Серия драблов на заданную тему

На Бурбон-стрит бесновалась разряженная толпа. Карнавальные костюмы, блестящие и уродливые, простенькие и изысканно-продуманные, профессиональные и чуть ли не из подручных материалов мешались в пеструю массу. Музыканты, танцоры, персонажи на платформах и просто веселящиеся пьяные гуляки заражали всех вокруг своим сумасшествием. Предваряемый двумя неделями парадов, вечеринок и концертов, Жирный Вторник неминуемо приближался к логическому концу. Уже обозначился конец процессии, оставались несколько последних платформ, и парад почти закончился. Разогретая зрелищем толпа вот-вот должна была хлынуть на проезжую часть. Прислонившись к стене, Брок парился в своей консервной банке, не рискуя снять глухую шлем- маску, чтобы не попасть в чью-нибудь съемку. По вискам давно тек пот. Ситуацию спасало только, что к вечеру становилось откровенно прохладно. Хоть ростом он и уступал Кэпу с Зимним, но сейчас его фигура, запаянная в стилизованный доспех, выглядела намного массивнее. Какой-то обдолбанный сопляк, нацепивший на себя белокурый парик и усыпанные блесками крылышки, набросил ему на шею нитку бус и, практически подпрыгнув, чмокнул в лицевую пластину. От неожиданности Брок едва не пизданул бедолагу рабочим шокером, но вовремя опомнившись, придал ускорение, от души приложив обшитой металлом перчаткой по едва прикрытому юбкой тощему заду. Сопляк улетел куда-то в толпу и к счастью больше Брок его не видел. Бусы полетели следом. Брок переступил с ноги на ногу. До расчетного времени оставалось еще несколько минут. Периметр оставался чист. Все были заняты сами собой. Кто-то делом, кто-то развлечением. Оцепление сдерживало толпу. Музыканты старались во всю мощь ног, рук и легких. На платформах извивались тела разной степени одетости, толпа реагировала в меру упитости. Периодически в зрителей в качестве награды летели безделушки, тут и там возникали очаги бурления, но быстро унимались. Копы бдили. Упорядоченный бардак. Брок вернулся к прерванному сопляком занятию изображения доспехов без рыцаря. Краем глаза он отметил как в поле зрения вплыла седая негритянка. На ней было длинное до самой земли платье, которое Брок сперва принял за маскарадный костюм, все расшитое сложным геометрическим узором, плечи укрывала черная шаль с разноцветными кистями. Волосы были собраны в высокую, сложную прическу, состоящую из множества мелких косичек, куда были вплетены бусины, перья и даже человеческие фигурки. Тонкая морщинистая шея рисковала сломаться под тяжестью десятков нитей бус, резных деревянных, поблескивающих драгоценными гранями и даже костяных. Костюм Брок оценил. Очень реалистично. К тому же, в отличие от большинства обряженного в бутафорские бусы, ее украшения явно были настоящими. Старуха изображала колдунью или жрицу вуду, а может быть даже была ею. Новый Орлеан слыл оплотом этого культа. Негритянка остановилась напротив и уставилась Броку прямо в глаза. — У одного твоего дружка дыра в голове. Голос у нее был скрипучий и тихий, но даже сквозь гул толпы, выкрики и какофонию оркестров Брок отчетливо расслышал каждое слово. Он вздрогнул. И первым порывом было вызвать Барнса по внутренней связи, один хер, тот уже должен был отстреляться. Но цепкий взгляд бестии словно парализовал язык и губы. — Ребенок, не разделяющий хорошее и плохое. Учи его. — Ведьма ожгла Брока горящим взглядом. Словно видела сквозь и читала мысли, которые лавиной неслись у него в голове. С тех пор, как они сошлись втроем, Брок с ума сходил от мысли, что может снова остаться один. — У другого порвана душа. Упрямый рыцарь, сражающийся против ветряных мельниц. Лицо, скрытое под маской, пылало. Именно таким Брок и представлял Роджерса. Верным единожды данному слову мертвому другу. Сколько он ни бился с тем, чтобы отогреть его, по-настоящему тот оттаял только когда нашелся Барнс. — Не отталкивай их, прими и защити. В ответ они прогонят тьму из твоего сердца. Одарив его белоснежным оскалом вставных челюстей, карга растворилась в толпе. Вот еще мгновение назад она стояла перед ним и несла пургу, а вот ее уже нет. Полуоглушенный сказанным, Брок невольно подался вперед. На месте старухи нарисовался Барнс в привычном тактическом костюме, нижняя часть маски отсутствовала по причине поедания им какой-то сдобы, щедро обсыпанной золотой, фиолетовой и зеленой пыльцой. Брок украдкой выдохнул и придирчиво оглядел его. Одежда на снайпере была в порядке. Оружие скрыто. Самодовольная ухмылка лучше всяких слов говорила, что устранение цели прошло успешно. — Ты уверен, что это съедобно? — Брок скривился. Модулятор искажал голос, и это тоже не добавляло настроения. Он хотел оказаться подальше от толпы, в гораздо более тихом и приятном месте. Чтобы на шею не вешались всякие пиздюки, и подозрительные негритянки откровениями не пугали до усрачки. — Так себе. Местный специалитет. Пожрать можно только на Марди Гра. — Барнс отправил оставшийся кусок в урну, стряхнул с пальцев крошки и с загадочным видом сунул руку в карман. На свет явилась нитка дешевых пластиковых бус. — Выебу. — Брок беззлобно показал ему кулак. — Обязательно. Но зря отказываешься. Тут такая традиция: если кто-то вешает тебе на шею бусы или кидает монетку, то ты обязан показать ему свою грудь. Пока ждал, Брок лично стал свидетелем нескольких таких эпизодов. Но грудь демонстрировали исключительно особы женского пола. Неудивительно, мужская грудь не должна была представлять особый интерес. Он передернулся вспомнив худосочного сопляка с крылышками. Другое дело держать в руках Кэпа или самого Барнса. — Тебя только моя грудь интересует? Они двинулись прочь от толпы, через переулок. Брок успел отправить сообщение по внутреннему коммуникатору, чтобы транспорт готовили к вылету. Пора было сваливать из этого муравейника. — Не только. Опять же — традиция. Традиции — это иногда интересно. — Роджерсу подаришь, — предложил Брок. — Могу подать парочку идей, куда их можно намотать помимо шеи. — Детка знает толк в извращениях. — Барнс выразительно похлопал по одному из многочисленных карманов. — Я ему еще одну прихватил. Гул толпы становился все тише, чем дальше они удалялись от центра. Здесь праздник почти не ощущался. Редкие встречные сосредоточенно шагали по своим делам. Где-то за спинами гулко ударил церковный колокол, призывая завершить веселье. И пусть распаленная толпа угомонится только к утру, карнавал уже закончился. Брок уносил с него собственный подарок, что-то поважнее дешевых, пластмассовых бус и оловянных монеток. Он улыбнулся, подобрал с тротуара двадцатипяти-центовик и подкинул его на ладони. — Как на счет тебя показать мне сиськи?