Помни, что смертен

POV Вонхо       Просыпаюсь в той же позе, в которой уснул. Хёнвон тоже не менял положения, потому и не чувствую руки, на которой покоится голова Че, но я же влюбленный идиот и не могу лишить его «подушки». Сердце набирает такие обороты, что кажется — этот стук может разбудить его.       Всего несколько недель назад в подобной ситуации, после того, как смотрел на него спящего и тайно целовал, я услышал, что это не его формат отношений. А сейчас единственное, что может меня остановить от поцелуев и прикосновений — это нежелание разбудить.       Раз не могу трогать, буду смотреть, думаю я, а Хёнвон, как чует, прижимается ко мне, освобождая руку, чуть сползая вниз, и щекочет тёплым дыханием грудь. Кажется, я могу умереть от любви. Ну, или, как минимум, расплакаться от счастья. Но первое, что я слышу, это не «доброе утро», а: — Если бы я знал, что будет так больно, то не пошёл бы на это. — Но мне почему-то смешно. Это истерика, наверное, потому что я ещё и плачу. — Ты с ума сошёл? Быть сумасшедшим — это моя прерогатива, вообще-то… — бурчит он, посмотрев на меня, но укладывается обратно. — Можешь порадоваться хоть тому, что обеспечил больному постельный режим. — Я очень рад, — улыбаюсь я, зарываясь носом в волосы Хёнвона и прижимая крепче к себе под его недовольный вздох. — И я очень… — Стой, не говори… Это смущает… — Просит он. -…люблю тебя. — Я редко ослушиваюсь его, но сейчас иначе не могу. Че лишь вздыхает и обвивает своей длинной рукой мою спину.       Мне очень хочется спросить, что же он видел раньше, что всё-таки нас ожидает, какое именно видение убедило его сделать такой огромный шаг, нет — прыжок, к отношениям со мной. Но знаю, что на вопросы получу лишь один ответ: «Вонхо, прекрати спрашивать!» — Тебе на учёбу не надо? — Обращается он ко мне спустя минут пятнадцать. Я готов лежать так вечно, лишь бы он был в моих объятьях. — Хочешь, чтобы я ушёл? — Такое чувство, что он меня гонит из моего же дома. — Не хочу, чтобы из-за меня ты испортил успеваемость совсем. — Так ты… хочешь, чтобы я ушёл? — Да. — И тут меня охватывает тревога. Как раньше. Что-то не так. И Че видит в моей мимике, что я что-то ощущаю. — Я должен побыть один. Вокруг меня всё время люди, тогда как я много лет жил в одиночестве. Вонхо, я очень устал.       Почему мне кажется, что не в этом дело? Он так напряжен, будто подавляет себя. Мне это ужасно не нравится, но Хёнвону правда может быть тяжело из-за постоянного общества людей. Я вздыхаю и говорю, что уйду на учебу через минут сорок. END POV Вонхо

***

POV Хёнвон       Вонхо наконец-то уходит. Я ложусь на пол и мне стыдно, потому что очень многое скрывал от Вонхо и врал. Например, о том, что мне больше не нужна параллель. Не так, конечно, как раньше, но нужна. Но главное — я скрыл, что они снова не только во сне… — Братик, ты так долго держался. Но ты не можешь просто взять и выкинуть нас из головы. — Думал поспишь неделю и всё? Наивный. — Голос отца. — Ты обидел мать до того, что она уже не истерит, а в прострации. — Обвиняет брат. — Я, блин, знал, что что-то не так! — Хосок?! — Чёрт! Не подходи к нему! — Крики матери. Кое-кто всё-таки может довести её до истерики.       Опять идиотское понимание, что это всё говорю я сам, не контролируя. Убегаю и запираюсь в ванной комнате, сползая на пол по двери. Слышу их всех разом. Моя голова разрывается. — Хёнвон, ты слышишь меня? Не заглушай меня их криками. Пожалуйста, открой дверь… — Ты должен слушать только нас! Тебе с ним всегда будет больно! Ты заставляешь его чувствовать боль… — Я люблю тебя, Хёнвон~а!.. — его голос срывается тогда, как мои голоса все громче: «Только мы любим тебя!»       Ползу и включаю душ в надежде, что шум воды скроет их крики, но они в голове, и даже ледяные струи не охлаждают разум… Последнее, что помню, — Вонхо всё-таки выбивает дверь. END POV Хёнвон

