undertow

Было бы по-настоящему обидно, если бы после всего, что довелось пережить, Уилл умер прямо здесь, в подвале Уилеров, растянувшись на куче одеял и подушек. Он просуществовал неделю в сущей адской дыре, боролся с одержимостью настоящим демоническим монстром и вот сейчас рисковал умереть от стыда. Перед глазами как наяву предстали заголовки: Зомбенок умирает от смущения, но в этот раз по-настоящему. — Никого? Что, совсем? Пожалуй, еще никогда лицо Уилла не было настолько красным, как в этот момент, что было своего рода подвигом для парня, большая часть жизни которого состояла из нескончаемого унижения. Он схватил ближайшую подушку, которую Майк стащил с дивана в гостиной, и зарылся в нее лицом. — Майк, — он попытался произнести это сурово, но получилось приглушенно и жалобно. — Ладно, но я просто хочу сказать… Никого? Совсем? Что насчет Ханны? После Снежного Бала? — Нет, — из-под подушки простонал Уилл. Может, если он останется под ней достаточно долго, то вместо продолжения этого разговора сможет отключиться от нехватки воздуха. Стоит подумать над этим. — Ты шутишь? Она даже не попыталась поцеловать тебя? Это грубо, — Майк, который, по-видимому, не понимал намека, способного спасти его жизнь (или, в данный момент, жизнь Уилла), продвигался в своей цепочке рассуждений все дальше и дальше. Как они вообще дошли во время разговора до столь щекотливой темы — было за гранью понимания Уилла, но кое-что Уилл понимал абсолютно точно: он совершил досадную ошибку, когда признал, что все еще не имеет опыта первого поцелуя, и Майк, судя по всему, принял это за личное оскорбление. — Да, — произнес Уилл, стараясь сделать голос не подавленным, а всего лишь незаинтересованным. Кажется, это сработало, потому что воцарилась неуютная тишина. Уилл неуверенно поднял лицо от подушки. Они лежали бок о бок, пока Майк не спросил тихим, задумчивым голосом: — Ты не попытался поцеловать ее? Уилл фыркнул: — Нет, Майк, я не попытался поцеловать ее. — Оу, — и снова тишина. — А что так? Врата закрыты, и Уилл знал это, однако осознание этого все равно не помешало ему задуматься на секунду: мог ли Проницатель все еще достать его. Тогда было бы возможно быстро попасть в Изнанку; может, попытаться его вызвать? Эй, Мистер Всемогущий Демонический Парень, не мог бы ты вселиться в меня и попытаться уничтожить мой город снова? Знаю, это доставит тебе неудобства, у тебя наверное уже есть планы, но у меня сейчас самый унизительный за всю жизнь разговор, так что если бы ты мог оказать мне услугу, я был бы правда благодарен. Полное уничтожение всего Хоукинса или унижение перед Майком? Непростое решение. Хуже всего было то, что Майк обычно прекрасно читал его и очень редко подталкивал к разговору о вещах, которые заставляли Уилла чувствовать себя неуютно. В любой нормальный день он бы просто похлопал Уилла по плечу и сказал, что всегда рядом, если Уилл захочет об этом поговорить. На самом деле, Уиллу никогда еще не приходилось говорить Майку «нет». И он не был уверен, что знает, как. — Я не знаю, — после долгой паузы ответил Уилл, понимая, что говорит явную ложь, а с учетом того, что он не привык лгать Майку слишком часто, это было ужасно вдвойне. Правда заключалась в том, что существовало слишком много причин: разговор с Ханной, когда она назвала его Зомбенком, думая, что это должно было прозвучать мило, но на деле лишь уязвило его; факт, что Ханна выше него и Уилл даже не был уверен, что готов к моменту с поцелуем перед всем классом в потном зале; осознание, что Ханна, скорее всего, позвала его танцевать лишь из жалости. Что он не был до конца уверен, что вообще хочет целовать девушек, в конце концов. Уилл не позволил