Between two fires

Люди имеют привычку уставать. От работы, от себя, от окружающих, в конце концов, от жизни – от всего. Наступает момент, когда хочется все бросить и обо всем забыть, убежать куда-то, где не будет никого, лечь на траву под ослепительным солнцем, закрыть глаза и раскинуть руки. Канда прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Он почти почувствовал тепло этого солнца. Тепло этого желанного одиночества. Он не сразу понял, что в кабинете есть кто-то еще. — Юу, — уверенно произнес Лави, тормоша его за плечо. С недовольным стоном Канда разлепил глаза и сердито взглянул на рыжего парня. — Давай поговорим, — продолжил он, присаживаясь на кожаный диван. Канда снова закрыл глаза. Через несколько секунд он спросил: — О чем? Грязные кварталы есть в любом городе. В любой стране. В любой точке мира. Единственная проблема – не все о них знают. Как будто они известны только избранным. И если вдаваться во все подробности, то так оно и есть. Только «избранными» там считаются не те, кто имеет власть, связи и много денег. «Избранными» там считаются те, кого именуют «своими»: бывшие заключенные, наркозависимые, ВИЧ-инфицированные и оттого отчаявшиеся, алкозависимые и прочий сброд. Но есть среди них и те, кто ищет новых приключений. Тики в этом квартале знали. Он приходил довольно редко, но никогда не уходил просто так. Щедро одаривая всех собравшихся тварей желаемыми наркотиками и алкоголем, за свою услугу он требовал совсем небольшую плату. Сейчас эта «плата», присев на корточки, блевала возле мусорного бака. Организм парнишки не выдержал всего того, что предложили ему этой ночью. Он, опираясь о стену какого-то старого, давно закрытого клуба, поднялся, и Микк оглядел его лицо. Растрепавшиеся, местами склеившиеся волосы, мешки под глазами, синяк на скуле - Тики почувствовал внезапное желание избавить мальчика от его страданий. — Пойдем со мной, — вежливо, чтобы заслужить доверие, произнес Тики и приобнял его за плечи. Запах вони тут же ударил в нос, но Микк, не подавая виду, повел парнишку за собой. — Как твое имя? — спросил он. — Эндрю, — безжизненно отозвался мальчик и, понимая, что его ждет, добавил: — мне уже девятнадцать. — Канда, прости, но я не понимаю. Ваши с Алленом отношения не то чтобы напрягают, но... это действительно иногда бывает странным. Я давно понял, что вы что-то скрываете. Но случается, что вы и ведете себя странно. — Лави встал. — Нет, не так, — он подошел к Канде и немного склонился над ним, — ты ведешь себя странно. — Ты слишком близко, свали. — Я просто хочу понять, о чем ты думаешь, — Лави выпрямился. — По отношению к Аллену ты то ведешь себя, как полный придурок, то в тебе просыпается отцовский инстинкт. Вместе с этим ты отдалился от остальных. Я волнуюсь, Канда. Ты ведь наш друг. Ты мой друг. Я хотел бы так считать, но скажи, когда мы в последний раз ходили вдвоем куда-нибудь выпить? Когда в последний раз ты просто приходил и говорил со мной о чем-то, кроме работы? — Что ты мелешь? Совсем как маленький ребенок, которому не уделяют внимания. Я такой же, как и всегда, — Канда смахнул с лица выбившуюся из хвоста прядь волос. — Не такой же! — Лави стукнул рукой по столу. — Аллен-Аллен-Аллен-Аллен. Ты постоянно вертишься с ним, понимаешь? Про остальных совершенно забыл! — Удумал ревновать меня к Аллену? — Да ты... — Если у тебя есть время, чтобы читать мне нотации, — Канда встал из-за своего стола и собрал все нужные ему бумаги, — то лучше проведи его вместе с Линали. Я не считаю, что делаю что-то не так, и веду я себя так, как хочу. — Подожди, Юу, ты хочешь сказать... — Извини, — прервал его брюнет, совсем немного повысив голос, — но мне, в отличие от некоторых, нужно работать. Увидимся. Канда вышел из кабинета, оставив Лави в полном непонимании наедине с собой и тихим тиканьем часов, висящих на стене. В обеденный перерыв Канда пошел в кафетерий. Он думал, что в последнее время ему слишком часто треплют нервы. Лави что-то болтал об отцовском инстинкте по отношению к