По другому сценарию

Боковая подсветка тускло освещает помещение кухни, два парня и девушка в полумраке допивают остывающий чай за столом, обсуждая последние новости, которые «случайным» образом вклиниваются дела стаи. Они не боятся, что их услышат, шеф Стилински вернётся только утром, и лазанья для него давно готова и ждёт в духовом шкафу. Вечерние разговоры на кухне в ночную смену шерифа стали доброй традицией друзей этим летом. - Стая альф? – ужасается Стайлз, размахивая руками, нечаянно сдвигает чашку под своим локтем в опасное соседство с краем стола. - Ты шутишь? Мы же только разобрались с Канима? – за лето он успел привыкнуть к скучному, размеренному, неторопливому ритму, и последние известия о новых грядущих приключениях его приятно бодрили. Чего мальчишка и не скрывал.  - Так Дерек сказал, - Скотт неопределённо двигает плечом, вид у него безрадостный. В отличие от лучшего друга его пугали последние новости. Скотт не любил влезать в неприятности. Но считал своим долгом всех из них вытаскивать. Для Александры всё сказанное уже не новость, она лишь подносит к лицу край чашки, вдыхая успокаивающий аромат ромашкового чая. Она думает о том, что завтра полнолуние, отчего ей не по себе. - А меня там не было, пропустил самое интересное, – сокрушается Стилински. - Алан говорит, что мы не должны в это вмешиваться, - с серьёзным лицом предупреждает Алекс. Здесь не до шуток, и кому она действительно верит и беспрекословно слушается – Алану Дитону. - Ты знала, не так ли? – догадывается Скотт, сравнивая сбивающийся ритм сердца друга и спокойный ровный ритм девушки. – Твои видения подсказали? Алекс медленно кивает. Стайлз закатывает глаза к потолку, демонстративно сползая под стол. Он уже привык, что Алекс рассказывает им далеко не все подробности, что ей удаётся получить, благодаря своим уникальным способностям. И эти знания стоят потраченных усилий.  - Может, ты сделаешь ещё одну подсказку, как с Джерардом и рябиновым порошком? – с надеждой просит Стилински. - Идея была гениальной. - Идея была Алана, - качает головой девушка. - Я просто сказала, чем этот сумасшедший старикан болен. А Скотт придумал, как подменить лекарства, и вот это было гениально. Скотт немного розовеет лицом от похвалы и смущённо делает вид, что бисквиты интересуют его больше этого разговора, который он сам же начал. Стилински подскакивает. - Да, чувак, это было охрененно круто! Только ты мог заставить Дерека укусить его! – Стайлз до сих пор не утратил способность восхищаться способностями своего лучшего друга-оборотня.  При упоминании имени Хейла сердце Александры снова вздрагивает, а Скотт тяжело вздыхает. - Если бы не Дерек, меня бы там не было. Он спас мне жизнь, когда мать Эллисон хотела убить меня, а я его взамен почти предал, - горестно произносит МакКолл. - Ты поступил правильно, - в очередной раз заверяет его Стайлз - лучшее его качество,  вовремя утешить, успокоить Скотта, своего лучшего друга. Ребята замолкают. Алекс, терзаясь неловкостью, выбирается из-за стола, бредёт к раковине, отмывать оставшуюся после готовки посуду. Девушка чувствует вину перед мальчишками за то, что приходится частенько скрывать что-нибудь, но сегодня ей на самом деле нечего им сказать. - Так что на счёт твоих видений? Нет никаких идей? – не унимается Стилински, пытаясь вытрясти из девушки любую информацию. - Это так не работает, - вздыхает девушка. – Мне нужны сопутствующие образы, объекты. «Ключи». Что-то, за что можно зацепиться, – и соскакивает с темы, обращаясь к Скотту: - Покажи ещё раз татуировку? - Она ужасна… - кисло жалуется Стайлз, отворачиваясь, когда МакКолл задирает рукав. - Ничего подобного! – заявляет Алекс и с интересом уставляется на выставленную Скоттом