Убеди себя в обратном

Непривычные для Санкт-Петербурга лучи солнца проникли через грязные от уличной пыли окна в комнату и разбудили Антона своим ярким присутствием на его лице. Он поморщился, натягивая одеяло на свою голову и мечтая проспать весь сегодняшний день, но звенящий через пять минут будильник решил иначе. Парень вздохнул слишком громко, от чего на кухне послышалось насмешливое: «Поднимай свой зад и тащи его на работу», - после чего из дверного проема показалась голова Димы, в руках которого была лопатка для готовки. Антон до ужаса завидовал способности друга быть всегда активным и энергичным, при этом успевая учиться в медицинском университете. Да даже взять выходные: сегодня суббота, какого черта ему не спится в такую рань? Шастун с трудом поднялся с постели и направился в ванную комнату, попутно даря Диме натянутую саркастичную улыбку. По квартире витал запах оладушек или сырников (из-за появления обильного слюноотделения Антон так и не смог разобраться в источнике этого аромата), от которого живот предательски заурчал. После водных процедур Антон быстро натянул на себя первые попавшиеся в шкафу вещи, сгреб со стола документы и канцелярию в свой рюкзак, попутно проверяя время на настенных часах. Он снова ничего не успевает. Выругавшись про себя, парень начал быстро и небрежно шнуровать кеды, в то время как Дима стоял напротив него с небольшим контейнером, наполненным свежими сырниками. - Тох, последний раз готовлю тебе еду с собой. Я не нанимался на роль чьей-то жены, - Позов протянул прозрачный контейнер спешившему Антону, который уже одной ногой был в подъезде. - Знаешь, тебе бы пошло, - Шастун запихнул сырники в рюкзак, пытаясь одновременно застегнуть его. - Ты себя нормально чувствуешь? Выглядишь хреновей обычного, бледный весь, - обеспокоенный друг увидел заторможенность во взгляде Антона, когда тот на миг забыл о том, что опаздывает. - Да, все хорошо. Нормально я выгляжу. Не дождёшься, ты от меня просто так не избавишься, - отшутился парень. На деле он чувствовал себя последние дни, откровенно говоря, фигово. Часто знобило, слабость не покидала тело, наблюдалась ужасная ломота в костях, постоянная головная боль и иногда звенело в ушах. Антон обращал внимание только на слабость, пытаясь избавиться от неё с помощью энергетиков и убеждал себя мыслями о том, что работа в сочетании с учебой просто вымотали его. Спустившись на один лестничный проем, он задержался на одну секунду, заметив все ещё приоткрытую дверь в квартиру. - Спасибо большое за сырники, Поз! Утро субботы сыграло Антону на руку из-за отсутствия больших скоплений машин на дороге. Выбегая из метро, он был готов плакать от несправедливости. День предвещал такую редкую и прекрасную погоду для Питера, а ему предстояло провести его в офисе с кучей работы, которая смогла накопиться у простого помощника за период отсутствия. Даже спустя две недели Шастуну необходимо приходить в отдел к началу обычного рабочего дня, чтобы распечатать пробники статей для размещения их в журнале и подготовить для доставки в ближайшие дни. Да, он опаздывал в сроках размещения некоторых из них, но Павлу Алексеевичу знать об этом пока не обязательно. Ведь именно поэтому Антон стоял сейчас напротив огромного принтера и пристально следил за его работой, так как с первого рабочего дня у них отношения не сложились. - Да за что ты меня так ненавидишь?! - Парень стоял с раскинутыми в сторону руками и кричал на несчастный аппарат, грозясь выключить его, а затем и вовсе отдать на переработку, если тот не перестанет плеваться в него неправильно распечатанными копиями. На этаже никого, конечно же, не было. Какой человек в здравом уме пойдет на работу ранним утром в выходной день? - Антон? Ты что здесь делаешь? «А, ну конечно», - Шастун мысленно ударил себя по голове. Он развернулся на одних пятках и застыл с неловким выражением лица, словно его только что застукали за воровством конфет из дальней полки холодильника. Около лифта стоял вышедший из него Арсений, с недоумением поглядывая в сторону парня. - Я... Я на работу пришёл, - еще один мысленный удар по голове. - То есть, подготовить документы к недельной отправке. - Ты только что... Ты только что угрожал принтеру выкинуть его, если он не заработает? - Арсений ткнул пальцем в стоявший позади Антона аппарат стараясь не засмеяться раньше времени от испуганного лица парня. - Хорошо, можешь не отвечать. Шастун открывал и закрывал рот, словно рыба, пока что мужчина не направился в его сторону. Он тут же вышел из немого ступора, начиная пятиться назад до тех пор, пока не уперся пятой точкой в письменный стол. С лица Арсения не сползала довольная ухмылка, когда он остановился в метре от парня и протянул ему небольшую стопку листов с непонятным распечатанным текстом. Антон нахмурил брови, но документы забрал. - Что это? - Мои пробные статьи за последние четыре интервью. Паша их одобрил, поэтому завтра их нужно отправить в редакцию. Сможешь это сделать? - Парень сглотнул, от чего кадык дернулся и не остался без внимания Попова. Затем мужчина вновь посмотреть в глаза Антона, ожидая положительного ответа. - Но отдел редакции находится двумя этажами ниже..., - Арсений продолжал с улыбкой пялиться на парня, который не мог понять, либо тупит он, либо его буквально восприняли как «мальчика на побегушках». - Знаю. Так как, отнесешь? - Х... Хорошо, Арс, отнесу, - Шастун вздрогнул от резко оказавшегося около его лица указательного пальца, которым мужчина явно пытался угрожать. - Арсений Сергеевич, - быстро поправил себя Антон. Да, этот нарцисс после их выхода на работу попросил его звать по имени отчеству, видите ли «коллеги могут не так всё понять». А как это всё можно ещё понять? Сам парень не может ответить на этот вопрос, какие уж там коллеги. После похорон мужчина очень изменился: не огрызается на него, не пытается оттолкнуть или обидеть, пишет статьи исключительно об экономических достижениях местных политиков и просто... Светится? При любом раскладе Антон был бы рад видеть его таким, если бы не последние события и непреодолимое чувство подвоха. На первой неделе он пытался дать понять Арсу, что готов поддержать его при необходимости. Но второй неделе он пытался дать ему максимум свободы, как тот его и попросил. «Антон, уверяю тебя, я в порядке. Просто доверься мне и дай время, чтобы всё обдумать, хорошо?» После этого разговора парень отстранился и стал молча наблюдать за мужчиной, пока тот мирно продолжал ходить на работу. Иногда Антон ловил на себе его пристальный взгляд, ожидая хоть каких-то действий или элементарного разговора, но ничего не происходило. В душе затаилась обида, что на него отказывались обращать внимание, поэтому ему приходилось случайно задевать плечом того в коридоре и слишком громко разговаривать по телефону с Димой, когда речь заходила о планах на вечер. Шастун не мог понять, почему же его так тянет к этому мужчине. Если отбросить факт о совместных татуировках, должен был остаться лишь злой на весь мир, эгоистичный и самовлюбленный журналист. Но вместо этого Антон видел лишь хорошего карьериста с лучезарной улыбкой, который был сломлен изнутри и тщетно пытался цепляться за любую ниточку в этом мире. И он так мечтал стать ею для него, что напрочь забывал о всей боли, которую они причиняли друг другу. Когда Арсений пришёл в свою рабочую зону, оставив Антона в недоумении всё ещё прижиматься к письменному столу, то сразу же достал из кармана телефон и открыл диалог со своим лучшим другом.