Аллену, но брюнет тактично, но скрипя зубами, умолчал о том, что гораздо чаще он мечтает всадить этому маленькому недоразумению пулю между глаз. О каких совместных попойках может идти речь, если все чаще у Канды после работы сил хватает разве что на то, чтобы доехать до дома, поужинать и почти буквально доползти до душа, а потом до кровати? А на разговоры ни о чем он всегда был скуп. Но в чем-то Лави был действительно прав. И хотя до этого дня брюнету казалось, что это от него все отдалились в связи с последними событиями, оказалось, что отдалился он сам. Решив, что подумает об этом позже (если у него хватит на это сил и времени), Канда перевел взгляд на стоящую на столе чашку крепкого кофе и пирожное, к которому он даже не собирался притрагиваться. Вообще-то, он сладкое не очень любил, за исключением лишь некоторых продуктов питания. Сейчас это пирожное он купил скорее по привычке, нежели из-за прихоти. Было немного непривычно не слышать чужой болтовни напротив, но, стоит признать, от этого гораздо спокойнее. И этим спокойствием, решил Канда, нужно воспользоваться, потому что, когда он вернется домой... Брюнет помотал головой. Нет, не нужно думать об этом сейчас. И Канда впервые попробовал то пирожное, которое обычно любил есть Аллен, запивая его кофе и даже не думая о том, что оно было слишком сладким. Мариан стоял возле открытой двери своего дома и внимательно смотрел на своего гостя. К счастью, гость был очень даже званным, и никаких неприятных сюрпризов от него получить Уолкер не должен был. — Чего стоишь? – спросил он, отходя с прохода. — Можешь войти. — Да неужели? А я думал, мы будем разговаривать в каком-нибудь чулане, чтобы даже крыса не прознала о моем присутствии. Хотя, думаю, все крысы этого дома уже знают, что я здесь, ха-ха. Мариан презрительно взглянул на своего гостя: — Ничего не «ха-ха». Зайди внутрь, пока я тебя за шкирку не затащил. Если ты забыл, на улице зима, а я стою перед тобой в одном халате. — Неправда, — улыбнулся гость и прошел внутрь, закрывая за собой дверь, — на тебе еще тапочки. — Неа, чтоб тебя... — Ну, братец, рассказывай, как дела? Мариан закрыл глаза. Потом мысленно досчитал до трех, вздохнул, выдохнул и снова открыл. Он попытался дружелюбно улыбнуться, но ему почему-то казалось, что улыбка эта скорее омрачила его лицо, чем осветила. В какой-то степени он всегда недолюбливал своего брата, потому что знал, каким он является на самом деле. Открытый, отзывчивый и дружелюбный человек? Да нет же, обычный лицемер, который сначала втирается в доверие, а потом незаметно перегрызает тебе глотку. И вообще было бы хорошо больше никогда не видеться с ним. Уехал и уехал, Уолкеру-то что? Спокойствие и никакой нервотрепки. Ну, почти. Однако сейчас представилась возможность в полной мере проверить актерские способности Неа. — Прибереги эту улыбочку для своих жертв, — Мариан вздохнул. — Чай, кофе или покрепче? Разговор будет долгий и серьезный. — Правда? — Неа перекинул руку через плечо Мариана. — Тогда покрепче. С нетерпением жду твоего рассказа. А... где Аллен? На работе? — Нет. Я просто позаботился о том, чтоб он ни в коем случае не встретился здесь с тобой. — Запрещать сыну видеться с собственным дядей – свинство. — Запрещать сыну видеться с собственным дядей-мошенником – забота о своем ребенке. Еще не хватало, чтоб он от тебя всяких штучек понабрался. Неа сделал оскорбленное выражение лица. — Как грубо. Мы, все-таки, одна семья. — Я передам Аллену от тебя "привет". А теперь, с твоего позволения, — Мариан скинул чужую руку со своего плеча и пошел на кухню, шаркая тапочками. Неа покачал головой, улыбаясь и думая, что Мариан совершенно не изменился с их последней встречи. На какой-то миг он даже пожалел, что выбрал такую жизнь. — Я тут подумал и решил, — сказал он, шагая следом, — что хочу кофе с коньяком. Мариан только чертыхнулся про себя. Единственное, что его беспокоило на данный момент – как бы с помощью его «горячо любимого» брата у него не закончились запасы спиртного. В