руку. И следующие несколько минут они спорят про дизайн и места нанесения татуировок. Позже, за плотно закрытой дверью её спальни, съёжившись в комочек на одеяле, проваливаясь в сон, где-то на горизонте сознания она ощутит осторожно привалившуюся к спине твёрдую грудь, и стальные руки, смыкающиеся на поясе. И всё равно упадёт в сонный омут. С трудом научившись засыпать в объятиях оборотня. Дерек приходит теперь почти каждую ночь, не страшась ни присутствия шерифа, ни Стайлза этажом выше. Как будто он когда-то боялся их разбудить! Но вёл себя всегда неизменно безукоризненно, так, словно ничего страшного между ними не происходило. Боли не причинял, ни к чему больше не принуждал. Оборотень просто лежал рядом, зарывшись носом в её макушку. Ероша мягкие волосы тяжёлым дыханием. Заставлял выносить своё присутствие. Словно приручал к себе. Его тактика, доводившая её сперва до истерики, как ни странно работала. День за днём, месяц за месяцем. «Выдрессированная» девушка перестала испытывать панику при каждой встрече. Перестала каждый раз дёргаться, будто острым ножом задел, а не рукой, когда он, считая себя полноправным хозяином, из ночи в ночь нарушал её личное пространство. Впрочем, это не мешало ей ненавидеть его прикосновения всеми органами чувств. Когда становилось совсем невмоготу, она воскрешала в памяти слова Алана, когда сразу после полнолуния в феврале она, сидя в его кабинете, сжимала трясущимися пальцами кружку, и отчаянно умоляла советника о помощи. «- Может быть, я здесь отсижусь? – Александра с надеждой смотрит на ветеринара. - Ты не сможешь вечно скрываться за рябиновой преградой. В этом нет смысла. Поговори с ним. У него к тебе интерес, и у тебя к нему тоже. - Вряд ли это хорошая идея, - поёжившись от его слов, говорит девушка. - Человек не тронет тебя, если откажешь, но животному инстинкту нужен выход. Иначе будут происходить подобные инциденты. – Он многозначительно кивает на смотровой стол, напоминая о той ночи. – Есть и другой способ: наиболее простой вариант – охота, - «убийство» прочитала в его словах Алекс. - Хочешь сказать, кто-то может пострадать, если я ему не позволю?.. То есть он кого-то убьёт, если не получит желаемого? - Дерек будет сдерживать свою сущность сколько сможет, он же теперь альфа, но тогда опасность от случайного срыва будет грозить тем, кто находится рядом с ним. Его беты. Или другие люди. - Стайлз…  - мрачно произносит она. Алан кивает, и добавляет:   - Хуже всего будет в полнолуние. Тогда сдержать свою звериную сущность сложнее». Вернувшись тогда из клиники, Алекс не прогнала альфу. Дерек дожидался её в комнате. Алый взгляд сверкнул в темноте, её сердце пустилось в галоп, но тело не сдвинулось с места - страх вновь парализует. Она замерла не в силах пошевелиться, пока альфа аккуратно стягивал с неё одежду, оставаясь позади, помня, как девушка не любит теперь видеть его лицо. Не спрашивал разрешения - знал, что она не ответит. Непривычно неуверенно невесомыми движениями ловит её эмоции, запахи, язык её тела, который подскажет, когда остановиться, осторожно, словно к дикому оленёнку прикасается. Он думает, что сейчас это правильная тактика, и не ошибается. Алекс послушно опускается на кровать под его рукой лишённой когтей, и это её окончательный выбор в пользу спокойствия в Бейкон-Хиллс. Она ненавидит себя за слабость также как и его в этот момент, но сдаётся. Худой мир лучше доброй войны. Не чувствующий сопротивления зверь удовлетворённо похрипывает над склонённой девичьей спиной, удерживает узкую поясницу в руках, в то время как крепкий член уже гуляет внутри её тела. «В полнолуние», - единственная фраза Алекс обращённая к нему перед рассветом, в ответ на  разбудившую её руку