Кому: Серый «Я отдал ему документы»

Кому: Арс «Ты серьезно думаешь, что это сработает? Он не станет читать твои черкаши даже если ему будет очень интересно (что маловероятно)»

Кому: Серый «Намекаешь на скучность моих статей?»

Кому: Арс «Я похож на человека, который хочет сам себе вырыть могилу? Лишь говорю, что он вряд ли откроет их»

Кому: Серый «Спасибо за поддержку, друг» «Мне кажется, что это неплохой способ позвать его»

Кому: Арс «Если парнишка продинамит твою задницу с этой задумкой, с тебя пиво»

Кому: Серый «Заметано»

Прошло три часа с момента, как Арс решил взять судьбу в свои руки и ровно столько же, как Антон не подал ни одного знака согласия или хотя бы заинтересованности. Мужчина был уверен, что если отдаст тому а-ля «свои статьи», то парень решит прочитать их и наткнется на выделенный вопрос в центре восьмого листа, в котором он приглашал его на свидание в эти выходные. Когда Попов увидел встающего со стула Антона и направляющегося к нему, надежда ударила в голову, да так сильно, что он сам не смог сидеть на месте. Мужчина уже был готов съехидничать по поводу быстрого принятия решения, но тут же заметил рюкзак в руках парня и неловкость перед вскочившим рядом с ним Арсением. - Я закончил с работой на сегодня... До встречи? - Антон закинул рюкзак на правое плечо, параллельно застегивая молнию на своей легкой ветровке. - Да, давай, - Попов поднял руку и тут же неловко опустил её, а затем и вовсе сел обратно на стул под натиском удивленного взгляда парня. Арсений убедился, что двери лифта точно закрылись, пару раз стукнул кулаками по столу и отправил заранее подготовленное им сообщение, с силой нажимая на кнопку «отправить».

Кому: Серый «С меня выпивка. Бар "Лаборатория 31", сегодня вечером»