конце – по мнению Канды, напрасно прожитого – рабочего дня брюнет стоял возле здания Скотланда, подперев стену своей спиной. Спешащие домой работники не задумывались над тем, кого или чего он здесь ждет вместо того, чтобы отправиться к себе, а просто прощались с ним – кто-то обычным, с еле распознаваемыми нотками усталости или облегчения «до свидания», кто-то простым кивком головы. Когда из здания вышел Лави, он заметил Канду, но ничего не последовало. Ни «пока», ни банального кивка. Он просто зашагал в сторону своего дома. На Канду внимание Лави обратил только тогда, когда понял, что шаги сзади принадлежат именно ему. Он остановился: — В чем дело? — Не ты ли жаловался, что мы давно не ходили никуда вместе? Лави пошел дальше. — Что повлияло на твое решение? Канда пристроился рядом. — Не хочу возвращаться домой. — Рядом неплохой бар, — Лави вздохнул. — Я помню, — ухмыльнулся Канда, заворачивая за угол. Войдя внутрь, Канда с Лави словно оказались в другом мире. По сравнению с темной, почти безлюдной улицей, здесь царила настоящая суматоха. — Эй, вы, двое, — раздался голос бармена, от которого почти все гости заведения притихли. Лави обернулся. — Да, да, вы, идите сюда. Ну же. Ничего не объясняя, Лави потянул Канду за рукав его куртки. Он был недоволен: мало того, что его тащат почти как шкодливого котенка, так еще и сытные запахи, ударившие в нос, напомнили желудку брюнета, что нормально питался он только утром. — Садитесь, парни, — улыбнулся мужчина лет сорока на вид, протирающий стаканы. — Привет, хозяин, — Лави улыбнулся в ответ, усаживая Канду за стойку и присаживаясь рядом. — Добрый вечер, — сдавленно отозвался Канда. — Давно вас здесь не было, а? — мужчина добродушно рассмеялся. — Эй, Льюис, ты там чего стоишь столбом? Еще остались необслуженные посетители. Работай! — Действительно, давно, — кивнул Лави. — Кто этот мальчишка? — Понятия не имею, но попросился на временную подработку. Помощники мне всегда нужны, — ответил хозяин и сразу же перевел свое внимание на мужчину в строгом сером костюме и парня помоложе, тоже в официальной одежде. Канда предположил, что они коллеги. — Что? Два хот-дога? Кажется, они вам понравились, мистер Беннетт. Сейчас будут. Эй, парни, — теперь он обращался к Лави и Юу, — может, тоже попробуете? Таких хот-догов вы еще не пробовали, голову на отсечение даю! — Спасибо, конечно, но нам бы выпить... — начал Лави, но был прерван Кандой. — Ты собрался пить на пустой желудок? — Да ты просто голоден! Разве нет? Ладно, давайте нам ваши хот-доги, которых мы еще никогда не пробовали. — Одну минуту, — улыбнулся бармен. — Почему ты не хотел домой? — спросил Лави, стараясь говорить так, чтобы лишние уши его не слышали. — Там мелкий и Алма. Я их поодиночке с трудом терплю, а тут оба сразу... — А, точно. Он заболел, да? Надеюсь, не ты довел его до такого состояния. — Да больно надо, — фыркнул Канда, расстегивая свою куртку. — Лишний гемор. — Я только не понимаю, что он делает у тебя дома? — Отлеживается, — Канда пожал плечами. — Сам не знаю, почему именно я, но это была просьба его отца. — В смысле? Его отец отдал больного сына в руки агрессивного садиста? — Заткнись, пока не получил, — Канда угрожающе сверкнул глазами. — Я давно перестал понимать эту семейку. — Эй, эй, не ругайтесь, — хозяин поставил перед полисменами тарелку, на которой лежали два больших хот-дога. — Вот, попробуйте. Вкусно ведь, мистер Беннетт? Мужчина в сером строгом костюме что-то промычал с набитым ртом, но весь его вид говорил о том, что он очень доволен этой едой. Лави первым попробовал своеобразный ужин. — Черт! Канда, это действительно очень вкусно! Попробуй! — Это же обычный хот-дог, — Канда покачал головой, но все же попробовал его. Возможно, Канда хотел добавить что-то еще, но все его слова застряли в горле, потому что их было бы мало, чтобы описать, насколько ему понравился этот продукт. Он был слишком упрямым, чтобы признать это, поэтому просто списал все на то, что он был слишком голоден. А на