наползшую ей на бедро. Альфа соглашается, принимая её условия, крепко сжимает хрупкое тело в тисках стальных мышц демонстрируя собственнический инстинкт и остаётся в её постели до того момента, как проснётся шериф Стилински. Они не обсуждают этот эпизод, как и последующие. Как и предыдущие. Договор, который они заключили этой ночью, будет действовать больше года. У Алекс в телефоне лунный календарь, чтобы знать, когда не брать ночные дежурства у Алана. Иногда, чаще в полнолуния, Дерек забирает её на ночь в лофт, - да, у него теперь собственный лофт, наверное, для таких случаев, - и тогда, открыв глаза поутру, она чувствует его всей спиной. В другие дни утром она просыпалась в спасительном одиночестве. Альфа до такой степени небрезглив, что доводит её порой до истерики. Изо всех сил удерживая своего хищника на коротком поводке, Хейл старается не касаться её, не смотреть в глаза - знает, какой будет реакция. Но в ночи полнолуния засовывает свой волчий нос в такие места, которые, казалось, она и сама у себя не знала.  Дерек Хейл не дает ей ни дня, чтобы забыть о себе. Он всегда рядом. Он становится постоянным гостем в доме Стилински, представляясь её бойфрендом. Что воспринято шефом полиции, как объявление холодной войны. Шерифу не нравится бандитского вида парень, бывший подозреваемым в убийстве. И поначалу Алекс всё ещё надеется на запрет посещений, но к её сожалению и зубовному скрежету шерифа, примерное поведение Хейла не даёт ни малейшего повода. Мужчины поддерживают вооружённый нейтралитет. Дерек оказывается рядом, когда нужно довезти Алекс до клиники на работу, или даже в ближайший магазин. Приносит ей ланч в обеденное время. Каждый долбанный вечер довозит до дома, убеждаясь, что она без приключений войдёт внутрь, как будто сам не появится у неё в комнате несколькими часами позже. Он крепко держит её, задыхающуюся, когда она просыпается ночью от кошмаров с долбящимся о рёбра сердцем и ощущением тонущего ужаса в глазах. Тихо нашёптывает на ухо что-то бессмысленно-успокаивающее, прижимая к плечу взлохмаченную девичью голову, прекрасно понимая, как далеко от него ей хочется оказаться в данный момент. Теперь, когда вся стая знает, что они иногда «потрахиваются» - как выразился Питер, - у альфы нет проблем, чтобы держать её рядом с собой, по возможности всегда. Наверное, ребята воспринимают её как ещё одну ведьму, вроде Лидии. Благодаря Стилински, у неё сложилась соответствующая репутация. Их, кажется, ничто не удивляет. Алекс становится своей. Скрыть что-то от оборотней практически невозможно. Стая наверняка знает обо всём, что между ними происходит и как часто - обоняние не отключишь. Но никто не вмешивается, даже воскресший дядюшка Питер. С Алекс здороваются, к ней обращаются, словно она часть их «семьи». Даже Скотт верит, будто они с Дереком и впрямь одна из тех парочек, что по вечерам обжимаются на лавочках в парках. О чём периодически откалывает ехидные шуточки Питер. И это настолько дико, что самой не верится. Как хочется сорваться, крича на весь свет и проклиная всех оборотней, но она молчит и держится. Пока держится. Очевидно, только Питер Хейл знает, что происходит между его племянником и невесть откуда взявшейся девушкой на самом деле. Алекс и Дерек не разговаривают. Никогда. Дерек без слов знает, сколько обиды и боли скрывает его внешне молчаливая девочка и он совсем не хочет терять то, что она ему позволяет. Алекс знает, что нужно Хейлу, знает, что он не отвяжется, будет волочиться за ней пока не получит своего. Она даёт альфе выплеснуть какую-то часть своего звериного существа в полнолуния. Чтобы никто не пострадал. Переломный момент наступает летом, перед началом учебного года, тринадцатого августа незадолго