«Love story»
15 июля 2019 г., 23:17
Рейвен Рейерс никогда не была послушной девочкой. Даже близко к этому, она тоже не была. Но она была исключительно хорошей подругой, который для Кларк и О (Октавии) сделала бы всё.
Их трио было известно на весь Нью-Йорский колледж крайней степенью отвязности и проблематичности.
Рейерс сразу выбрала факультет инженерии и компьютерной защиты, Октавия пошла в юридическую школу, а Кларк разрывалась между прикладными искусствами, историей искусств и менеджменте. В силу семейных обстоятельств Рей не стала бы претендовать на такое учебное заведение, но постоянные беседы с Джейком Гриффином, его непоколебимая уверенность, что в мире стоит жить лишь для того, что любишь, вселили в Рейвен безумную уверенность, где-то болезненно охраняемую, но для других непоколебимую и выглядящую, как знамя.
После смерти Джейка, смерть которого стала для семьи Гриффин подобна расколу, именно Рейвен играла связующее звено между матерью и дочерью. Переходный возраст и всегда золотая девочка Кларк настолько утопла в непонимании этого мира, в ненависти ко всему и всем, что не могло вернуть ей отца. Она не понимала мать, которая принимала уход Джейка терпеливо и с пониманием. Как врач, она знала, что это за диагноз и просто опустила руки. Почему она не боролась было непонятно для Кларк, для неё это было предательством: отец ушел, а мать не смогла его остановить.
Роль Рейерс в семье Гриффинов после потери требовала постоянного присутствия, в итоге почти старшие классы и весь колледж она жила с ними. Это всяко было лучше собственной семьи: матери, которая искала бутылки и водила каждый день новых сожителей. Однажды Эби предложила ей удочерение, но Рейвен остро это восприняла и дала понять, что этого не будет ни при каких условиях. Эбигейл присматривать за Рейвен, считая её близким человеком для семьи, а после окончания колледжа предложила ей место в компании.
С Кларк была другая ситуация. Кларк во всем всегда давали свободу, советы были, но свой путь она всегда выбирала сама, шероховатая, иногда поворачивающая на 180 градусов, она не находила себе места, тогда как Рейвен была тем кораблем, который уходил в бушующее море, но возвращался четко по расписанию.
Что касается Октавии, то оставшись на попечении брата, О, которая не могла найти друзей, была нелюдимой, почти изгоем, хотела, чтобы и последний человек от неё отказался. Но Бел дорожил сестрой, как никем другим. Он был аспирантом на юридическом факультете, ценим и любим всеми – спортивная стипендия, награды за участие в конференциях и лучшее место для практики. После одного случая в старшей школе, когда он забрал её из притона, она сидела среди мертвых тел. Семеро подростков в тот день, так и не вернулись домой – передозировки. О никогда не принимала наркотики, да и местное общество скорее было, чтобы отвратить брата. В ту ночь она обнимала его за шею, а он, отнеся её в машину, вызвал скорую и копов. Этот случай встряхнул Октавию, и дальше она старалась, чтобы поступить в колледж, что у неё получилось. Это было начало сложно пути к восстановлению их нормальной жизни и семьи. Отличным аккордом стала встреча О с попугайчиками неразлучниками Кларк и Рей, которые до этого никого не принимавшие в свое братство, втянули в него молчаливую задиру О. Так и шаталось их трио, опекаемое Гриффин и Блейками старшими.
Сейчас Рейерс сидя в своем кабинете на двадцать седьмом этаже хмуро проводила исследования. В её голове был образ социопата: не друзей, ни соцсетей помимо рабочих контактов; который не лучше сменялся отсутствием вообще каких-либо сведений. Лекса Вудс была отличным примером, когда о ней знаешь даже номер её шкафчика в средней школе, но при этом четкой картины личности так и не приобретаешь. Она окончила MTI - топовый колледж Бостона, высшие оценки, но так как будто она просто их получала и больше ничего, ни личных интересов, ни хобби. Её родители были престарелой парой, достаточно поздний ребенок, им обоим было около семидесяти сейчас, тогда как самой девушке 28, как и самой Кларк и Рей. Росла в пригороде Бостона, ходила в школу, как все, затем учеба в колледже и работа в «Аркадии».
