов, творящихся вокруг, и передохнули перед тем, о чем люди говорят: «это были цветочки – ягодки впереди». И не совсем наслаждался. Слова брюнета о том, что Аллен не достоин быть полицейским, слишком сильно врезались в подсознание юноши. Отчасти он понимал, что, да, так оно и есть, и точно так же он осознавал правоту Канды, но все равно не мог не злиться на него. И сам Аллен, как сказал Комуи, действительно должен разобраться, готов ли он к тому, что будет дальше. И хоть Аллен уже все решил, но один свободный день никому не повредит. Можно, наконец, забыть обо всем и расслабиться. По крайней мере, так он думал. На деле все было иначе. Неприятности и проблемы, как известно, особы очень хитрые и поодиночке никогда не приходят. А если так и случается, то одна обязательно подменит другую в самый неподходящий и неожиданный момент. Для Аллена этот момент наступил именно сейчас, когда он делал последний глоток кофе. Неожиданный звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Уолкер закатил глаза, думая, что отец, который ушел буквально пять минут назад, снова что-то забыл. «Старческий склероз прогрессирует» - беззлобно подумал он и не спеша поплелся к двери. — Да иду я! – Крикнул он, когда до ушей донесся очередной нетерпеливый звонок. И стоило ему распахнуть двери, как он тут же замер. — Э-э. — Только и выдавил из себя Аллен, глядя на две образовавшиеся перед ним здоровые фигуры. Здоровые – так показалось только ему. На самом же деле это были два абсолютно обычных человека, которых разве что нельзя назвать худощавыми и хилыми. Комплекцией их можно было сравнить с отцом Аллена, но ему все равно казалось, что они в разы крупнее Мариана. — Чем могу помочь? – выдавил из себя Уолкер, непонятно почему ощущая себя добычей в лапах хищника. Хотя, почему непонятно? Аллен – юноша, который не так давно переступил порог восемнадцатилетия. Накачанным телом и высоким ростом он не отличался никогда. А эти двое… здоровяков – все, что мог сказать про них Аллен – стояли перед ним как два столба. Еще и улыбались так… странно? Внезапно он представил себя лилипутом в руках у Гулливера, лицо которого было таким же, как у одного из этих двоих, и он четко видел, как этот Гулливер сжимает его в своей ладони, и слышал, как трещат его кости в этот момент. Такой приступ страха Аллен даже не мог объяснить, но одно он мог сказать точно: эти двое пришли не для того, чтобы сообщить о том, что Уолкер выиграл в лотерею. — Добрый день, – слащаво произнес один из них. — Не могли бы вы уделить нам несколько минут, мистер Уолкер? — Вы меня знаете? – пятясь назад под напором двух тел, спросил Аллен. — Вы кто-то из полиции? Простите, я не помню вас… — Нет, мы не из полиции, – со вздохом ответил второй. — Мы частные лица. — Я мистер Микк, а со мной – мистер Камелот. И мы очень желаем поговорить с вами об одной маленькой проблеме. Очень надеемся, что вы нам не откажете. «Нет уж. Проваливайте отсюда и никогда не возвращайтесь» - хотелось крикнуть Аллену им в лицо. Вместо этого, словно в трансе, он ответил: — Проходите.