до последнего полнолуния. Они просыпаются в лофте Дерека к обеду. Тот долго не выпускает её из медвежьих объятий. Когда удаётся выбраться из комнаты, Александра тихонечко спускается вниз. Коротко переговорив по телефону со Стайлзом, решает использовать свой вынужденный отгул полностью, и остаётся в лофте до вечера, на который запланирована сходка стаи – загул перед началом учебного года. До вечера Питер занимает племянника, и ей удаётся скрываться от внимания альфы. У оборотней свои «волчьи» дела, пока молодежь занимается учёбой в школе. Девушка зачитывается книжкой на подоконнике, наслаждаясь тишиной и покоем. И одиночеством, которого у неё почти не бывает в последние месяцы. Это вошло у Алекс в привычку: ничего и никогда у Дерека не спрашивать, не просить, ни о чём не говорить. Ни слова, ни лишнего жеста. Чтобы иметь как можно меньше точек соприкосновения. Дерек всё прекрасно понимает и нарочито громко к ней обращается когда они в компании. Чтобы у обескураженной девушки не было возможности его проигнорировать. Алекс отвечает вынуждено односложно. Одножестно. Одновзглядно. К вечеру света от окна становится недостаточно, чтобы продолжать чтение. Захлопнув книгу, Александра сладко потягивается и поочерёдно разминает затёкшие ноги. Она больше не носит юбки. Только джинсы, повыше и поплотнее. Как будто они его остановят, ага. Дерек и Питер о чём-то вполголоса переговариваются выше по лестнице, не обращая на неё внимания. И девушка радуется каждому мигу украденной иллюзорной свободы. Где-то там вроде бы был чайник и если удастся выпить кофейку, сможет почти расслабиться и перестать психовать от всего, что бесит в этом заклятом доме. Бесшумно поставив ноги в тёплых шерстяных носках на пол, она соскальзывает с подоконника и пересекает холл, направляясь к кухонной зоне. Не для оборотня бесшумно, разумеется. Дерек вырастает в проходе действительно бесшумно. Алекс видит его и тут же поворачивает назад. - Ты что-то хотела? – догоняет брошенный в спину вопрос. - Пить, - как всегда одним словом, а лучше одним слогом. - Есть содовая, - он делает неопределённый жест подбородком в сторону холодильника. Алекс согласно кивает и видит, как он делает широкий шаг к холодильнику, облегчённо вздыхает, хотя на самом деле чертовски болит горло и хочется чего-нибудь тёпленького. От постоянного присутствия альфы давно тошнит, но она готова согласиться на что угодно, лишь бы он отошёл подальше в соседнюю комнату, а лучше в соседний штат. В этот момент дверь открывается, в лофт вваливается Стилински, держа в руке бумажный стаканчик. В другой руке вращается связка ключей на пальцах. Вместе с ним в помещение врывается соблазнительный кофейный аромат.  - Вечеринка прибыла! – радостно оповещает мальчишка. - А у нас много-много пиццы и она скоро будет здесь, ну, минут через пять. - Это что, кофе? – с надеждой спрашивает Алекс, подбегая, отбирая у него добычу. - Мой кофе вообще-то, - ворчит Стайлз. - Тебе нельзя кофеин, ты же на адеррале, - назидательным тоном возражает девушка, отпивая, - Господи, я обожаю тебя! - Я предпочитаю - Стайлз, дитя моё, - канонично шутит Стилински, смягчаясь. Александра улыбается, наслаждаясь горячим напитком, совершенно забыв в этот момент про остановившегося у холодильника с бутылкой оборотня. Дерек каменеет, вспыхивает алым взглядом. Бутылка в его пальцах лопается, от вонзающихся когтей, с треском сминается, словно бумажная. Вода стекает на пол. - Прекрати это, - рычит он и его голос эхом рикошетит от стен лофта. Стайлз и Алекс дружно вздрагивают. Альфа подходит к девушке, протягивает руку к стаканчику, ревниво зажатому в тонких девичьих пальчиках. Но Александра с обидой отдёргивает запястье, отворачиваясь. - Да иди ж