-Как ты сюда попала, ммм? Каким ветром тебя занесло из Бостона? – Рейерс крутнулась в офисном кресле, а затем подъехав к выходу из кабинета, открыла дверь и обратилась к нисколько не удивленной секретарше сказала.
-Мари, вот если на человека мало информации – он просто никакой или что-то скрывает?
-Зная вас и ваше окружение, мисс Рейерс, я бы предположила второе.
-Логично, а еще логичнее будет если я просто взломаю сервер и сама возьму информацию, та что есть мне не хватает. –Сама себе задала установку Рей.
-Если это будут серверы нашей компании, можно я позвоню Кейну и предупрежу его? Просто если он снова по тревоге поднимет весь отдел многие проекты застопорятся на день, а так сразу понятно вы найдете, что хотите и закроете все как было. –Вежливо и просящее осведомилась секретарь, женщина лет 35, но уже знающая о своем боссе все и даже больше.
-У тебя 10 минут с ним связаться, - обронила Рей отъезжая к своему столу. А затем развернувшись крикнула, - нет, что это я, 5 минут. Время пошло!
Мари уже набирала начальника безопасности «Аркадии», моля чтобы он взял трубку и скорее был в курсе последующих событий.
***
Лекса выбрала черную шелковую рубашку с V-образным вырезом и шнуровкой, белые джинсы, белые сникерсы и накинула кожаную косуху. Такой сентябрьский образ в Vogue назвали бы классикой. Акцент был сделан на красивый изгиб бедер брюнетки, которая за время фотосессий, привыкла к тому, что одежда тоже может стать подспорьем. Особенно в таком деле, как очарование блондинок. Лекса перепроверила свой вид в зеркало добавив пару штрихов блеска, волосы были распущены, лишь с висков подобраны в небольшие косы, перехваченные на затылке заколкой в виде пера, что придавало её бунтарскому виду немного творчества. Ровно в 5 p.m. в её доме зазвучала музыка видеодомофона и она, собравшись с духом, открыла магнитный замок. Через несколько минут она распахнула дверь, перед которой стояла та девушка, что занимала все её мысли сегодня, да и уже длительное время. -Привет…- выдохнула Кларк. Она была в белом платье, талию которого украшала черная широкая лента, с расходящимся к груди и к подолу черным кружевом. Тонкие лямки придерживали платье на плечах. Оно почти касалось колен, но красиво открывая ноги, которые были в белых с черными вставками туфлях на высоком каблуке, что приравнивало рост девушек. Волосы волной лежали на одном плече, а в тени черных ресниц делали её щеки немного бледными. -И тебе привет, -улыбнулась Вудс и отступила, давая девушке пространство войти. -Ты великолепно выглядишь, -произнесла Кларк входя. Лексу это смутило, возможно, это стоило сказать мне, подумала она, ведь она действительно бесподобна сегодня. Как и всегда, услужливо подсказал ей её мозг. Но затем улыбнувшись, она поблагодарила девушку и предложила что-нибудь выпить. -Нет, не стоит, если ты готова, возможно, мы могли бы пойти в ресторан The River Café –под бруклинским мостом в огнях вечернего Манхэттена, - под конец Кларк взяла себя в руки, и волнение сменилось её всегда соблазнительным хорошо поставленным голосом. -Я думаю у меня самый лучший вид, -улыбаясь прошептала Лекса. -Ты имеешь в виду…О, я поняла, -Кларк смутилась снова, а затем усмехнувшись подошла к Вудс ближе и провела ладонями по её бокам и предложила. -Я даже могу предложить блюдо, которое будет соответствовать этому виду, -после этих слов Лекса покраснела, а затем признавая кивнула. -Возможно, стоит начать с пасты, -сглотнула она, а затем пошла к выходу, предлагая девушке следовать за ней. -Спасайся бегством зайчонок, -пропела Кларк, следуя за смущенной девушкой.***