Он и Серёжа помирились спустя два дня после похорон, если это можно было считать примирением. Скорее произошла их обыденная встреча за бутылкой пива в квартире Матвиенко, сопровождающаяся недолгим выяснением отношений и продолжительной беседой о пропущенных новостях. Арсения пригласил к себе сам Сергей, не ожидая даже, что тот согласится. Но, к его удивлению, Попов был рад вновь увидеть своего лучшего друга и ответить на заданные вопросы, хоть извиняться всё же не стал. Матвиенко сделал вид, будто его это не волнует (что было наполовину правдой, так как слова сожаления от мужчины он никогда не слышал), но в душе затаил небольшую дополнительную обиду. После двух бутылок алкоголя, истории об Аните и такого родного вида Арсения, Серёжа забыл о разногласиях, словно их никогда и не было. Он просто был рад вновь разговаривать со своим другом. Вот и сейчас, напившись гадких шотов, которые бармен поставил десять минут назад на стойку перед ними, Матвиенко красноречиво говорил, как же рад их воссоединению. Попов, не отставая от армяна в количестве выпивших напитков, глупо улыбался и поддакивал всем его заявлениям. - Так, сегодня без всяких там Шастунов, ясно? - Ясно, командир, - Арсений попытался резко выправить руку и приставить её к виску, словно отдавая честь, но перед глазами на миг всё поплыло, поэтому она врезалась прямо ему в глаз. Матвиенко тихо прыснул, а потом и вовсе заржал, тем самым заставляя мужчину фыркнуть от возмущения. Арсений повернул голову в сторону и заметил плотоядный взгляд одной молодой дамы, которая уже минут пятнадцать наблюдала за его другом, сидя со своими подружками на кожаном диване недалеко от них. - Кажись тебе сегодня перепадёт, Серый, - он пихнул того кулаком в плечо и попытался подмигнуть, но вышло лишь так, будто у него свело правую часть лица. - Ты о чем? - Попов кивнул в сторону девушки, а затем удивленно посмотрел на друга, который стыдливо опустил взгляд вниз. - Арс, на счёт этого. Моя родственная душа... - Нет, нет, не сегодня, Серый. Давай ещё по шотам? Бармен! - Мужчина щелкнул пальцами в воздухе, чтобы им повторили. Он не хотел, чтобы этот пьяный вечер закончился расстроенным и загнанным Матвиенко, не хотел видеть его таким. - Арс, она у меня теперь есть, - Попов медленно опустил руку на барную стойку и пристально посмотрел на лицо друга, пытаясь отыскать там намёки на неудачную шутку. Спустя секунду Арсений начал улыбаться, снова пихая его в плечо. - Я, конечно, не подарок судьбы, но спасибо, что считаешь меня хорошим претендентом на роль твоего соулмейта, - он залпом выпил шот и громко ударил стопкой о деревянную стойку. - Попов, я не шучу, - Серёжа словно успел протрезветь за доли секунды. Он медленно расстегнул пуговицу на манжетах своей черной рубашки и повернул внутренней стороной запястье к Арсению. На коже, которую мужчина всегда видел чистой, без единого знака, сейчас было аккуратно выведено имя: «Стас». - Оно появилось совсем недавно. Я... Мы были вместе и тут он ни с того ни с сего выпалил, что любит меня. Ну я сначала застопорился, в шоке был, ведь мы провели вместе меньше двух месяцев. А потом... Потом просто сказал, что это взаимно. Такого со мной ещё никогда не было, понимаешь? Это очень громкие слова, знаю, но я был полностью уверен в их честности. В следующий миг вижу, как его крючит от боли, но не могу понять причину. Начал лезть с расспросами, уже собирался звонить в скорую и тут почувствовал жжение на запястье, словно на нём клеймо ставили раскаленной кочергой. Когда увидели тату с именами друг друга, то даже не знали, что сказать. До сих пор не понимаю, как это все могло произойти, но... Арс? Взгляд Арсения стал очень серьёзным, когда он увидел надпись на запястье. Мужчина слушал друга и не сводил с неё глаз, пока не начал медленно вставать с высокого стула и подходить к Матвиенко. Тот, сидя на таком же стуле, оказался почти одного роста с Поповым, стоявшим сбоку от него. Он ждал, что Арсений пихнет, ударит его, просто посмотрит с презрением, но вместо этого почувствовал, как теплые руки обвивают его за плечи, а небольшая щетина покалывает тонкую кожу на шее. - Я так рад за тебя, Серёж, так рад, - мужчина ещё крепче сжал друга в объятиях, от чего шокированный Матвиенко наконец-то ответил ему тем же. Оставшийся выходной Попов совершенно не заметил, так как первую половину дня провёл в кровати с ужасной головной болью и приступами тошноты при малейших мыслях о еде, а во вторую половину пытался заставить себя доделать отчёт за пятницу. Последнее у него никак не выходило из-за плохого самочувствия, поэтому он плюнул на все документы и, ответив на страдальческие сообщения своего друга, завалился спать без угрызения совести от того, что работа была не доделана. Понедельник казался ему настоящим адом, ведь ощущение небольшой тошноты до сих пор не прошло, а отчеты сами себя так и не заполнили. Все работы горели в срок, поэтому Арсений смог немного сбавить шкалу своей тревожности и скорость заполнения бумаг примерно к шести вечера, когда у большинства его коллег уже заканчивалась смена. И именно в момент громкого соприкосновения его лба с холодной поверхностью стола он вспомнил, что так и не забрал у Антона ту папку бумаг, которую он отдал ему в субботу, чтобы пригласить на свидание. Лишь сейчас Арсений понимал, насколько парню это могло показаться глупым. Может, он увидел необходимый лист бумаги, прочитал и решил сделать вид, что просто ничего не заметил, чтобы не обижать его? Мужчина вскочил со стула словно ошпаренный и целенаправленно пошёл к тому самому двухметровому Шастуну, мысли о котором не давали ему покоя последние месяцы. Заметив широкую спину в темно-бордовой толстовке и подойдя ближе, он хотел опустить руку на плечо, но вовремя отдернул её. Арсений поднёс кулак ко рту и негромко кашлянул, чтобы на него обратили внимание. - Я хотел узнать, ты... - Он сразу хотел задать вопрос о том, где его злосчастные и выдуманные статьи, но осекся, когда Антон повернулся к нему лицом. Уставшие и красные глаза, впалые щеки, потрескавшиеся сухие губы и небольшие капельки пота, которые медленно стекали с бледной кожи лба на скулы. Арсений вмиг сжал челюсти, напрягся и все же положил собственную руку парню на плечо. - Антон, с тобой все хорошо? - Со мной? Да, я в порядке, - Шастун в наглую врал ему. Выглядел он уже не просто «хреново», а больше подошло бы слово «дерьмово» или же фраза «как при смерти». Он сделал глубокий прерывистый вдох и, как ни в чем не бывало, продолжил диалог. - Арсений Сергеевич, вы что-то хотели? Попов нахмурился, а внутри зажглась ярость от непонимания происходящего. Парень напротив него был явно нездоров и больше всего его сейчас беспокоило, сколько он уже работает в таком состоянии. - Тош, давай присядем и я принесу тебе горячий чай, хорошо? - Мужчина решил, что злобные крики и упреки о чужом здоровье сейчас им никак не помогут. Его охватило беспокойство за этого хрупкого двухметрового парня, которой того гляди был готов исчезнуть на глазах. - Нет, не могу, у меня ещё много рабо... - На последнее слово у Антона не хватило сил. Его глаза медленно стали закатываться наверх, а худая рука попыталась схватиться за чужое запястье. Арсений мгновенно перехватил его за предплечье и спину. От резкости этих действий Шастун на короткое время пришёл в себя и с трудом смог посмотреть в глаза мужчины. - Арс, что-то мне нехорошо... После этих слов парень окончательно потерял сознание, так как Попов почувствовал всю тяжесть веса Антона. Он все ещё придерживал его за спину, а другой рукой обвил живот, сел вместе с ним на пол и опустил его к себе на колени. Прежде чем звать на помощь и вызывать скорую, Арсений вновь почувствовал непреодолимый страх и пустоту внутри себя, словно его сердце прострелили насквозь.