этой мысли пойти дальше. — Ты не должен волноваться по этому поводу, — сказал Майк, стараясь устроиться поудобнее. — Я знаю, что иногда Дастин и Лукас могут быть мудаками, но я не расскажу им, окей? Несмотря на сковывающее тело напряжение, Уилл искренне улыбнулся, потому что это был Майк, которого он знал. Лукас и Дастин, на самом деле, никогда не были подлыми, и Уилл понимал, что они не станут подшучивать над своим другом, если его это по-настоящему расстроит, но все равно, от Майка, пытающегося защитить его, в груди разгоралось знакомое чувство счастья. — Спасибо, — поблагодарил Уилл, прижимая подушку к груди. — Просто… Она выше меня, знаешь? Майк рассмеялся, и Уилл не смог не улыбнуться ему в ответ. — И что? — И это странно, верно? Я не знаю. Мне не хотелось, чтобы мой первый поцелуй был с девушкой, которую я едва знаю и до которой даже толком не могу дотянуться. Уверен, это было бы ужасно. — Мой первый поцелуй можно назвать ужасным, — признался Майк, и Уилл почувствовал, как тот пожал плечами. — Да? — по сути, он никогда не поднимал тему своего первого поцелуя во время их разговоров. Уилл знал, что это случилось, пока он пропадал в Изнанке. И он не был уверен, что хочет знать больше. — Да, — с коротким смешком ответил Майк. — Я пытался пригласить Оди на Снежный Бал, в то же время уговаривая пожить у нас. Но Оди не знала, что такое танцы, а Дастин кричал что-то про шоколадный пудинг, и тогда я просто… сделал это. Я чуть не промахнулся и это длилось две секунды. Уилл, будучи хорошим другом, изо всех сил пытался сдержать смех. Безуспешно. Майк повернулся в сторону, сердито глядя на него. — О, я рад, что трагическая история моего первого раза так тебя развеселила! — шуточно возмутился Майк, с полуусмешкой пихая Уилла в плечо. Уилл лишь рассмеялся еще сильнее. — Ты пригласил ее пожить с тобой еще до поцелуя? — подтрунивал Уилл. — А ты не медлишь, да, Уилер? — Ей нужно было где-то жить! И она уже почти жила у нас! Я просто повел себя по-рыцарски, — Майк фыркнул, как он обычно делал, когда они играли в D&D и полностью игнорировали сюжетную линию, которую он создал, в угоду своим спонтанным желаниям, из-за чего Майк пытался вести себя злее, чем он есть на самом деле. Это было так знакомо, что казалось почти милым. — Ты хотел сказать «отчаянно»? — спросил Уилл, невинно хлопая глазами и плотно сжав губы, чтобы не улыбнуться. Майк уставился на него с приоткрытым от удивления ртом. Уилл держался долгие четыре секунды, после чего несдержанно рассмеялся. — Вау. Вау. — Майк потряс головой. — Я приглашаю тебя в свой дом, рассказываю смущающую историю, чтобы ты почувствовал себя лучше, и вот как ты мне за это платишь. Невероятно. Уилл подчеркнуто закатил глаза, потому что знал: Майк не злится. Они с Оди мирно разошлись, и хотя это какое-то время было больной мозолью для обоих, вскоре вода утекла и они снова стали хорошими друзьями. Кроме того, здорово, что они с Майком снова могли вот так вот шутить. Им потребовалось некоторое время после всего, через что они прошли, чтобы получилось периодически возвращаться к таким вот нормальным моментам, когда они могли смеяться, отдыхать и веселиться, не беспокоясь о тени, нависшей над ними. Порой Уилл даже чувствовал себя обычным подростком. Это почти успокаивало. — Ну, если тебе от этого станет легче, уверен, мой первый поцелуй будет еще хуже. Я буду слишком сильно нервничать и каким-то образом все испорчу. — Он замолчал на секунду, что-то обдумывая и в волнении потирая ладони. — Возможно, я буду так нервничать, что меня просто стошнит. Романтично, не правда ли? Майк посмеялся, но тут же пристально уставился на Уилла, приподнявшись и опершись на локоть. — Тебе