Помни, что смертен

      Я просто не знаю, что с ним делать. Он загнал себя туда, откуда, кажется, нет выхода… Из-за этого я чувствую себя бесполезным. По-хорошему, ему требуется профессиональное лечение, а не мои жалкие попытки, но без его согласия это просто бесполезно, он не пойдёт на поправку насильно. — Вонхо?.. — Тебе лучше? — Мы прятались в параллельном мире — на полу моей комнаты. — Не знаю. Кажется, я ничего не чувствую. Вонхо, можно мне посмотреть твоё будущее? — Зачем? Ты слаб, сам же говорил, что бывают последствия… — Они бывают и приятными. Хочу вновь увидеть, как я улыбаюсь. Если мы, конечно, это не изменили… — Значит, мы можем рассчитывать на счастливый конец? — Это был двусмысленный вопрос, но он, конечно, не понял. — Не знаю. — Он повернулся, а я и так уже смотрел на него давно. Такой бледный, сам уже как призрак. 1-2-3-4-5 — он пропал на несколько секунд, а вернувшись, отвернулся. — Что такое? Что ты видел? — Я не понял. Но кто такой Шин Хосок? — До меня дошло, что он знает только моё второе имя, а подписывая бумаги в больнице, не обратил внимание, как меня зовут. — Это я. — Он очень непонимающе посмотрел. — Но тебе же лет двадцать пять… — Именно столько. — Шин. С системой что-то не так? — Он будто ищет ответы у меня на лице, стараясь не цепляться взглядом. — Не понимаю, о чём ты. Что ты видел? — Мальчика лет четырнадцати, которому кричат: «Шин Хосок, останься дома, сегодня обещают тайфун». — Ты и прошлое видишь? — Я вышел из того мира, мне уже не хватало усидчивости, с Хёнвоном слишком много информации, которую надо переработать. — Никогда не видел. Раньше никогда, — он остаётся на месте, ему страшно выходить из параллели, поэтому, видимо, с опаской смотрит на меня, будто моё вертикальное положение привлечёт ненужное внимание. — Пожалуйста, вернись ко мне. — Как мне отказать ему и этому умоляющему взгляду? Я повинуюсь, хотя сил уже лежать нет. — Тогда может быть такое, что ещё что-то, что ты видел, было в прошлом? — Хммм, не думаю. Мы не так долго знакомы, и я старался не смотреть.       Опять покраснел при упоминании будущего. Всё-таки что-то он от меня скрывает. Так интересно, но выпытывать бесполезно, если он так стесняется, буду думать, что это что-то очень хорошее, на что у меня есть шанс. Господи, сердце, не выпрыгивай, ты мне еще нужно! — Наш сегодняшний поход ко мне домой, я отчасти тоже видел. И всё равно повторил те слова. Прости. — Успокойся, пожалуйста, на этот счёт, — тысячу раз за последние пару часов услышал «прости», это слово теперь у меня в чёрном списке, но только из его уст, конечно. — Не смей извиняться, всё, что делаю для тебя — я делаю и для себя. Думай об этом так. Ведь мне тоже реально больно, не будет твоей боли — не будет и моей, — я улыбнулся ему, но ничего не увидел на его лице, кроме переживаний. — Впервые вижу прошлое. — Странные у тебя со мной видения: убийство, прошлое. Смотри, у нас родители погибли вместе. Может, есть ещё что-то? Поэтому тебе идёт информация, которая может расставить все на свои места. Как тебе такой вариант? — Он задумался и опять засмущался. Чтооо же там такое?! — Ты прав, именно с тобой у меня очень странные знаки. А мы же не верим в случайности. — Он как-то оживился, это мой шанс вернуться в нормальное положение. — Не верим. Хёнвон? Может, кофе? Зарядим мозги?       Он вздохнул. — Извини, что так надолго затащил тебя в параллель. — Хёнвон поднялся. — Мне стало лучше, спасибо. — Теперь и мне самому лучше во всех отношениях — тревога за него отпустила сердце, и можно наконец-то двигаться.

***

— С кофе и правда хорошо. Вонхо, ты помнишь тот момент прошлого? — Помню, тогда умер очередной человек, посланный мне. Его придавило деревом как раз из-за тайфуна, он не слушал меня, что выходить в парк опасно. — Хосок… — М? — Непривычно думать, что тебя зовут не Вонхо. — Вонхо — имя, что мне дал жрец. Оно мне нравится, потому предпочитаю использовать его. — Как думаешь, тот жрец ещё жив? Может, он бы нам объяснил, что вообще происходит? Ну, или другой… — Тот уже тогда был достаточно стар. Но тебе сейчас не жрец нужен. — А что? — Непонимающе уставился он.       Я не знал, как сказать ему «психиатр», потому что опять начнется. Я замялся. — Лечение? — Ну, Вонхо-о… — Только спокойствие. Я поговорю с людьми из психиатрии. Просто поговорю. Сам. — В ответ лишь вздох. — У тебя слишком запущенная форма галлюцинаций. — Может, и ты моя галлюцинация? — Он раздражённо посмотрел, как тогда — в первый раз в больнице, мне очень от этого грустно, не хочу возвращаться к тому его отношению. — Извини, я переборщил.       Я продолжаю молчать, потому что ужасно обижен, я думал, у нас появилось что-то особенное в отношениях, доверие и понимание, но, кажется, ошибался. Он внимательно смотрит, из-за размышлений до меня не сразу доходит, что он смотрит в глаза. И падает в обморок. Горе ты моё… и любовь.

