Помни, что смертен

— Вернулся? И не стыдно тебе после всего?! — Ледяной голос отца. Я молчу и смотрю в пол. Подходит сестра: — Братик, я скучала, — улыбается, она единственная, кто до сих пор чист, пусть даже и она мой маленький монстр. — Я тоже, — улыбаюсь ей в ответ. — Хёнвон, — Юсон редко говорит со мной, несколько раз в год. А тут… — я любил тебя, но ты не отвечал мне на чувства, они забили меня, загнобили из-за того, что я полюбил парня. Ты ведь знал о том, что я чувствовал?! — Я не знал. — Правда не знал, точнее — не думал о таком, хотя его поведение и ревность вызывали сомнения. Раньше я не знал, теперь понимаю. — Никогда не говорил прямо, боялся, что и ты отнесёшься ко мне с презрением. А теперь я просто не могу молчать. Я был с тобой пять лет. Я — твой друг, знавший все тайны, знавший тебя, уверенный, что ты никогда не сможешь ответить на чувства парня… а потом ещё и с невестой… Теперь понимаю, что ты, Хёнвон, сейчас с парнем. — Я не встречаюсь с ним. — Он любит тебя и не скрывает это, но ты все ещё с ним. Это нормально? — Прекрати. — Ты хочешь и его довести до суицида? — Прекрати!!! — Кричу я. Эхо раскатывается по залу. Я один. Один? Оглядываюсь. Где вы? Я пришел поговорить. Эй!       Несусь по дому, открывая запретные двери, в которые я боялся войти, боялся нарушить уединение их жизни. Сейчас мне всё равно, хочу получить от них ответы на мои вопросы. — Чжухи! — Влетаю к ней. И она там. Никого больше. — Чжухи… — повторяю я. — Хёнвон, любимый, — ко мне поворачивается чудовище, как в фильмах ужасов, такое что я отпрянул, — куда ты? — Я здесь и никуда не собираюсь. Мне надо с тобой поговорить… дорогая, — выдавливаю из себя последнее слово, черты лица смягчаются, это снова моя мёртвая невеста. — Хёнвон, — она идёт ко мне, даю себя обнять. Необходимо сохранять хладнокровие… странно говорить это человеку с галлюцинациями, но всё же. — Милая моя Чжухи, ты самая мудрая и понимающая, скажи мне, пожалуйста, почему я начал видеть прошлое? — Любимый, тебе ли не знать, что прошлое и будущее неразрывно, ты не можешь его выкинуть — будь то первая или последняя твоя жизнь. Есть люди, которые в последнюю жизнь помнят все свои предыдущие. А тебе лишь приоткрывается маленькая завеса произошедшего. — То есть это тоже подсказка? — Ну, конечно. Не рассматривай свои видения по отдельности, не пытайся составить пазл. Огляни всё это с высоты птичьего полета, попробуй объять необъятное. — Объять необъятное? — Именно. Все наши связи в этой жизни не случайны. Они идут от прошлых, чтобы в хороших связях того времени найти поддержку сейчас. В плохих — отплатить добром в этой жизни, чтобы был дарован свет идти дальше. — А если жизнь последняя? — Тогда тебе даётся так много, что приходится столько же, если не больше, терять. — Она отстранилась. — Ты слишком за него переживаешь. Хёнвон, — кладет холодную руку на сердце. — Он тебе не безразличен, — она будто останавливает биение. — Ты хочешь оставить нас, хотя мы — часть твоей жизни. — Я не могу оставить вас, ты знаешь. — Юсон прав, ты влюбился в него. — Она погрустнела. — Как я могу влюбиться в парня? — Усмехаюсь я, но что-то в сердце ёкает. — Но он дорог тебе. — Это так, он первый живой человек, который понимает меня. Даже ты начала понимать только после смерти. — Смотрит в упор, в глаза. — Ты даже моё прошлое не видишь. Ничего. — Это не работает с самим собой, а ты часть меня, живущая здесь, — кладу свою ладонь ей на руку на сердце. — Я хотела стать твоим кошмаром, но, кажется, ты и так настрадался. И будешь страдать, потому что… Хёнвон, тебе будет сложно признать то, что ты на самом деле чувствуешь.       Мы смотрим друг на друга, и она испаряется, это была наша последняя встреча. Чжухи нашла свою комнатку в моём сердце, я чувствовал её, но это больше был не монстр, а теплое воспоминание о человеке, которого я очень любил.       Я обошёл дом, открыл все-все двери — никого. На улице — никого. Что мне делать? Поворачиваюсь — Юсон. Он молча повёл меня в дом. — Ты прогнал Чжухи, получив от неё ответы. Но хочу, чтобы ты честно ответил мне — что ты чувствуешь к нему? — Привязанность? Чувство защиты… — я задумался… что я чувствую к Вонхо? — Когда я думаю о первом будущем, что увидел — стеснение, потому что это не то, что я мог бы представить с мужчиной… — Вот именно, Хёнвон. Ты не можешь быть с мужчиной. Это ненормально. И ты сам это понимаешь. Видишь, даже я мёртв потому, что думал, что это возможно. Он тоже умрёт. Из-за тебя. — А ты часом не просто ревнуешь? — Я с ума схожу от ревности, — он надевает на меня подаренную бейсболку. — Она тебе так идет, а ты не носишь… — Почему ты уверен, что он умрёт? Лишь потому, что умер ты? — Потому, что на самом деле ты любишь его, но тебе страшно признать это, — лицо превращается в монстра, хочется убежать, это не Чжухи, она была сдержанной, а он тот, кто хранил больше всех обид на меня… до дрожи пробирает страх, падаю, но плоскость не спасает, он знает и этот мир. — Юсон, успокойся, пожалуйста! — Ты убийца, Хёнвон, убийца! Ты будешь жить с этим всегда! Никогда никому не откроешься! — Как бы я не закрывал уши — его голос в моей голове. — Ты должен жить со своим бременем! Как ты сможешь быть с ним? Как, если ты боишься? Если тебя напрягает даже то, что вы знакомы чуть больше недели? А у тебя уже на него надежды — он может меня спасти! Насмешил! Тебя ждет вечное одиночество! Кто будет тебя терпеть? Пожалей этого… Вонхо! Ты просто не был ни с кем давно, а ещё этот секс в видении. Ты же симпатяга, ходишь по клубам, сними девчонку. Без всяких душевных привязанностей и мучений.       Я не спорю. Это не настоящий Юсон. Это мои же мысли его словами. Я боюсь. Мне стыдно. Я постоянно думаю о том видении и хочу… Хочу испытать то же удовольствие. Хочу улыбаться Вонхо. Но я — проблемный. Я не хочу доставлять ему боль. Знаю, что могу ответить ему, попробовать, а потом уйти в себя, запереться дома и игнорировать.       Я — ненормальный. И, кажется, тоже чувствую с ним связь. Или хочу её чувствовать. Но… я боюсь быть неискренним с ним. Даже показаться неискренним. Он — честный. С ним надо так же. Всё-таки… как человек смог стать не безразличен за такой короткий срок? — Юсон, я построю между нами с Вонхо стену. Огорожу его от мыслей обо мне. — Молодец, Хёнвон, не плачь. — Но я не останусь на ночь.