ты в прорезь! Мой кофе, не отдам! – неожиданно теряет терпение девушка, намереваясь отойти от него. Оборотень угадывает манёвр, хватает её за хрупкое плечико и молча тянет к выходу, видимо полагаясь, что его девочка беспрекословно последует за ним, как и всегда. - Даже не думай! Мы договорились на полнолуние, до него ещё неделя, так что даже не думай, слышишь? – внутри всё кипит от невысказанной обиды, боли, слёз, которых он так и не увидел. Что она забывает о ещё одном слушателе. Волк на удивление послушно гасит алый взгляд. Стайлз с интересом наблюдает за разворачивающейся ссорой, но с места не двигается. Алекс бросает на него беспомощный взгляд, на секунду видения напоминают, как он бросился спасать Лидию на стадионе, и ей становится немного обидно от того, что никто сейчас не кинется её спасать, никто не защитит от вспыльчивого альфы. Даже если она и не рассчитывала, на самом деле. - Давай поговорим, - предлагает Дерек, и вновь тянет её за плечо к выходу. - Пусти! – Алекс дёргает плечом, в отчаянной попытке вырваться из его рук, хотя пальцы лежат на плече мягко, не сжимая. Выходя за дверь, она не видит, как Стилински всё же дёргается в их сторону, но мальчишку останавливает захватившая предплечье рука Питера Хейла, спустившегося со своего пьедестала этажом выше, чтобы тоже поучаствовать в выяснении отношений. Старший Хейл примирительным жестом успокаивает мальчишку, и тот сам через секунду понимает, что им обоим незачем следовать за ссорящейся парочкой наружу, всё и так отлично слышно. Ведь их альфа остановился недалеко от крыльца. Рука оборотня отпускает толстовку Александры, безвольно опустившись вдоль тела. - Серьёзно? – когда жёсткие пальцы разжимаются, Александра вздрагивает, ёжась от прикосновения прохладного воздуха к шее выглядывающей из ворота толстовки. - Ты, наконец, решил это обсудить? Просто скажи, о чём нам говорить? О той ночи? О, наверное, ты хотел рассказать мне о том, что это всё полнолуние, инстинкты, и твой зверь хотел пометить меня везде, куда смог, да? – ехидство несвойственное её характеру лилось через край терпения. - Или о том, сколько видов боли я открыла для себя той ночью? Что неделю потом боялась идти в туалет даже помочиться, не говоря о… всех остальных потребностях? Да я даже есть боялась... потому, что потом в туалет надо… Ты знаешь, как страшно, когда в горло пропихивают дубину размером с руку? - Нет, - спокойно отвечает Дерек. Он борется с желанием снять с себя куртку и завернуть в неё строптивую девчонку по самую макушку, но та скорее замёрзнет, чем позволит ему. - Хочешь проверить, нет? - Нет, - снова произносит альфа. Но Алекс, осознавшую, что грозный альфа перечить ей не собирается – не остановить. Она продолжает, уже не так яростно, но с надрывным сарказмом, вскрывая по очереди собственные застаревшие нарывы обид: - О, тогда для справки: возможности вдохнуть нет, сил пошевелиться не осталось, не закричать, я даже не могла дать понять, что могу умереть. Но страшнее всего было под конец. Твои… жидкости были у меня даже в носу. Этот… вкус оставался там ещё месяц после того, как я смогла разговаривать. - Я знаю, - также ровно произносит он своей рассерженной девочке, которой невдомёк, что был способ избавить её и от этих страданий. Но разве она, которую тошнит от одного его вида, пропустит его язык? - Ты говорила, что у тебя ангина, - подаёт голос Стилински из приоткрытой двери.   