***

Арсению оказалось достаточно повышенного голоса и факта о том, что Антон - его родственная душа, чтобы медработники скорой помощи позволили ему поехать в больницу вместе с ними. По дороге парень пришёл в себя, обнаружив на лице аппарат для подачи кислорода и чужую руку, сжимающую его собственную. Он слышал голоса, но будто через толстую стену. Антон смог различить Арсения среди остальных людей, находившихся рядом. «Это он держит меня за руку? Нет, мне всё мерещится. С чего бы ему быть здесь? С чего бы ему быть со мной?» Перед тем, как вновь закрыть глаза и провалиться в темноту, Шастун видел, как Арсений что-то спросил у него и, не получив ответа, начал озлобленно кричать на медицинских работников.

***

Яркий свет ламп обжигал роговицу глаз, словно те не видели ничего, кроме темноты уже очень долгое время. В больничной палате пахло медикаментами вперемешку с дезинфицирующими средствами, которыми часто обрабатывали полы. Приятная хлопковая сорочка и лежащее поверх светлое одеяло придавали большего уюта, чем хотелось бы. А что, если попробовать пошевелиться? Это чувство останется? Малейшее движение рукой вызвало новую волну тяжести и боли в мышцах, от чего Антон вновь закрыл глаза, нахмурился и зашипел. - Хей, как ты? - Он с трудом сфокусировал взгляд на человеке, уже вмиг оказавшимся рядом с краем его кровати и не осмелившимся положить на неё свою руку. Арсений. Выглядел мужчина уставшим и обеспокоенным. Мешки под глазами стали гораздо больше, а щетина выбилась наружу, придавая лицу более взрослый вид. Сколько Антон здесь пролежал? Парень попытался произнести какие-то слова, но горло болело так, будто ему закидали в него горсть гвоздей. Сухие, потрескавшиеся губы начинали кровоточить от любых движений. Он попытался сглотнуть слюну, но её попросту не оказалось в полости рта. Антон увидел, как мужчина забрал со стола стакан воды и медленно поднёс к его губам. Руки совершенно отказывались слушаться, поэтому он позволил Арсению помочь ему с питьем (а точнее, самому напоить парня). Вода приятно обдала слизистую губ и горла, от чего Антону стало легче набрать глоток воздуха, готовясь сказать хоть что-то. - Сколько? - Голос был хриплым, грубым и еле слышным, но благодаря тишине в палате и затаившему дыхание Арсению, слова были различимыми. - Почти двое суток, - Попов поставил опустошенный стакан обратно и придвинул свой стул ещё ближе к койке, всё же положив свои сцепленные в замок руки на одеяло. - Дима? - Я отправил его отсыпаться. Он пробыл здесь всю ночь, места себе не находил, - Арсений не смотрел в глаза Антону, его взгляд был направлен на руку парня, на тыльной стороне которой находилась воткнутая игла от капельницы. - А ты? - А что я? - Мужчина повернул голову и их глаза встретились. В одних были страх, боль и отчаяние, а в других было лишь угасающее сожаление. Арсений корил себя, но парень не мог даже придумать причину. Почему он здесь, с Антоном? - Ты знатно напугал нас всех, Тош. Ты пиздецки напугал меня. - Прости, - Шастуну было по-прежнему больно разговаривать, но позволить мужчине погрузиться в омут темной стороны с головой он не мог. Антон с трудом напряг мышцы кисти и постарался дотянуться до чужих рук. На половине пути он почувствовал тепло, которое грело его собственные с двух сторон. - Я не хотел. - Знаю, - Арсений крепче сжал хрупкую руку парня. - Мы обсудим все, когда ты ещё немного отдохнёшь, хорошо? Поспи. - Ты будешь... - Я буду рядом, обещаю.