не стоит нервничать. В этом нет ничего… страшного или чего-то такого. Это нетрудно. Это должно было ободрить, Уилл понимал это и изо всех сил постарался перенять настрой Майка. Впрочем, это не помешало ему пробурчать: — Легко говорить тому, кто уже целовался. — Вовсе нет! Даю слово, это и правда совсем не так плохо. — Майк все еще смотрел на него серьезно, напряженно и сосредоточенно, и под его взглядом Уилл почувствовал себя прозрачным. — Уверен, даже у тебя все получится. Уилл насмешливо произнес: — Ага, кто не захочет, чтобы на него стошнили во время поцелуя с Зомбенком? — Не… — начал Майк, но остановился, хмурясь. — В таком случае никогда не целуйся с людьми, которые зовут тебя Зомбенком, — закончил он тихим голосом. Уилл решил не обращать внимания на то, что именно Майк меньше десяти минут назад намекал ему на поцелуй с Ханной. — Без проблем. Это как раз повышает мои шансы на успех с нуля до неутешительных сорока процентов. — Эй, — обратился Майк мягким тоном, каким разговаривает лишь с ним, со своим лучшим другом, — тебе стоит расслабиться. Это просто поцелуй. Не превращай это в то, чем оно не является. Уверен, много кто хотел бы тебя поцеловать. Уилл уклончиво пожал плечами, лишая себя необходимости отвечать. Майк все еще неотрывно смотрел на него, и Уилл слегка заерзал под пристальным взглядом, решая глядеть в потолок. Ему в голову пришла идея снова спрятаться под подушкой. Молчание затянулось, слишком долгое, чтобы быть естественным, и Майк резко вдохнул, словно готовясь к чему-то. — Я могу помочь тебе с этим, — слегка запинаясь, предложил он. — Что? — Уилл повернул голову, чтобы удивлённо взглянуть на лучшего друга. — Я… ммм… Я могу… — Уилл тупо смотрел на него, пока он подыскивал слова. — Я могу показать тебе, как целоваться. Последовала долгая пауза, во время которой, похоже, Майк собирался с силами, а затем продолжил: — Я поцелую тебя, так что ты будешь знать, как это делается. И тогда, целуя кого-нибудь, не будешь нервничать. Уилл моргнул раз, второй, пытаясь понять для себя, сказал ли Майк то, о чем он подумал, или это был излишне натуральный бредовый сон, который закончится чаепитием демогоргона со Стивом и Джонатаном, как в прошлый раз. По крайней мере, это казалось более вероятным, чем Майк, предлагающий поцеловать его. — Я, кхм… Что? — Т-только если ты хочешь! — быстро добавил Майк, идя на попятную. — Я просто подумал, что ты не будешь нервничать во время поцелуя, если это буду я, да? Потому что какая разница, верно? Тогда, когда ты действительно захочешь поцеловать кого-то, ты уже будешь знать, как это делается, и больше не будешь нервничать. Я прав? — Оу, — тихим голосом произнес Уилл, отчаянно пытаясь заставить себя не думать о том, кого он действительно хочет поцеловать. — Да, это… это имеет смысл. Это и правда имело смысл, если, конечно, не принимать в расчет, что поцелуй с Майком заставит его нервничать больше, чем поцелуй с тысячей девчонок. Но Уилл не собирался озвучивать эту мысль. — Да? — спросил Майк, затаив дыхание. — Ты мне позволишь? Уилл помедлил секунду, прежде чем медленно и осторожно кивнуть. Он не может вдумываться в это, просто не может, поэтому и не делает этого. — Да, — просто ответил Уилл, не зная, в какой момент горло так сильно пересохло. — Хорошо, — тоже кивнул Майк, выглядя при этом слегка рассеянно, словно ему нужно было собраться с мыслями. — Иди сюда, — низким голосом позвал он, и от этого тона у Уилла все внутри перевернулось, что повергло его в ужас. Но ведь это Майк, а он не может сказать Майку «нет», так что он подполз поближе и моргнул, ожидая, что будет дальше. — Ладно, начинать лучше медленно. Типа, возьми ее за руку