Александра смотрит на их торчащие в проёме с Питером заинтересованные физиономии, и понимает, какое представление она только что устроила. И чувствует себя опустошённой. Почему никто не предупреждает, что после того как выльется гнев, нет ожидаемого облегчения и внутри остаётся пустота... - Отвези меня домой, пожалуйста, - тихо просит она Стилински, ставя злополучный стаканчик с так и недопитым кофе на ступеньку. Альфа прикрывает глаза, задерживает дыхание и напоминает себе, что срыв не приведёт ни к чему хорошему. - Без проблем, - с готовностью кивает Стилински, прикидывая, сколько подробностей он сможет выудить по дороге. И тут у него начинает вибрировать телефон. Стайлз выслушивает невидимого собеседника и пихает аппаратик назад в карман джинсов. - Скотт и Эллисон подъезжают, - растерянно напоминает он о запланированной «домашней вечеринке» стаи. К тоске Александры добавляется чувство вины. - Точно, извини, встреть их, я доберусь сама, не хочу портить вечер, - быстро говорит она, надеясь убраться со сцены, пока не подъехала машина. Встречаться со стаей этим вечером не было никакого желания. - Я отвезу, - неожиданно для всех предлагает старший Хейл, поднимаясь со ступенек. Вознамерившаяся было возмутиться Александра, понимает, что другого из всех возможных вариантов добраться домой у неё может не предвидеться, вздыхает и забирается на пассажирское сиденье. Хотя бы с Питером не придётся объясняться. - Остынь, - Питер, хлопнув племянника по лопатке, садится в водительское кресло и резко трогается. Алекс понимает как ошиблась, когда они отъезжают на полмили. - Рад, что вы наконец поговорили,  – с ухмылкой поздравляет Хейл. – Молчать столько месяцев не по-женски. - Не хочу говорить об этом, - бубнит Александра, отворачиваясь к окну. - А я хочу, - ещё больше ухмыляется Хейл. - Кто бы сомневался… - вздыхает девушка, страдальчески задирая глаза. Питер зловеще ощеривается во весь свой звериный оскал, и его улыбка не предвещает ничего приятного в этом разговоре. Но ехать не меньше получаса. Выбора нет. - Позволь-ка задать тебе вопрос: тебя когда-нибудь пытали калёным железом? Алекс возмущённо пыхтит. Если это намёк на несправедливость её претензий к альфе, то очень неудачное сравнение. - Нет, но было очень похоже, - сквозь зубы отвечает она. Хейл уверенно мотает головой. - Нисколько не похоже, и не близко, поверь, я точно знаю. Вот и ещё вопрос: через тебя пропускали несколько тысяч вольт? Нет? Ты боль открыла? Боль! Что ты вообще знаешь о боли? Он трахнул тебя разок и ходит за тобой как недобитая псина, а ты ведёшь себя как... - Как? Как же?... – парирует Алекс.  Питер снова качает головой, не сводя взгляда в дороги, на этот раз сокрушённо. - Нельзя так: сначала дать жизнь, а потом отбирать её по кусочку. Это как бросить камень в голодную дворнягу на улице, которую сам же и прикормил. Знаешь, почему он выжил в то полнолуние? Я точно знал, что убил его. Нельзя выжить, если тебя вывернули наизнанку. Я хотел его убить и убил. Распластал его сердце в лохмотья прямо внутри него, даже способностей альфы недостаточно чтобы исцелиться.  Его неоновый взгляд сверкнул совсем как у Дерека той ночью, Алекс затравлено вжалась в сиденье. - Я знаю, как я поступил, - произнёс Питер, убрав волчий взгляд. - Сила альфы и власть опьяняют, толкают на опрометчивые поступки. Этот поступок не был правильным. Этим я не горжусь. Он бы умер в той клинике. Но появилась ты и твой запах, ты захотела его и зверь откликнулся, принял тебя своей. Ты дала ему силу на исцеление. Ты словно заранее согласилась на всё своими гормонами, а сейчас отталкиваешь. Что это, по-твоему? Ты что, не знала на кого запала? Ты же знала, кто он такой, так? Алекс опустила голову. На это заявление ей нечего было ответить. Она действительно знала, что он оборотень, но не знала, к чему это приведёт. - Его сердце забилось снова, когда ты прикоснулась к нему, так он мне сказал. Без причины волк бы не набросился, мы не комнатные собачки, и не приносим палки и тапочки по команде. Знаешь, что