***

— Надеюсь, в этот раз прошло не несколько дней? — Пара часов, — мы лежим в кровати, я не стал больше себя ограничивать и лёг с ним после того, как он потерял сознание. Он не знал, но, пока он спал, я успел очень хорошо изучить его лицо… — Ты правда думаешь, что я не знаю, что ты целовал меня, пока я был без сознания? Не думаешь, что это немного странно — нюхать шею парня и водить пальцами по лицу? — Я не мог понять, какие эмоции он испытывает — каменное лицо. А вот я начал сходить с ума и спрятался с головой под одеяло со стыда. — Ты же был в отрубе… — Но это то, что я видел перед тем, как упасть. Вонхо, для меня это немного… не тот формат отношений.       Как же мне стыдно. Любовь же — хорошее, положительно чувство, так почему? Потому что это он — тот, кто с первой же встречи заявил, что с парнями не встречается. Тот, кто до сих пор в своей голове со своей невестой. Тот, кто, блин, видит будущее и… — Ты говорил, что был в будущем счастлив со мной. Так, может, зря ты отвергаешь мои чувства? — Что я делаю?! Я же признался! Признааался! — Может быть. Ты вылезешь или так и будешь прятаться? — Ноль реакции? Будто я ему сказал, что у меня дела хорошо, а не про чувства. — Как? Мне стыдно вообще-то, я же не думал, что ты узнаешь… — Будь со мной начеку, — он погладил сквозь одеяло. — Не трогай меня, пожалуйста.       Почему у меня было чувство, что он сам что-то чувствует, но просто не хочет показывать? Но ещё не ясно — это мне поступает через нашу связь или же я просто очень этого хочу. У него такая приятная кожа и аромат… я их долго не забуду.       Чувствую, как он встает и уходит на кухню, а сам думаю: «Хоть бы не ушёл вообще.»       Что за мазохизм? — Шин Хосок. — Обращается он ко мне через пару минут. — Слушаю. — Может быть, Вы вылезете из-под одеяла и проводите гостя до автобусной остановки? — Ты разве не на такси всегда ездишь? — Хочу узнать жизнь простых мирян. — Тебе не понравится. Может, останешься? — Нет, я должен вернуться. — Буквально утром ты валялся у входа в этот дом в истерике, отходил несколько часов, а теперь обратно?! — Я скинул одеяло и был очень зол. А он, как оказалось, был намного ближе, чем я думал, и улыбался. — Наконец-то открылся. Вонхо, я должен. Но мне приятно, что хоть кто-то обо мне так беспокоится. Я передумал, не провожай, сам дойду. — Он хотел пойти к выходу, но обернулся снова ко мне, — даже не думай ехать за мной. — А это как? Сколько раз ты видел будущее? — Это я прочитал сейчас в твоем взгляде, без всякого будущего. — Зачем тебе туда? Кому ты должен? — У меня нарастало беспокойство. — Себе. Им. Вонхо, я понимаю, почему они со мной. — Почему же? — Они напоминают мне о том, что я не успел сделать. И то, что я сам смертен. Наши способности говорят нам об одном и том же. Ты бегаешь за ними, а они умирают. Но ведь, как ты сказал, это твоя последняя жизнь. Ты помнишь, что смертен, что больше шансов не будет. Это тебе к слову о не случайностях. Мы что-то делали и делаем не так, раз это всё нас преследует. Раз нам постоянно напоминают о смерти. И я хочу поговорить с ними, с тем, что у меня в подсознании, чтобы попробовать понять причины. Мне надо побыть одному. — Хёнвон, я никогда об этом раньше не думал… — Просто ты не жил с призраками, а с кучей голосов в голове очень продуктивно думается, — грустно улыбается он, а у меня какой-то фонтан чувств — будто Америку открыл. — Я отпускаю тебя с ними поговорить, но, если что, позвони. — Дай номер, — понимаю, что мы были на одной кровати, а телефонами не обменялись. Отличное развитие отношений.

***

      Когда он ушёл, я задумался. Ведь правда, я не смотрел на ситуацию под таким углом, относился к ней, как миссии по спасению своей души. Если это всё — напоминание о смерти, — то вроде как и одно и то же, однако сама формулировка заставляет по-другому относиться ко всему. Это не просто предназначение, дар, проклятие, это — стимул прожить без сожалений.       Даже, когда у меня не получалось, я старался и делал всё возможное. Уверен — он тоже. Хочу, чтобы он скорее вернулся ко мне, поговорить с ним. Теперь, понимая его ход мыслей, мне немного проще встать на его место, посмотреть его глазами на ситуацию.       Я для него незнакомец ещё, просто таинственный незнакомец, пусть и с судьбоносной связью. Он — человек, оградившийся ото всех, чтобы сохранить остатки себя. Хёнвон боится снова потерять кого-то, потому не привязывается. А значит, что он строит стену специально, сознательно, целенаправленно, а не из-за того, что я ему противен.       Такой формат отношений не для него… знаю. И всё же я слишком влюбился. Вот так нелепо признаться. С ним и правда стоит быть начеку.