или прикоснись к лицу или еще что-то такое. Майк наклонился вперед и положил ладонь на щеку Уилла, нежно пробегаясь большим пальцем по скуле. — Чтобы она знала, что ты собираешься сделать, верно? — Верно, — согласился Уилл, вновь кивая, но он был вполне уверен, что Майк мог сказать ударь ее в живот, Уилл, это очень возбуждает, девушки любят это, и он бы согласился. Второй рукой Майк обхватил его за талию и притянул ближе к себе. Он наклонился, остановившись в нескольких дюймах от соприкосновения лбами, и переместил большой палец на нижнюю губу Уилла. — Приоткрой рот, — голосом, в котором появились хриплые нотки, приказал он, и Уилл был абсолютно уверен, что взорвется прямо там. Майк, кажется, заметил напряжение, потому что слегка улыбнулся: — Расслабься. Закрой глаза, — прошептал он, и Уилл почувствовал его дыхание на своих губах. Глаза закрылись сами собой, почти без участия Уилла, потому что он больше не мог это контролировать. Никогда не мог. Он должен был прекратить это. Он знал, что должен, потому что сердце было готово выпрыгнуть из груди, если Майк приблизится еще больше. Он должен был прекратить это, потому что чувствовал, как палец Майка прожигает дыру в уголке рта, и там определенно вспыхнет пламя, если это продолжится. Он должен был прекратить это, потому что отчаянно не хотел, чтобы это заканчивалось. Он не прекратил. Голос Майка опустился почти до шепота, хриплого и грубого, и он был так близко. — А затем ты просто наклоняешься. Глаза Уилла были плотно закрыты, но он все равно последовал за направляющей ладонью Майка, игнорируя бешено стучащее сердце, и поцеловал его. В груди медленно и неуклонно разгоралось пламя, распространялось по всему телу и согревало от макушки до пят. Губы Майка были горячими и слегка потрескавшимися, и Уилл чувствовал, как тает в них. Он протянул руки вперед, отчаянно нуждаясь ухватиться за что-нибудь, и сжал под пальцами ткань рубашки Майка. Майк прижимался к его губам мягко и твердо, сильно, но не настойчиво. Он слегка сместил их обоих, просто чтобы поза стала более удобной, и это заставило каждый нерв Уилла напрячься. Он так далеко зашел. Это было бы смешно, если бы не было так пугающе. Майк отстранился, медленно и совсем ненадолго, а когда Уилл открыл глаза и увидел, как Майк вновь наклоняется к нему, то решил в этот раз быть готовым. Когда их губы встретились, он снова закрыл глаза, усилил хватку на рубашке Майка, притягивая ближе и крепче прижимаясь. Он почувствовал, как рука Майка на его талии дернулась, словно тот хотел прижать его еще ближе к себе, но пресек это желание. Слишком скоро Майк вновь отстранился, и в этот раз не предпринял попытки снова наклониться. Уилл моргал, глядя на него и не смея пошевелиться, предпочтя вместо этого сосредоточиться на том, как грудь Майка с трудом вздымается и опадает под его сжатыми в кулаки ладонями. Рука на талии Уилла вновь дернулась слишком сильно, чтобы это было простой случайностью, грубо пройдясь по его коже. — Видишь? — спросил Майк спустя, кажется, целую вечность. — Вот как-то так. Это просто. Его голос казался натянутым, тонким, запыхавшимся и невыносимо привлекательным. Уилл, прямо скажем, облажался. И как он теперь, зная, каково это — чувствовать его губы на своих собственных; думать, как выглядят его глаза на таком близком расстоянии; помнить, как он дышит после небольшого короткого поцелуя, собирался продолжать быть друзьями? Майк убрал руки и слегка повернулся. Уилл медленно отцепил пальцы от его рубашки. — Это все? — удивился он, потому что это было так легко, недолго, мягко и просто. Он ожидал чего-то… большего. Возможно, чего-то более пугающего, более страшного или более сложного. Или