голодный желудок, как известно, вкусно все, что съедобно. — Понравилось, правда? А я что говорил? Мои хот-доги лучшие, — мужчина потряс указательным пальцем перед лицами парней. — Теперь можете и выпить. Вам как всегда? Я все еще помню, — он улыбнулся. — Точно, — ответил Лави. Канда только усмехнулся. — Эх, ребята, и все-таки... почему не заглядывали сюда столько времени? Мне столько теперь нужно от вас узнать... Тики скептически оглядывал стоящего перед собой мальчишку. Чистый, без одежды, но его волосы больше не торчали во все стороны. Он был настолько худым, что, казалось, кожа обтягивает только кости, а ни о каких мышцах и, уж тем более, жире и речи быть не могло. Сидя в большом кресле, Тики поманил его к себе. — Иди сюда, — сказал он, усаживая мальчишку на пол между своих ног. — Вот так, да. Посмотри мне в глаза. Парень поднял голову. Его глаза – безразличные, словно затуманенные какой-то дымкой, но красивые, зеленые, против глаз Тики – хищных, хитрых, темных. — Сегодня я буду любить тебя, — вкрадчиво произнес Микк. — Я буду любить тебя так, как не любил тебя никто: ни родные, ни друзья, ни твои бывшие. Я буду любить тебя больше всего на свете. Ты веришь мне? Паренек молча кивнул, закрывая глаза и полностью отдавая себя чужому голосу, который звучал, как родной. Тики встал с кресла и помог подняться мальчишке, прижимая его к своей груди. — Я помогу тебе забыть обо всем. О той боли, что тебе причинили, и о той, что могут причинить в будущем, — он медленно шептал на ухо мальчишке по имени Эндрю, который, в свою очередь, почти растворялся в этих словах и был готов полностью отдать себя человеку, что так властно прижимал его к себе. — Я защищу тебя от всего мира и сделаю так, что ты никогда больше не будешь принадлежать кому-либо еще. Ты ведь хочешь этого? Не дожидаясь какого-либо ответа, Тики повел Эндрю за собой и аккуратно уложил его на кровать. — Доверься мне, — тихо говорил он, целуя чужую молочного цвета кожу. Расслабляясь, парнишка еще не знал, что, говоря о принадлежности кому-то другому, Тики не врал. Он обязательно исполнит свое обещание этой ночью. — Ну и что это за... кхм... — Канда критически оглядел огромную комнату, отдаленно напоминающую гостиную в том виде, в котором она была этим утром. — Ну, понимаешь, Юу, Аллену стало немного лучше и... — Все, молчи, — брюнет потер переносицу. — И знать не хочу, чем вы тут занимались, два тупых бездельника. Но в любом случае постарайся все это убрать. — Я? — возмущенно спросил Алма. — Ты. Мелочь трогать не буду. Пока что. Где он вообще? — На кухне, — без задней мысли ответил Алма и удивился, когда увидел, как расширились глаза Канды. — А что такого-то? — крикнул вдогонку он, когда брюнет поспешил в общество холодильника и немытой посуды, но либо не был услышан, либо Канда счел нужным ему не отвечать. — О, Боже, — Канда выдохнул. — Ты ведь не пожрал всю еду из холодильника, правда? — обратился он к Аллену. — С возвращением, — улыбнулся тот. — Ну я же не совсем идиот, чтобы обжирать чужие семьи. — Семьи? — в пустоту спросил Канда, потому что Уолкер его уже не слушал. — Ну, и как прошел день? — спросил он, допивая чай. — Сносно, — ответил Канда, садясь за стол. — Такой насыщенный ответ, что я прям даже не знаю, что и сказать. — Умолкни, маленькая блоха. Я устал. — Может, чаю? Кофе? — спросил Аллен, вставая из-за стола, и совсем по-хозяйски вымыл свою чашку. — Кофе, — сказал Юу после недолгих раздумий. «Идиллия» — пронеслось в голове у Алмы, когда он тихо наблюдал за напарниками. А потом он вспомнил, что весь бардак сам не уберется, а за него этим заниматься никто не будет. — Эй, эй, — Канда, наконец, спохватился и остановил Аллена, — ты чего как жена здесь хлопочешь? — Ну, как это... — Аллен замялся. — Я же здесь вроде нахлебника, да? Хочу, чтоб хоть какая-то польза от меня была. — Ты чувствуешь себя хотя бы нормально? — Относительно, — Уолкер улыбнулся. — Температура есть? — Утром была, но сейчас мне гораздо лучше, поэтому не знаю. — Не загоняй себя