***

Летний приятный и слегка прохладный ветер щекотал нежную кожу мальчика, который наслаждался солнечными лучами, лежа на траве. Пожилая женщина из соседнего дома, ставшая уже ему как родная бабушка, сидела на веранде в тени и что-то вязала. - Антошка, ты там не сгоришь? - Она посмотрела на парнишку с улыбкой на лице, при этом продолжая совершать движения спицами. - Ну тёть Нин, ещё немного, - он перевернулся со спины на живот и почувствовал небольшое жжение от острой осоки вместе с её влагой, оставшейся после утренней росы. - Если сгорю, то у нас есть сметана. Женщина лишь тихо посмеялась и встала из-за стола, направляясь к двери дома, стук в которую мальчик пропустил мимо ушей, думая о том, как родители обещали привезти ему большой игрушечный Камаз из лимитированной коллекции. Тот, о котором Антон мечтал на протяжении двух лет. «Димка обзавидуется, как только увидит его вживую». Солнце перестало светить и через прикрытые глаза мальчик понял, что его закрыли тучи. Увидев на небе огромные валы черных облаков, он хотел поспешить к дому, но, развернувшись, обнаружил вместо него лишь пустой двор, в центре которого стоял Попов Арсений Сергеевич. - Антон, нам нужно поговорить, - мальчик посмотрел на себя сверху вниз и заметил, что стал выше на полтора метра. А вместе с ростом заметил, что лицо мужчины ему знакомо. - Арс? Что... Что происходит? Где мой дом и тётя Нина? Где родители? - Тош, их у тебя никогда не было. Всё иллюзия, - Попов стал медленно подходить к Антону и с каждым его шагом позади под землю уходил метр участка. - Твои погибшие родители - иллюзия. - Нет, они не погибли, ты лжешь! Они вот-вот должны приехать, - детские надежда и боль заполонили разум парня, которые он прятал в себе с семи лет. Даже те мимолётные мысли, благодаря которым его родители были живы хотя бы во сне. - Антошка, Антошка... Какой же ты глупый, - Арсений оказался рядом с Шастуном и схватил его руками за рубашку. Парень инстинктивно сжал чужие запястья, после чего мужчина обратил свой взгляд вниз: татуировки с их именами исчезали в слоях кожи на глазах. - Мы с тобой - тоже чёртова иллюзия.

***

В следующий раз, когда Антон проснулся в холодном поту от кошмара, то напротив него был не только Арсений, но и Дима с Катей. Его друг о чем-то спорил с мужчиной, а девушка пыталась успокоить первого. На фразе: «Где ты был, когда ему становилось хуже с каждым днём, Попов?», - Екатерина повернулась в сторону кровати и увидела, что Антон открыл глаза, с трудом смотря на них всех одновременно. Она пихнула Диму в бок, отчего тот не среагировал и продолжил спор, после чего получил ещё один более сильный пинок. Повернув голову с раздражением, он уже было хотел возмущаться, но девушка просто указала взглядом на Антона. Позов сразу же начал подходить к нему, неся за собой стул и попутно спрашивая о его самочувствии. Шастуну пришлось прочистить горло сквозь жгучую боль, чтобы заговорить с ним. - Я же говорил, ты... Ты не избавишься от меня так просто, - Дима издал смешок и облегченно выдохнул, от чего Антон по-доброму усмехнулся. Он посмотрел на Арсения, который стоял позади всех и опирался спиной на край стола, наблюдая за этой картиной пустым взглядом. Катя села рядом с Димой и тоже начала расспрашивать парня, нужно ли ему что-нибудь принести покушать, попить. Получив отрицательный ответ, она мягко опустила руку на предплечье Антона, сказав, чтобы он обращался, если что-то понадобится. - Пойду схожу за кофе, - произнёс внезапно Арсений и так же быстро вышел из палаты. После того, как дверь за ним захлопнулась, парень перевёл непонимающий взгляд на Диму. - Что ты сказал ему? - С чего ты взял, что я ему вообще что-то говорил? - Со словами: «Так, это надолго» - Катя встала и вышла из палаты вслед за Арсением. Дима продолжал непринужденно смотреть парню в глаза. После того, как Антон попытался приподняться с кровати, Позов вскочил и начал махать руками в протестующем жесте. - Хорошо, хорошо, я понял, ляг ты, блять, на место! - Я слушаю, - парень расположился в прежней позе, от которой, как ему казалось, скоро начнут появляться пролежни на пояснице. - Антон, он слишком нагрузил тебя своими проблемами. Да так сильно, что ты своих даже не заметил. Что с тобой вообще? В начале прошлого месяца ты избегал и набрасывался на него с кулаками, а сейчас во сне бормочешь его имя. - Я что? - Друг развел руками в сторону. Парень вновь прочистил больное горло, к которому он уже начал привыкать. Как и к своему хриплому голосу. - Опустим это. Я не могу объяснить, что происходит с моими эмоциями рядом с ним. Кажется, что гнев и радость по очереди катаются на американских горках. И он не нагружал меня проблемами, я сам захотел спасти его. - От чего? - От него самого. Спустя ещё полчаса разговора, Антон выяснил, что Дима всё-таки пригрозил мужчине расправой, если тот посмеет обидеть парня. Шастун тихо рассмеялся и припомнил, что у друга выходит отлично играть роль не только жены, но и мамочки. Позов обиженно фыркнул со словами: «Как всегда, всё для него делаешь, а он только говняется», - но через пару секунд его лицо украсила широкая улыбка. Их разговор прервался, когда за приоткрытой дверью показался лечащий врач. Арсений, сидевший в коридоре с отвратительным на вкус кофе в руках, заметил подходящего врача, который осматривал Антона двое суток и поспешил к нему. - Ну что? - Попов преградил мужчине проход в палату и даже немного закрыл дверь, чтобы Шастун случайно не услышал свой диагноз и не начал разводить панику раньше времени. Доктор понял его действия и отошел немного в сторону, доставая из папки распечатанные документы. В это же мгновение Арсений услышал быстрые шаги позади себя, прекрасно зная, кому они принадлежат. Узнал по ощущению, будто в его затылке готовы были просверлить злым взглядом огромную дыру. - Здравствуйте, результаты готовы? - Дима распрямился, показывая, что он полностью готов вести серьёзный разговор. - Скажите пожалуйста, кем вы приходитесь Антону Шастуну? - Я его близкий друг, - Позов тут же поник, зная правила в медицине. - Сожалею, но сейчас я могу предоставить информацию только его семье. Кто его ближайший родственник? - У него никого нет, - Дима заметил непонимающий и нахмуренный взгляд Арсения, но продолжил разговаривать с врачом. - Из всех, кто мог бы о нём позаботиться, остался только я. - Сочувствую. А родственная душа? - И тут парню всё же пришлось указать на Попова, понимая, что насколько бы важным человеком для Антона он не был, «статус» соулмейта не переплюнуть. - Значит, вы? В таком случае, мы можем с вами обсудить результаты анализов, - прежде чем начать, врач дождался, когда Дима уйдёт обратно в палату. - У Антона железодефицитная анемия. Результаты делались так долго, потому что мы проверяли его на наличие гемолиза, который может сопровождать её и переходить в отдельную форму. - Что это такое? - Арсений нервничал от непонимания слов мужчины, поэтому перебил его прежде, чем тот начал бы говорить ещё углубленней. - В организме уровень железа был очень мал, от чего в крови перестали формироваться эритроциты. Это нарастало и со временем клинические симптомы проявили себя во всей красе: отсюда обморок и слабость в теле. Мы обеспечили Антону поступление в организм железа с помощью лекарственных препаратов, после чего ему должно стать легче. Никаких признаков патологии желудочно-кишечного тракта мы не обнаружили, поэтому скорее всего у него был стресс, в течении которого он употреблял мало железосодержащих продуктов. Арсений пытался быстро переварить получившую только что информацию, но получалось с трудом. Неужели он сам стал стрессом для Антона и послужил причиной его проблем со здоровьем или же у парня были проблемы, а он просто молчал и помогал ему? - Какие ещё причины могли поспособствовать этому? - Врач немного помедлил перед тем, как ответить на вопрос. - Хронические кровопотери при доброкачественных и злокачественных опухолях. У онкологических больных анемии обнаруживаются в половине случаев, но редко именно железодефицитные. Думаю, поводов для сильного беспокойства нет. - Поводов для беспокойства нет? - Попов злился на врача, его слова и вообще на всех, а в особенности - на себя, поэтому голос начал повышаться сам собой, а жевательные мышцы напряглись настолько сильно, что был слышен скрип зубов друг об друга. - Вы хотите сказать, что он хер пойми сколько проходил в таком состоянии, упал в обморок и всё это - не повод для беспокойства? - Уверяю вас, Арсений: это не смертельно. Такое случается довольно часто среди студентов и... - Онкологические причины можно выявить? - Врач запнулся и поджал губы. - Если вас это действительно успокоит, то да, это возможно, но нам нужно будет взять ещё много анализов и провести дополнительные исследования. И нам потребуется согласие Антона. - Не волнуйтесь, оно будет.