«Веди себя хорошо, Кларк, иначе в пересказе Рейвен и О, наше свидание будет выглядеть: встретились, я несла такую херню, она была милая и вежливая, а я озабоченная и все разрушила». -Скажи мне, если я не вижу краев, -прошептала Кларк, когда им принесли пару бокалов и в беседе возникла пауза, которая была приправлена флиртом иногда дрейфующем на грани между теми разговорами, которым место в более интимной обстановке. -Кларк, чтобы ты не сказала, мой мозг уже безоговорочно готов следовать за тобой. Он точно не сможет увидеть эти берега, -мягко произнесла Лекса и накрыла ладонь девушки сидящей напротив своей рукой, - их размыло течением Гриффин. – Это было первое движение Лексы в сторону Кларк от начала ужина, кажется игривость охватившая их в доме брюнетки, начала теряться, когда они оказались в новом месте, окруженные столькими людьми. -Кто-то заразился от меня болтливостью и иносказательностью, -сокрушенно произнесла блондинка. -Потому что ты для меня произведение искусства, тобой я могу восхищаться. –Призналась Вудс, а затем смущенно взяла бокал и сделала глоток. Кларк видела, что Лекса ей рада, что она наслаждается их общением, но для любви нужна реальность, а войти в реальность Вудс подобно взломать самые засекреченные замки и каждый раз, когда думаешь, что дошел, натыкаться на новое препятствие. «С такой как ты, нужно стать частью твоей системы. Стать привычным, как дышать, стать твоими стенами, стать частью тебя», - пронеслось в голове блондинки. -Какую песню ты считаешь самой сокровенной? –Играем по тем правилам Кларк, которые удержат тебя от глупостей, узнай её лучше, внушала себе девушка. Глаза Лексы встретились с взглядом Кларк и прочитав там искренний интерес, смущенно произнесла, отводя взягляд: -Я даже не буду думать – у меня есть ответ, но я думаю, тебя это покажется слишком сентиментальным. -Я бы хотела знать эту часть тебя, если хочешь, начни с предыстории, -предложила Кларк, наклоняясь ближе, стараясь придать этим так нравящейся ей девушке уверенности продолжить. -Мои родители… они достаточно пожилые, я поздний ребенок и думаю их время это время виниловых пластинок, долгих встреч и расстояний, ожидания у парадной, а затем танцы и сломанные ветки сирени. И когда я родилась, я видела, что я пусть и желанна, они уже настолько были пропитаны друг другом, что существовали, как будто в другой вселенной, созданной только для них. В воскресные дни, мне нравилось, что отец заводил пластинку и танцевал с нами, это могли быть буги-вуги или вальс, но когда звучала одна песня, он всегда танцевал с мамой, это была песня Love story - Andy Williams. Когда я уехала в Нью-Йорк, на не такие уж и большие деньги, я, прогуливаясь среди красивых магазинов, нашла шкатулку. Она была пластмассовая, сделанная в виде переплетенных сердец и имела насыщенно вишневый цвет и дно из красного бархата. Открывая шкатулку, играла эта мелодия. Мне сложно было быть вдалеке от дома, вначале мне хотелось уехать, бросить все и вернуться в Бостон, но осталась и эта шкатулка успокаивала меня, давала силы и согревала, как согрели бы самые теплые воспоминания. -Я не могу думать ни о чем, кроме того, что это очень сокровенно. Сентиментально? Да. Нежно? Да. И это так похоже на тебя, так видеть и чувствовать… -Кларк приподняла их переплетенные пальцы и едва коснулась их кончиками губ. -Кларк, на нас смотрят…- Растерянно прошептала Лекса. -Да? А я не заметила, что тут кто-то есть кроме нас…-растерянно произнесла Гриффин. И аккуратно опустив руку Лексы, встала, попросив жестом, начавшую вставать девушку остаться, - подожди одну минуту. -Куда ты…? –Попыталась узнать Лекса, боясь, что её откровение могло чем-то оттолкнуть Кларк. Лекса не увидела, как Кларк растворилась среди столиков, а затем возникла рядом с ней с первыми нотами «Love story» и протянула ладонь Лексе, потянула на себя и втянув её в объятья начала едва переступать, но от нежности которая была в песне им и не нужно было больше чем объятья и легкое покачивание. -Спасибо, Кларк, -губами произнесла девушка, прижавшись к виску блондинки прошептала Лекса. Это было больше, чем все признания, это было то, что заставило Лексу успокоиться, что позволило ей почувствовать себя увереннее. Согретой и поддерживаемой самыми теплыми воспоминаниями, которые все теснее переплетались с мыслями о Кларк Гриффин.