***

      Мне надо было запить все эти внутренние откровения, меня отпустили. Когда ноги уже еле держали, кто-то помог мне выползти и сесть на скамейку. Этот кто-то — Чангюн — офигенный диджей. Я нёс ему какую-то пургу, а он всё слушал, помогая мне дойти до дома Вонхо, который я назвал своим. А потом — его.       Думаю, у Чангюна сложилось о нас неправильное впечатление. Или же я сделал это специально, чтобы узнать, как другой парень отнесся бы, узнав, что я — гей? Он сказал, что знает Вонхо, что он классный парень, а мне бы пить поменьше. Но негатива я не разобрал, сел у двери и уснул.

***

      Я под пледом в квартире Хосока, но на диване. Да, я бы такую свинку тоже в кровать не уложил бы. Перегар аж стоит стеной вокруг меня. Захожу в спальню, благо, дверь открыта, не шумлю. Аккуратно открываю шкаф и беру первые попавшиеся спортивки и футболку и бегу в душ.       Вонхо милый, когда спит. Не решаюсь долго смотреть на него, чтобы не увлечься. Ложусь рядом, а он сразу просыпается, удивляясь, что я чистый и в его одежде. Я пришёл поговорить, но заниматься этим не особо хочется. Хочется сбежать, потому что мне очень трудно строить стену между нами, я иногда так холодно отвечаю, что аж самому больно. Нельзя давать шансов. Ни себе, ни ему.