***

- В смысле ты не согласен, блять? - Арс, отъебись, нет у меня никакой онкологии! - Шастун чувствовал себя уже намного лучше после того, как медсестра принесла ему лекарства. Его словно встряхнули за плечи, но скованность мышц ещё осталась. И это совсем не помешало Антону кинуть в Попова маленькую подушку из-под своей спины в знак очередного протеста. - Мне не нужны дополнительные исследования, я здоров. - Ты лежишь в чёртовой больнице, как ты можешь быть здоров? - Арсений рвал и метал по всей палате, пока Дима по-прежнему сидел на стуле возле кровати Антона. Он не сильно изменился в лице, когда Попов сказал поставленный врачом диагноз, а вот Шастун скривился от «заумных медицинских терминов». - Арсений Сергеевич, вы и правда перегибаете... - Дима решил спокойно вступить в разговор, потому что массовая истерия им сейчас была ни к чему. Попов поднял в воздух указательный палец и вдохнул побольше воздуха, но Позов его опередил. - Моя сестра - вегетарианка и она дважды в год принимает препараты железа, чтобы не заработать анемию. У нас нет сильного повода беспокоиться об ухудшении здоровья Антона, потому что спустя сутки закидывания в него таблеток он будет бегать пуще прежнего. Давайте не будем трепать нервы ни ему, ни себе, правильно? Арсений продолжал держать палец в воздухе, глубоко дышать и смотреть на Диму. Его ноздри немного расширялись, а челка была растрепана настолько сильно, что Антону показалось, будто мужчина не стригся больше полугода. От одного взгляда на злого Попова кровь стыла в жилах, но также это одновременно привлекало Шастуна. Парень, не отводя глаз от Арсения, обратился к своему другу: - Дим, можешь оставить нас вдвоем, пожалуйста? - Позов, немного кивнув головой, без возражений встал и вышел из палаты. Антон продолжал смотреть на мужчину, от чего тот фыркнул и вскинул руки вверх. - Не надо так смотреть на меня, Шастун. Я один здесь осознаю всю серьезность ситуации? Нет, это, конечно же, ваше дело, но... - Арс, сядь, - Антон похлопал ладонью по кровати и немного отодвинулся в бок, чтобы места рядом с ним стало побольше. Парень повторил это дважды, в последний раз повышая голос на мужчину, и Попов выполнил его просьбу (или приказ?). - Во-первых, я так и не поблагодарил тебя за то, что не дал мне упасть на пол, разбить голову и истечь кровью, а ещё за то, что позвал на помощь. Спасибо. Во-вторых, согласия на анализы я не дам по причине того, что у меня нет иных заболеваний. В начале семестра, как и всегда, мы проходили полный медицинский осмотр, со мной всё в порядке, - Шастун захотел немного сжать чужое предплечье в знак подтверждения своих слов, но вместо этого Арсений сам положил его ладонь между своих кистей. Снова. - И в-третьих... Я должен извиниться. - За что это? - Ярости как не бывало. Все морщинки между бровей разгладились, а уголки губ поползли вверх. - Те твои статьи, которые ты просил отнести в отдел редакции, - Антон опустил взгляд на светлое одеяло, стыдясь, словно нашкодивший котёнок. - Я был настолько потерянным в тот день, что попросту забыл о твоём поручении, они до сих пор лежат в моём рюкзаке. Мне так жаль, Арсений. И тут парню пришлось резко поднять непонимающий взгляд, потому что Попов начал смеяться в голос. Если бы не вся сложившиеся ситуация и чувство вины, Антон бы точно подумал про себя, какая у того красивая улыбка. Всё ещё прыская от смеха, Арсений направился к маленькому шкафчику, из которого он достал рюкзак и поднес его к Шастуну. - Семнадцатая страница. Парень вытащил из сумки стопку бумаг, отложил в сторону папку и начал искать названную страницу. Дойдя до неё, он увидел распечатанный по центру жирным шрифтом вопрос: «Согласишься ли ты пойти на свидание с таким бездарным журналистом?». Антон невольно улыбнулся, чем вызвал такую же улыбку на лице Арсения. - Да вы, Арсений Сергеевич, тот ещё романтик. - Хуёвый, судя по твоему несуществующему ответу, - мужчина с грустью усмехнулся. - Знаю, что вёл и продолжаю вести себя как мудак, но я правда хочу отблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделал. За то, что был рядом. - Я бы ни за что не смог поступить иначе, - Антон чувствовал тепло, разливающееся по всей грудной клетке, которое исходило от Арсения. - Кстати, как мудак себя вёл не только ты, так что квиты. И «да». - Что «да»? - После выписки я согласен пойти на свидание с бездарным журналистом. Не подскажешь, где его можно найти? - Они оба рассмеялись и почувствовали, как тонкие элементы нити между ними сплелись ещё крепче. Спустя двое суток в день выписки, несмотря на все возражения со стороны Антона, Арсений забрал его из больницы на своей машине, пока Дима с Катей пекли торт в их квартире по случаю возвращения парня. Хотя повод был не один: так совпало, что в этот день у них двоих была годовщина - три года вместе. Шастун настаивал, чтобы они провели эту важную дату наедине друг с другом и забыли о его существовании на время, но парочка «вежливо» отказала. «Антон, ты являешься близким человеком для нас обоих, неужели мы не отметим окончание твоего четырехдневного заточения среди этих белых стен? На Димино возвращение ты накупил шаров и раскидал по всей квартире», - сказала ему за день до выписки Екатерина. С ней спорить было бесполезно, поэтому парню пришлось тихо дожидаться окончания обсуждения, с какой же начинкой испечь торт. Подъехав к подъезду, Арсений вышел из машины первым, чтобы забрать сумки парня с задних сидений раньше его самого. - Блять, Арс, я все ещё дееспособен, отдай мне мои вещи, - на эти слова Антон получил легкий пинок в спину и обиженно направился открывать металлические двери. Когда они добрались до квартиры, то на пороге их встретили счастливые Дима с Катей, в чьих руках уже красовался торт с сине-желтой глазурью. Арсений поставил вещи Антона на пол, поздравил пару с замечательной датой и хотел уйти, чтобы не нарушать «семейную» атмосферу. Но стоило ему лишь развернуться и дернуть ручку двери, как за куртку его с силой потянули на себя, шепча