хотя бы до тех пор, пока полностью не поправишься, — сказал Канда и поднялся, чтобы забрать у Аллена банку кофе. Не успев среагировать, Уолкер впечатался в брюнета, чудом оставшись стоять ровно на ногах. Он поднял голову и столкнулся с взглядом темных глаз, которые, словно оковы, мешали двинуться. — Чего застыл? — спросил Юу, опаляя своим дыханием чужое ухо. — Банку дай, — отчеканил он, забирая у Уолкера кофе. — И сядь уже, а то встал прям посередине кухни, мешаешь. — А, прости, — он отошел с прохода. — Но будет еще лучше, если ты пойдешь и ляжешь в кровать, — Канда залил кофе горячей водой и взял в руки ложку, — пока не получил каких-нибудь осложнений. Я не хочу потом получить нагоняй от твоего отца. — А? — Марш в кровать, я сказал, — выделяя каждое слово, произнес Канда. От такого серьезного тона у Аллена по коже мурашки пробежали. — А, да. Ладно, пойду. Спасибо. — Благодарить-то за что? — спросил Канда сам у себя, потому что Аллена на кухне уже не было. И попробовал свой кофе. — Черт, слишком крепкий. Утром погода не радовала никаким солнцем или хотя бы отсутствием ветра. Зима, конечно, она зима, но неужели хотя бы изредка погода не могла быть такой ненормальной? — Ну хотя бы без дождя, а, — проворчал Канда, глядя в окно. — Неужели так сложно? — Сам с собой разговариваешь? — спросил Аллен, зевая. — Доброе утро. — А? — Канда обернулся. — Утра. Ты какого черта не в кровати? — Выспался, — Уолкер показал язык. — Кто меня вчера спать в половине одиннадцатого погнал? — Ну и высыпался бы дальше, — брюнет махнул рукой. — Ты как? — Голова болит, — признался Аллен. — Таблетки нет? — В аптечке. — А, понял, — кивнул Уолкер и подошел к тумбе, потягиваясь на ходу. — Ты не опоздаешь? — На машине же, балда, — Канда уже успел подойти к Аллену и слегка стукнуть его по затылку. Уолкер запил таблетку водой и слабо улыбнулся. Ему нравилось вот так с утра видеть Канду и слышать его ворчание, к которому он уже успел привыкнуть. Это было гораздо приятнее, чем слушать пьяные бредни своего отца и дышать его перегаром. Если бы можно было как-то продлить такое время, то... — Чего завис? — Канда прервал поток его мыслей. — А, задумался, извини. — Алма уже ушел. Ему нужно было в издательство, а, зная его, теперь он вернется только вечером. Поэтому сообрази себе чего-нибудь поесть. Надеюсь, ты умеешь хоть что-то готовить. — В отличие от тебя, — дополнил Аллен. — Что? — Алма говорил, ты готовить совсем не умеешь, — сдерживая смех, сказал он. — Ну, Алма... Не важно, в общем. По крайней мере, не помри с голоду. И потом иди отдыхать, понял? — Почему ты так волнуешься? — Сказал же, не хочу, чтобы мне попало от мистера Уолкера. — Увидев, как изменился в лице Аллен, он спросил: — В чем дело? — Не это я хотел услышать, — вздохнул Аллен. — А что тогда? А, забудь. Мне пора. Пока. Глядя в спину Канде, покидающему кухню, Аллен надул щеки. — Ну хоть бы раз что-то доброе сказал, — буркнул он, шумно выдыхая воздух. А потом, сразу же забыв о своей обиде, полез в холодильник с целью нормально поесть. — Что случилось в этот раз? — спросил Канда, глядя на Комуи. — Вот, пожалуйста, — Ли протянул брюнету файл, в котором лежали несколько листов и фотография незнакомого брюнету парня. — Никогда не слышал о Джонни Хиггинзе? Он владелец одного интернет-магазина, но это не имеет отношения к делу. По крайней мере, пока что. У него есть сын, Эндрю Хиггинз. У него, мягко говоря, были не самые лучшие отношения с отцом. Несколько дней назад он сбежал из дома. Думали, что парень одумается и вернется, но... сегодня утром, около семи утра, его тело было найдено на свалке. Это, конечно, ужасно... — На свалке? — переспросил Мари, потрясенный такой новостью. — Именно. Все детали там, — Комуи кивнул на файл в руках Канды. — Все его тело было изуродовано, но лицо по каким-то причинам было не тронуто. Более того, даже некоторые внутренние органы отсутствуют. — О, Боже. Люди бывают хуже животных, — цокнул Канда. — Мари, Канда, разберитесь с этим делом. — Да, сэр.