возможно он просто хотел целовать Майка дольше. — Я… то есть, да, это поцелуй, — Майк с трудом пытался подобрать верные слова. — Тебе… То есть… — он прочистил горло, и Уилл заметил, что его глаза смотрят куда-то в сторону. — Тебе… кхм… не понравилось? — Нет! — Уилл поспешил исправить неверное впечатление. — Нет, просто… эм… Я не знаю. Он вздохнул, чувствуя себя разочарованным своим же ответом и, выждав секунду, попытался снова: — Думаю, мне просто казалось, что это будет сложнее. Ты был прав. Это было слишком просто. Майк рассмеялся, и Уилл внезапно почувствовал отчаянную благодарность за то, что они друзья. Он улыбнулся в ответ, атмосфера снова стала уютной, а неловкость момента рассеялась. — Говорил же тебе! Я знал, что у тебя все получится. То есть, конечно, существуют и другие виды поцелуев, с языком и всякое такое, но, м-м-м… да. Он в нерешительности не закончил предложение, но все еще улыбался Уиллу, мягко, по-доброму и успокаивающе. Уилл чувствовал, что его сердце вот-вот взорвется. Уилл слышал у себя в голове голос, кричащий ему остановиться на этом, перевернуться, заснуть и больше никогда не упоминать о случившемся. Он сознательно проигнорировал его. — Да? — спросил он, моргая. Это безопасный выбор. Такой вопрос можно интерпретировать множеством способов. Если Майк не думал о том же, о чем и он, ну… — Да, — с трудом сглатывая, ответил Майк. Он смотрел на Уилла очень внимательно, сосредоточенно и напряженно. — Я мог бы… Я мог бы продолжить. Показать и это тоже. — Последовала долгая, тяжелая пауза. — Если ты хочешь. Возможно, Уилл так отчаянно хотел услышать нечто такое, что на самом деле не ожидал, что Майк согласится, действительно захочет продолжать целовать его. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: он должен ответить; будто бы годы любовной тоски не были подходящим ответом. — Я… — Уилл кивнул. — Хорошо. Его голос был настолько тихим, что граничил с шепотом. Майк двинулся так внезапно, что Уилл не успел ничего понять, как уже в следующий момент Майк нависал над ним, поставив руки по обеим сторонам от головы Уилла. Он выглядел слегка лихорадочно, словно боялся потерять самообладание или что Уилл мог передумать. И все же он остановился и долгое мгновение глядел на Уилла. — Готов? Уилл еще никогда ни к чему в своей жизни не был готов в меньшей степени, чем сейчас. Он кивнул. Майк наклонился без всяких предисловий, прижимаясь к губам Уилла так же целомудренно, как и до этого. Они недолго оставались в таком положении, тихие и неподвижные, пока Майк наконец не решился неуверенно провести языком по его нижней губе. Уилл приоткрыл рот и Майк подался вперед, ставя колено между его ног и наклоняясь еще ниже. Уилл действительно не знал, что делать, ведь Майк толком ничего не объяснил, но он с удивлением обнаружил, что почти не нервничает. Он позволил Майку вести, позволил ему нежно продвинуться дальше, позволил ему укусить себя за нижнюю губу, позволил ему сжать свои волосы в кулаке, позволил ему сломить себя. Вот что это, не так ли? Медленная форма пытки, одна из тех, что причиняют еще больше боли, так как в то же время приносят нереальное удовольствие. Одно дело — быть влюбленным в своего гетеросексуального лучшего друга, тосковать по нему на расстоянии и возможно думать об этом темными ночами, в одиночестве, в своей комнате, где никто не сможет тебя найти. А другое — знать наверняка, каково это, когда он лежит на тебе, когда путается пальцами в твоих волосах, чувствовать его язык в своем рту и знать, что это никогда не повторится вновь. Потому что целовать Майка — это первый вздох после возвращения с Изнанки. Целовать Майка — это лучи солнца на лице во время