на ухо: «Если ты надеялся слиться и оставить меня с этими воркующими до приторности голубками, то ты глубоко ошибся - будешь сидеть со мной до тех пор, пока они не решат пойти вдвоём встречать рассвет, понял?». Всё шло хорошо. Они вчетвером пили горячий зелёный чай, который Антон купил ещё на прошлой неделе, слушали истории Кати о самых смешных моментах в их с Димой отношениях, обсуждали новый выпуск журнала «Stone» и то, как Шастун чуть не спалил квартиру в первый день после переезда. Даже Позов с Поповым вели себя уважительно друг к другу, несмотря на совместную неприязнь. Арсений сидел и завороженно смотрел на эту троицу: до чего же они казались ему светлыми, домашними в этот самый момент. Всё то тепло, витавшее в воздухе, дарило всем приятную атмосферу и чувство спокойствия. Мужчина ощущал иногда такое же, находясь рядом с Сережей. Когда чайник закипел во второй раз, разливать кипяток в кружки настала очередь Антона. Заболтавшись с друзьями, он схватил горячую ручку и тут же выронил её. Парень прижал кисть к груди, шипя от боли и устремил взгляд на Арсения, пока Дима причитал, что Шастуну не терпится вернуться в больницу. - Антон, все в порядке? - Мужчина встал со стула, чтобы подойти и осмотреть руку Антона, но тот отшатнулся от него. - Да, пойду возьму мазь в аптечке, - парень обошел Попова и пулей выскочил с кухни в комнату. Дима и Катя продолжали разговаривать между собой, поэтому они не заметили, когда мужчина пошел следом за Антоном. Закрыв за собой дверь, он застал Шастуна, сидевшего на краю своей кровати и разглядывающего свою ладонь. Не поднимая взгляда, парень спросил: - Что между нами происходит? - Табун мурашек пробежался по позвоночнику Арсения то ли от серьезного тона Антона, то ли от самого вопроса. - Что это? - Связь родственных душ, я думаю, - Попов сел напротив него на кровать Димы, запуская пальцы в слои волосы. - Хотя, я бы и сам хотел знать. С каждой новой встречей я чувствую, как меня тянет к тебе и не могу контролировать это. Шастун молчал, словно обдумывая свой следующий вопрос. Но вместо его воспроизведения, он надавил на ладонь с ожогом сквозь стиснутые зубы, смотря на реакцию мужчины. Тот лишь нахмурился и хотел подскочить к парню, но тот уже прекратил свои действия. Арсений ждал объяснений, а получил очередной вопрос, на который ему совсем не хотелось отвечать. - Ты чувствовал, что со мной происходило до того, как я попал в больницу? - Антон... - Арс, ты чувствовал меня или нет? - Нет. Арсений не хотел оправдываться, просто потому что не знал как. Он видел, как Антон ухмыльнулся, прежде чем встать со своего места и направиться в прихожую. Он слышал, как на вопрос Димы: «Шаст, куда ты?» - он ответил: «Мозги проветрить». Он почувствовал, как вздрогнуло всё тело от звука захлопывающейся двери. Спустя час хождения по холодному ночному Питеру, Арсений смог разглядеть вдали двухметровый силуэт парня, одетого в толстовку и длинное черное пальто. Антон стоял на мостике, переброшенном через канал Грибоедова, смотрел на звездное небо и курил. Попов подумал, что эта картина навсегда запечатлеется в его голове. Он подошёл к парню со спины и увидел, как напряглись его плечи. Антон потушил и выбросил сигарету, после чего засунул руки в карманы, расположенные на уровне груди, продолжая смотреть на небо. - Знаешь, я всегда думал, что звёзды - это те родственные души, которые не смогли добраться к некоторым людям на земле. И когда-то я высматривал среди них тебя. - Антон, да, я не чувствую тебя, - парень закрыл глаза, вдыхая через нос морозный воздух и грустно улыбаясь. - Но я знаю, что чувствую что-то к тебе. - Да хватит уже, тебе не нужно притворяться, - Шастун резко повернулся к мужчине, отчего тот сделал шаг назад, чтобы парень не сшиб его с ног. - Все эти слова, ощущения - лишь попытка заставить себя почувствовать то, чего на самом деле не существует. Знаешь, зачем мы встретились спустя столько лет после получения тату? Чтобы понять, кто мы на самом деле, Арс. Ты и я - сосуды, внутри которых одни пустота и боль, которые невозможно заполнить любовью. Нам просто не позволят. Ты и я - чёртова иллюзия. - Так давай превратим её в реальность, - после этих слов Арсений схватил Антона за пальто, потянул на себя и впился в его губы. Он вложил в поцелуй все свои эмоции, которые испытывал при одном лишь виде парня, все переживания, сожаления и теплоту. Антон, опешив от происходящего, стоял как вкопанный секунд десять и никак не реагировал на действия Попова, поэтому мужчина начал отстраняться, принимая это за отказ. Но не успел Арсений почувствовать холодный воздух на губах, как их накрыло тепло чужих с новой силой. Шастун ощущал, как каждая клеточка его тела словно перерождалась заново. В голове тысяча фейерверков сплелись в хоровод. Его сердце бешено колотилось, а ноги начинали подкашиваться. Он обмяк в руках Арсения и тот сильнее сжал его за локти. Между ними можно было увидеть маленькие молнии, которые то исчезали, то вновь появлялись от каждого соприкосновения губ. Антон поднял руку к голове мужчины и пропустил его волосы сквозь свои пальцы, немного оттягивая их на затылке, пока Арсений просто изо всех сил старался прижать его к себе за шею ещё ближе. Парень немного прикусил нижнюю губу Попова, от чего тот рыкнул и углубил поцелуй, заставляя Антона издать тихий стон. Арсений был готов провалиться сквозь землю и пройти тринадцать кругов ада, чтобы вновь услышать это. Они целовались, полностью отдавая себя друг другу и чувствуя, как их души сплетаются в единое целое. Воздуха категорически не хватало, легкие до боли сжались в груди и им пришлось оторваться друг от друга, чтобы отдышаться. Арсений всё ещё держал руку на шее Антона. - Прости, что нарушил правило, - они стояли, соприкоснувшись лбами. - Не смог дотерпеть до первого свидания, - Шастун отстранился и взял лицо мужчины в свои руки. - Мне бы хотелось, чтобы ты почаще нарушал правила, Попов, - сказал Антон, после чего вновь утянул Арсения в долгий и теплый поцелуй.