ты сейчас делаешь? Я тебе обрисую. Представь, что ты встретила свою - ненавижу это слово - половину. Вы идеальны друг для друга настолько, что страшно становится - так вам хорошо вместе. Вам нравится всё в партнёре: внешность, голос, запахи. Читаете мысли и эмоции друг друга. Абсолютное доверие. Нет ничего, что вы друг о друге не знаете. Ни одной минуты не проводите врозь. Ты знаешь, что вы проведёте так всю жизнь вместе. Алекс тяжко вздыхает, это чем-то похоже на осторожные слова Алана той ночью. Но всё не так… - Ты ошибаешься Питер, с самого начала. И ты знаешь это. - Просто пытаюсь открыть твой мозг, начни думать, - легко говорит оборотень, чувство такта и сочувствие ему несвойственны. Он смотрит, словно ждёт, пока это уляжется в её голове, затем меняется в лице и продолжает: - Но всё когда-то заканчивается и скоро вас находят охотники, сначала тебя пытают у неё на глазах, а когда она теряет рассудок от увиденного - её рассекают пополам. Медленно, чтобы ты всё внимательно разглядел. Держат твою голову, до тех пор, пока жизнь по капле не выйдет из её глаз вместе с кровью и внутренностями. Её сердце бросают тебе в лицо. Питер немного заговаривается, не замечая ошибки в местоимениях. Отчаянье в его словах впечатляет Александру, и она слушает молча приоткрыв рот. Питер настолько хороший оратор или актёр, что девушку передёргивает от его тона. - Вот как это бывает… так ты с ним поступаешь. Бросаешь его же сердце ему в лицо. Что? Думала, я пожалею тебя? Не мой стиль детка. Он ошибся, сделал тебе больно один раз. Ты же пытаешь его каждый день. Александра обнимает себя руками избавляясь от набегающего ужаса, вызванного его рассказом и замечает, что машина не двигается и стоит на обочине. Давно стоит, наверное. Алекс немного трясёт от услышанного. Она не знает, как поступить дальше, и как назло нет видений и подсказок. Девушка смотрит на неподвижного Питера глубоко ушедшего в себя, его слова эхом отдаются в голове. Её осеняет внезапная ужасная догадка. - И как ты поступил?.. – осторожно спрашивает она. Питер легонько вздрагивает, словно просыпается. Вглядывается в лобовое стекло. И через пару минут говорит ровно, с ледяной яростью, всё ещё не глядя на неё: - Ярость придала мне сил. Я освободился. Вырвал у них конечности, чтоб не сбежали, а затем их сердца и засунул им в их гнилые глотки, заставляя давиться. Всем им, по очереди. Чтобы каждый смотрел и знал, что его ожидает. Когда я пришёл в себя, мои глаза уже не были прежними, и моя жизнь тоже. С тех пор мне неважно, убью я одного или сотню. Человеческая жизнь – лишь иллюзия. Месть – всё, что у меня осталось кроме боли. - Жуть… Питер оборачивается в её сторону. - Не волнуйся, они не остались в долгу, этот клан охотников сожгли всю нашу семью, - он достаёт сигаретную пачку, потянувшись рукой через неё, чиркает бензиновой зажигалкой. Алекс демонстративно морщится. - Ардженты, - видение подсказывает ей фамилию. – Теперь вы уничтожили их семью. Эта вендетта становится бесконечной. Если так пойдёт дальше – никого в Бейкон-Хиллс не останется, - отмечает она, открывая окно со своей стороны, высовывая голову наружу.  - Так будет продолжаться, пока кто-то не остановится, - Питер серьёзно кивает, затягиваясь, вытягивает руку в окно машины, чтобы дым не попадал внутрь. - Бросаясь друг в друга камнями ничего не изменить, - резонно замечает она. - Как знать… - мрачно усмехается оборотень. - Но сейчас камень в твоей руке. Как ты поступишь? - Тебе-то какое дело? – Алекс снова занимает оборонительную позицию. - Ты вдруг решил помочь Дереку? - Считай, что отдаю должок. - За Пейдж? – спрашивает она вспоминая видения. Хейл снова усмехается.  - За всё, - выкидывает окурок в окно. – Поехали.