Помни, что смертен

      Клуб дрожит от музыки, Хёнвон танцует недалеко от бара, но ему кажется, словно что-то не так. Какие-то настораживающие вибрации плывут вместе с битами. Молодой человек начинает оглядываться и встречается взглядом с парнем за стойкой. Хёнвон знает, что нельзя задерживать взгляд более, чем на пять секунд, однако он пьян, и потому был уверен — до момента его выпада в будущее прошло только три.

Хёнвон на четвереньках на кровати, стонет, хватаясь за простыни, из глаз — слёзы. Его трахают, настойчиво вбиваясь. У Че никогда не было секса с парнем. Ему и больно, и приятно. Особенно, когда партнер — тот самый парень за стойкой — отпускает одной рукой его зад, снижая темп, касается изнывающего от возбуждения члена. Хёнвон кончает.

      Его пытаются откачать в рабочем помещении клуба — душной маленькой комнатке. Че с великим трудом приподнимает тяжелые веки, смотря по сторонам растерянно, так и не понимая, кто вокруг него, как здесь оказался, лишь спустя минуту осознавая — ему было видение. — Эй, паренек, ты как? Что-то принимал? Наркотики? — спрашивает широкоплечий мужчина, судя по всему — охранник. — Нет, — еле-еле бурчит юноша, пытаясь сесть. Не скажет же он, что видит будущее и что, если оно такое крышесносное, как тот секс — теряет сознание.       «Как я мог настолько лохануться? Больше сюда ни ногой, вдруг снова его встречу? Будущее можно изменить». Это Че Хёнвон знает наверняка. За его, пусть и не очень длинную, жизнь он понял — можно изменить всё, кроме смерти. Потому что, как бы парень ни пытался, шесть смертей так и не предотвратил. А такой ерунды, как секс, избежать можно. Хёнвон зарделся, всё-таки стыдно, что в видении был с парнем, ещё и пассивом. Ещё больше вгоняет в краску то, что ему понравилось. Найдя в себе силы, Че всё-таки направляется на выход, где с удовольствием ловит свежий воздух легкими. — Хэй, закурить не найдется? — приятный мужской голос, однако оборачиваться не хочется. — Не курю, — отрезает Хёнвон, ещё настойчивее размахивая рукой, чтобы остановить такси. — Я тоже, — Че быстро и с недоверием всё-таки обращает внимание на человека рядом. — Ты на меня так прожигающе смотрел, что подумал — хочешь провести со мной время, — он улыбается так по-доброму, словно без всяких грязным мыслей на уме, однако у Вона после пережитого в видении, страх будто все должно произойти сегодня, а ему такое будущее отнюдь не по душе. — Прости, что дал ложную надежду, но у меня нет никакого желания проводить с тобой время, — Хёнвон быстро влезает в подъехавшую машину, нажимая на блокировку дверей и оставляя парня на тротуаре.       «А он… хорош собой. Хотя всё же не понимаю, как мог согласиться спать с ним. Интересно — тот факт, что я потерял сознание и не упился сегодня, спас меня от участи провести с ним ночь? Насколько далеким было то будущее?..»

***

      Хёнвон ненавидит и любит свой дар-проклятие. Ненавидит за возможность знать, как кто-то умрет. Любит, когда тот помогает ему избежать неприятностей. Но старается не использовать, потому что не так-то просто взять и пережить будущее — всегда есть последствия, такие как обмороки, депрессии и вообще расшатанные нервы. Ничто не остается бесследно.       Такси довозит парня до дома — двухэтажного добротного семейного особняка. Хотя семьи нет уже три года, потому что они не послушали своего «странного младшего сына» и полетели самолетом, которому суждено было разбиться. Мольбы младшего Че не были услышаны, потому мать, отец и старший брат канули в водах Атлантики. Хёнвону был двадцать один год, и, как единственному наследнику, всё досталось ему. Пусть парня не любили за его проклятые глаза, он бы предпочел жить в такой семье, чем без неё, но состоятельно.       Че входит в дом, где тишину можно почувствовать, она — житель этого места. Хёнвон впадает в траур, находясь здесь: пусть времени прошло много, но чувствует себя как в склепе, а не в родном доме. Каждая комната полна воспоминаний, потому все двери закрыты. Всегда. Их страшно открывать, кажется — память, как видение будущего, заставляет Хёнвона не просто видеть, а переживать всё вновь.       «У тебя огромный дом, может, стоит сдавать комнаты? — предложил как-то его знакомый из института, — например, одногруппникам, вроде меня. Чтобы и лица привычные были, и веселее». Но идея Минхёка превратить дом в общежитие показалась Хёнвону кощунственной, будто он пытается избавиться от прошлого, хотя оно всё равно часть его.       Под душем становится легче. Вода всегда успокаивает, смывает стресс. Иногда, смотря в зеркало, он хотел увидеть своё собственное будущее, но система так не работает — только живой контакт, никаких отражений, фотографий, как и видеосвязи. Сегодня даже вода его не спасает. Он слышит её смех: «Хёнвон-а, — пристальный взгляд — один, два, три, четыре, пять, — давай подымемся выше!» — Нет, стой, Чжухи! — Че приходит в сознание от собственного крика, задыхаясь под струящейся сверху водой, переживая вновь последние секунды жизни невесты, соскользнувшей с обрыва ровно в тот момент, как он увидел её будущее.       За те тридцать секунд, что ему не хватило, чтобы схватить её за руку, он, кажется, будет винить себя всю жизнь. Как и за смерть младшей сестры, попавшей под колеса автомобиля, так и за смерть лучшего школьного друга, не выдержавшего насилия и покончившего с собой.       Хёнвон всегда мучился тем, что не успевает. Ведя нормальную, насколько это возможно, жизнь вне дома, в этих стенах он живет прошлым — с их фотографиями на стенах, семейными портретами и множеством воспоминаний.