Серия драблов на заданную тему

— Я тебе, сука, можно сказать, душу открываю, а ты? Барнс проигнорировал возмущенную тираду, только ухмылка чеширского кота стала еще шире, да тонко звякнули кубики льда. Брок допил остатки виски из своего бокала и потянулся за добавкой. Обижаться было бесполезно. Эмоциональный диапазон бывшего Зимнего все еще оставлял желать лучшего. — И вот он, весь такой сам из себя мистер «ебал я ваш интерес к моей персоне»… Ничего он не ебал тогда, конечно, просто… Смотреть на него было жалко. Свет в зале был потушен, добросовестно умотанные бойцы давно разошлись по домам. Лампа на столе создавала хоть какое-то подобие уюта в этой комнатушке, служившей одновременно и тренерской, и кабинетом командира, и брифинг-центром СТРАЙКа. Этой каморкой Брок дорожил, как не дорожил всей своей громадной квартирой, вылизанной и упакованной каким-то там известным дизайнером, имени которого он не вспомнил бы и под страхом смертной казни. Пусто там было и гулко до недавнего времени. Вложение денег, а не место, куда хотелось возвращаться после длинного рабочего дня. — Вот я и подумал, что хотя бы пусть пользу приносит. Сперва его в зал было не затащишь. То есть он приходил, но ночью. Я по утрам задолбался порядок наводить. Пришлось объяснить, что залом он не один пользуется. Ну ты знаешь, я так-то терпеливый, но после того, как он пару боксерских мешков в клочья порвал, и у ангела бы терпение по пизде пошло. Барнс откинулся на стуле, показывая, что более чем внимательно слушает, раз уж нынче Брока пробило на откровение. Не так-то часто командир рассказывал что-то такое, личное, предпочитая обходить десятой дорогой подобные темы, делая вид, что хотя бы в этом он супер. Зато самому Броку причины такой откровенности были как на ладони. С чего это ему приспичило рассказать о начале своих отношений с Роджерсом? Да тупо хотелось объяснить, поделится чувствами, похвалиться, что разглядел. Не без собственной выгоды, конечно, куда ж без этого. Кому не польстит, что побывал в койке национального достояния? Но еще и потому, что жалко его было чисто по-человечески. Никому кроме как икона на стенку вытащенный из-подо льда Стивен Грант Роджерс оказался не нужен. А еще откровенность была вызвана тем, что завтра все могло стать на порядок сложнее. Руководство в очередной раз проебалось, сунувшись туда, куда не следовало. Назревал если не в конфликт, то минимум серьезное политическое противостояние. В коридорах Трикселиона ходили неприглядные слухи, витали странные настроения. Словом назревал пиздец, и хорошо, если все останется на уровне сенатских боданий, а не ждет их очередная мясорубка. Именно такие повороты Брок своей трепанной шкурой всегда заранее чувствовал. Именно эту тревогу он и пытался унять выпивкой, без чего в последнее время прекрасно обходился. Виски расслаблял, но с Барнсом было можно. — Не знаю, кто из нас больше охуел, когда посреди спарринга Роджерсу вдруг приспичило за мой член подержаться. И что с того, что у меня на него встало? А у кого бы не встало, блять? Это первые пару раз он еще стеснялся моих ребят по матам валять. Вот и пришлось накатить, чтобы он на спаррингах не танцы устраивал, а хотя бы в семи-контакт пошел. А тут хвать! Чего лыбишься? Я же почти извинялся, когда ляпнул, что в качестве компенсации готов сводить его на свидание! А он возьми и согласись. И как-то закрутилось. А потом уже само собой получилось. Как будто я сам себя ему секретуткой назначил, всяких даунов от него гонять. И следить, чтобы жрал нормально, и спал иногда чуть больше четырех часов в сутки. — Знакомо. — Весомо уронил Барнс, покачиваясь на стуле. Он с такой легкостью удерживал равновесие, получше чем самый опытный воздушный гимнаст, хотя массой не уступил бы и мощнейшему тяжеловесу. — Да уж, — Брок отсалютовал ему бокалом. — Его сложно не полюбить, да? Когда до меня дошло, как я попал, что пойду за ним в любую жопу, тут уж не до подковёрных интриг стало. Первые пять минут собирался реально застрелиться. И без меня он был совсем беспомощный. А Фьюри только делал вид, что ему лучший друг. Брок тоскливо заглянул во вновь опустевший стакан. В бутылке оставалась примерно треть, но хоть сколько-нибудь пьяным он себя не чувствовал. Алкоголь словно по волшебству попусту растворялся в крови. Барнс вообще и на первый палец еще не допил. На него выпивка вообще не действовала. Пустой перевод продукта. — Ладно, давай до дома двигать, а то если дать волю, мистер Идеальная задница этой самой задницей у себя в кабинете к стулу прирастет. Брок сунул грязный бокал в шкафчик к бутылкам, наверняка завтра кто-нибудь из бойцов проштрафится и огребет наряд на уборку. Заодно и посуду помоет. Накинул куртку, когда подкравшийся со спины Барнс внезапно притянул его к себе за шею, разворачивая не слишком ласково. Брок отпихнул его от себя с притворным возмущением, но быстро сдался. Барнс целовался неторопливо и вместе с тем жадно. Брок чувствовал в касании губ и жажду обладания, и радость от принадлежности, а еще благодарность сразу за все. Не у него одного в их таком внезапно сложившемся хреноугольнике были проблемы с выражением чувств через рот. Отлепившись, Брок с признательностью боднул любовника лбом и уставился в смертельно серьезные, серые глаза. Иногда Барнс так вот смотрел, задавая вопрос молча, одним только взглядом. — Черт с тобой, тебя я тоже люблю, засранец. Только после этих слов Барнс выпустил его и, посмеиваясь, пошел на выход. Брок двинулся следом, испытывая иррациональное удовлетворение и предвкушение. Фиг с ним, с этим завтра, вечер только начинался.