***

ощущаю себя закопанным заживо, мне сказали: «посчитай до ста», подожгли все мысли и вдруг заново я начал чувствовать прилив тепла горечь потери жжется во рту, последние силы с комом глотаю, не хочу видеть слезы сквозь пелену собственных, что вмиг исчезают я стою, боясь нарушить собственную тишину, которую от других отгородить пытаюсь, и запах гвоздик перемешался наяву с таким холодным запахом тюльпанов страх разрастается по телу, когда нет больше ощущения того тепла, что так упорно защищало целую неделю от боли до сегодняшнего дня как бомба, которая на миг сломалась замедленное действие отменено, но вот секундомер мой смог дождаться когда чеку сорвёт и сердце упадёт на дно туда, где нет бесстрашия и воли, где нету боли, что мешает спать в ночи, там есть лишь чувство горести, тревоги, они помогут вытряхнуть весь холод из души истошный крик так сильно просится на волю и хочется вновь старые грехи упомянуть, но волею, не волей, я хочу пока остаться чтоб попросту прожить за нас двоих ещё чуть-чуть и всё ещё все мысли не осознаны, все действия по-прежнему на старый лад, не представляю, какого это - быть разобранным? когда кусочки не успели разлететься невпопад грядёт тот взрыв, который захлестнёт нас всех волнами и решит направить душу в темноту и как с тобой мы договаривались увидимся в аду