летних поездок на велосипеде, это слышать любимую песню по радио, это побить рекорд в Галаге спустя недели попыток, это выкинуть четырнадцать и убить гидру в конце кампании. Это поцелуй Майка. Это возвращение домой. Это сломит его. Он никогда не сможет после такого снова стать его другом, никогда не сможет вернуть все назад, снова притворяться, что он нормальный. Уилл потянулся вверх, обвивая Майка за шею. Майк принял это за приглашение, коим оно и являлось, и полностью опустился на Уилла. Уилл коротко вздохнул, чуть задохнувшись, и совершил ошибку, заглянув Майку в глаза. Уилл не слепой; он видел, как Майк смотрит на него — со смесью жалости и восхищения, так же, как он смотрит на щенка миссис Аптон, когда тот запинается о собственные лапы. Так же, как он, вероятно, смотрит на Холли. Как на маленькую сестру или брата. Как на друга. Не так, как он смотрел на Уилла сейчас. Глаза Майка в этот момент были потемневшими, выразительными и широко распахнутыми, он смотрел на него с неким напряжением, которое Уилл никогда прежде у него не видел. Он выглядел голодным, ненасытным. Он выглядел, словно хотел. Он выглядел, словно хотел Уилла. У Уилла внутри все упало каким-то странным образом, и в порыве уверенности он еще сильнее прижался к губам Майка, неожиданно нетерпеливо. Если все это скоро закончится, ну что ж, ладно. Пока может, он возьмет от этого по максимуму. Уилл пробежался пальцами по задней стороне шеи Майка, слегка касаясь его волос, и почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь. Они были так захвачены друг другом, что не услышали шагов, спускающихся в подвал. И лишь когда повернулась дверная ручка, Майк встрепенулся, быстро откатился от Уилла и завернулся в одеяло. Между ними было порядка трех футов, когда мама Майка открыла дверь и позволила свету с кухни осветить комнату. — Мальчики, вы еще не спите? — спросила она заботливым шепотом. Последовала долгая пауза, нарушаемся лишь их приглушенным дыханием, прежде чем Майк ответил: — Да, мам? — Я только что закончила говорить по телефону с твоей мамой, Уилл. Она сказала, что Джонатан заберет тебя завтра утром в десять. Хорошо? — Хорошо! — тут же ответил Уилл, изо всех сил стараясь заставить свой голос звучать ровно. — Спасибо, миссис Уилер! — Я собираюсь спать. Вам, мальчики, еще что-нибудь нужно? — Нет, мам, все хорошо. Спокойной ночи, — ответил Майк, чей голос звучал, возможно, чуть более раздраженно, чем должен был. — Спокойной ночи, — присоединился к пожеланию Уилл. — Спокойной ночи, мальчики. Спите крепко, — свет снова стал виден лишь из щелки под дверью, оставляя Уилла с тяжело вздымающейся грудью и множеством мыслей. Они лежали бок о бок, пялясь в потолок. Уилл ждал, пока Майк скажет что-нибудь, он почти отчаянно желал этого. Майк начал все это, и Уилл молился, чтобы тот перевел все в шутку, сделал ситуацию снова простой и понятной. Сказал что-нибудь, чтобы убрать напряжение, чтобы успокоить его нервы, чтобы убедить его, что это не разрушило всю их дружбу. Майк не произнес ни слова. Руки Уилла горели в тех местах, где их касался Майк. Он не совершил ошибку, взглянув в глаза Майка снова. Прошло несколько минут, и этого достаточно, чтобы тишина стала неестественной. Уилл подавил вздох и повернулся на бок, внезапно изнеможенный. Он почувствовал, как Майк заворочался рядом с ним, и почувствовал его взгляд у себя на спине. Он поразмыслил секунду и наконец заговорил: — Ну, спокойной ночи, Майк, — выходит тише, чем он собирался. Это просто поцелуй. — И тебе, Уилл, — натянутым голосом ответил Майк. Уилл отказался думать, почему. Не превращай это в то, чем оно не является. Сон тихо сморил его, и в этот раз Уилл не возражал.