***

POV Вонхо       Как только я выхожу из подъезда, понимаю, что меня сейчас стошнит. Невыносимое чувство паники. Поборов рефлекс, я как можно быстрее бегу обратно и застаю Хёнвона в параллели, говорящего с ними.       Он пугается, шипит на меня от лица кого-то из родных и убегает в ванную. Я думал, что готов к тому, что всё так просто и гладко не закончится для нас, но нет. Я затормозил, от страха, что всё так запущено, от боли, которую мы оба испытываем, от того, что всё это кажется непоправимым.       Из-за растерянности, не успеваю влететь в комнату за ним, он запирается. Хёнвон несёт смешанный бред, не реагирует на мои крики, только на «я люблю тебя, Хёнвон~а» отвечает: «Только мы любим тебя!» А потом я слышу воду. Значит, он не у двери… Я выламываю её попытки с пятой. Он без сознания. Выключаю воду и заворачиваю его в полотенце прямо в одежде.       Сердце бьётся как попало, не могу успокоиться. Прямо как тогда: опять они, опять он в обмороке. Вдруг он не очнется в этот раз? Крепко обнимаю его и сам пропитываюсь влагой.       Я не справлюсь. Отчетливо понимаю, что даже встать не могу — руки и ноги трясутся. Набираю номер Чжухона. — Вонхо? Эй, что случилось? Не молчи… — За время долгих гудков, думая о том, как произнести в слух всё, что произошло, начал реветь, как последняя истеричка. И этого Ли хватает. — Сейчас приеду.       Минут через пять всё-таки беру себя в руки и несу Хёнвона в спальню. Переодеваю на полу, укладываю в постель и иду мочить тряпку для компресса, потому что у него, как и тогда, жар.       Чувствую себя беспомощным и сажусь на пол, облокотившись спиной на кровать, пока не врывается Чжу, смотрит сначала, в каком состоянии Хёнвон, потом выводит меня из комнаты и начинает расспросы.       Кое-как объясняю, говорю ему даже про предчувствие, что между нами кармическая связь, но он, кажется, думает, что я просто в шоке. Друг суёт мне кофе в руки и уходит к Хёнвону, а я так и сижу, пока напиток не остыл, и Ли не забрал полную чашку со вздохом. — Вонхо, всё не так плохо, как тогда, успокойся. — Нельзя было идти на поводу его эмоций и выписывать из больницы… — Теперь поздно, ему туда нельзя. Точнее, ему туда надо… Но ты вряд ли захочешь, чтобы он тебя ненавидел за месяцы в психиатрическом отделении. — Чжухон… Я не понимаю, как это происходит. Ещё вчера всё было хорошо. — Друг смотрит пристально, и я уже не вижу товарища, скорее, врача. Такое ощущение, что у всех множество лиц, один я никогда не меняюсь. — Вонхо. Я чувствую, что ты говоришь мне не всё. Ты с самого начала не договариваешь, но я не требовал подробностей, потому что ситуация была другая. А теперь — либо всё начистоту, либо я вызываю скорую и ухожу.       Что мне делать? Это же не только мой секрет. Ладно я. Но способности Хёнвона обсуждать за его спиной…       Ли сидит и выжидает, когда он такой серьезный, его глаза становятся совсем щелочками. — Даю тебе пять минут на раздумья, пока меняю ему компресс. END POV Вонхо

***

POV Хёнвон       Открываю глаза, а рядом Чжухон, он кладёт мне прохладную ткань на лоб и сразу прикладывает палец к губам. У меня всё равно нет сил говорить, но я моргаю в знак понимания и делаю чуть заметный кивок.       Думаю, он прав, если я издам хоть писк, Вонхо прибежит. Хотя. Он и так чувствует и уже в дверях. Только не плачь, такой взгляд несчастный. Мне будет вечно стыдно за то, что моё существование доставляет ему эту боль. И мне всё равно на то, что было в прошлой жизни, почему он отдувается за какую-то тварь?..       Ли вздыхает и уходит, бросая Вонхо два слова: «Одна минута». — Хёнвон, — шепчет он и садится на пол у кровати, держа меня за руку. — Прости, Вонхо, кажется, я не справился… — Нахожу все-таки силы, чтобы ему ответить. — Ты понимаешь, что ничего не выйдет в одиночку? — Он хочет что-то предложить, но боится. — Давай прямо. — Довольно трудно поддерживать себя в сознании, я вымотан ими, но всё слишком серьёзно и надо собраться с остатками сил. — Чжухон… Он просит рассказать ему всё. — Вонхо делает паузу, подбирая слова. — Я говорил, что он учится со мной, но не уточнил, что не на хирурга… Он… Психиатр. — Бессознательно, крепко сжимаю пальцы Хосока, пока он не накрывает наши руки второй ладонью. Только тогда осознаю, как закипаю от… Нет, это не ярость… Что это? Абсурд… Но это страх, подкатывающий к горлу. Я боюсь и теперь переоцениваю всё, что Ли знает обо мне и не понимаю, что он уже для себя решил.       Прошло больше минуты как мы наедине, но Ли не заходит к нам. Наверное, он всё-таки понимающий… Он же друг… Да? Чёрт… Вонхо молчит и ждёт моего решения.       «Хёнвон. — Говорю я себе. — У тебя есть два варианта: испортить жизнь своему следующему воплощению и покончить с собой, освободив тем самым от бремени Шина; мучиться и мучить его до хрен знает когда…»       Конечно. Мне больше по душе первый вариант. Я полюбил его и доставлять ему эти страдания… — Я умру вслед за тобой. Даже не думай. — Вонхо поднимается и садится на край кровати. — Шин, что мне делать? Я устал и ничего не хочу. — На самом деле хочу. Хочу, чтобы он поцеловал меня. Вдохнул в меня жизнь или хотя бы маленькое желание её продолжить. Говорю только губами: «Поцелуй меня». Он оглядывается на дверь и опускается надо мной, еле касаясь губ, целует в нос. — Доверься. Терять ведь нечего. — И правда. Нам нечего терять. Совершенно. — Хосок. — Смотрю четыре дозволенные секунды в глаза. — Я тебя тоже. — Мне не надо говорить, что именно я тоже, он и так все понимает, вот только… Хосок дышит после моих слов вообще?! — Кхм. — В дверях появляется Чжухон. — Вы к чему-нибудь пришли? — К тому, что любим друг друга, — растеряно, как только вышедший из-под гипноза, отвечает Вонхо, заставляя нас краснеть.