Глава 5. Красный и Синий
24 сентября 2018 г., 04:00
Юнги встал с ощущением того, что день будет просто кошмаром глобального масштаба. После вчерашней недовстречи со своим соулмейтом, зуд от которой преследовал его ещё несколько часов, он ждал какого-то подвоха со стороны Чипа, дверного замка или доживающей своей век микроволновки. Но всё работало исправно, сосед не лез, дверной замок легко открылся, и Юнги решил, что сегодня уж точно приключится что-то плохое. Его нервировало даже то, что он ни разу больше не попал в комнату с картиной соулмейтов. Кто бы ещё недели две назад сказал ему, что он на полном серьёзе полезет в гугл искать какие-нибудь ритуалы для того, чтобы оказаться там, одним фингалом под глазом точно не отделался бы. Но поиск выдавал что угодно, вплоть до размера носков Санта-Клауса, но только не нужную информацию.
В итоге Юнги пришёл на работу злым как чёрт, беспрестанно ворчал на коллег, за что заработал насмешливый взгляд от шефа и «у Юнги обострилось стариковорчание» от Коула. Но на это Мин лишь отмахнулся, рухнув на диван и вытягивая ноги. В конце концов, лучше лекарства от стресса, чем сон, ещё не придумали.
— Эй, ворчун, а ну-ка, марш проверять запасное снаряжение. — Проходящий мимо Лекс пнул задремавшего Юнги по ноге, но тот наградил его факом, даже не открывая глаз.
День обещал быть долгим, и, пока всё было тихо и мирно, Мин предпочёл бы отдохнуть, чтобы зарядить батарейки впрок, но шеф мог быть страшным, когда этого требовала ситуация, и все на станции предпочитали его лишний раз даже не расстраивать. Поэтому Юнги сгрёб себя с дивана и отправился выполнять поручение.
Проверяя баллоны, маски и шланги, Юнги невольно возвращался в предыдущий день, к разговору с Кимами, и жалел, что не расспросил о своём соулмейте подробно. Закономерное поведение тогда сейчас казалось ему глупым ребячеством. Он даже не сразу понял, что взревела сирена, оповещая о вызове. Только когда шеф выкрикнул, что пожар в одном из торговых центров на Пятой авеню, тело Юнги резко подбросило в воздух, словно его дёрнул за нитки невидимый кукловод. Мин почувствовал, как что-то внутри натянулось, опалило жаром, запаниковало, выворачивая душу наизнанку, заставляя собраться в рекордные сроки, подгоняя коллег, и до крови кусал губы. Метку жгло, но даже без этого Мин понял, что его соулмейт сейчас находится в том торговом центре. Он запретил себе думать о плохом, но в голову лезли образы горящих стен, ломающихся балок, чудились запах гари и крики. Остальные видели, что с их вечно флегматичным коллегой что-то не так, но никто не осмеливался спрашивать о причине, молчаливо переглядываясь между собой.
Они прилетели на место одними из первых. Те, кому удалось уже покинуть здание, кричали, что на верхних этажах ещё остались люди. Юнги похолодел и рванул внутрь, впервые за всю свою карьеру пожарного нарушив все мыслимые и немыслимые правила и, по сути, наплевав на сложность ситуации, поставив под удар свою жизнь. Но ощущая кожей страх своей пары, слабость в ногах и сложность в дыхании, он ни за что не смог бы сейчас действовать рационально. Единственное, чего боялся Юнги, — в дымовой завесе и общей суматохе пройти мимо, не успеть помочь, потерять часть своей души.
Мин шёл вперёд, пытаясь рассмотреть сквозь дым и маску, что творится перед ним, попутно направляя обезумивших людей к выходу и слыша голоса коллег за спиной, совсем рядом. Юнги прислушивался к собственным ощущением, отгоняя панику и ужас, молясь, чтобы его особое чутьё не подвело тогда, когда оно особенно необходимо. Его потянуло наверх со страшной силой, и он рванул было к центральной лестнице, как вдруг чувства успокоились, и Юнги понял, что нужно идти к боковому выходу.
Он повернулся, жестами указывала Лансу, куда направляется, и замечая, как огонь продавливает потолок недалеко от распахнутой двери на лестничный проход. У Юнги перехватило дыхание, когда хрупкая фигурка появилась в проёме, рванув к спасительному выходу и не видя, что махина из горящего пластика, металла и бетона собирается обрушиться на его голову.
— Беги! — заорал Мин, но по лицу понял, что парень его просто не слышит.
В детстве его друзья хотели иметь дар телепортации или сверхскорость. Юнги никогда не желал подобной хрени, но в данный момент он бы душу продал за такую способность. Ему казалось, что его движения ещё медленнее черепашьих, что времени у соулмейта уже не осталось, что каждая секунда как последняя.
Он рванул вперёд, сгребая истинного в охапку, крича «Чимин», повинуясь подсказке собственной души, и, приложив нечеловеческие усилия, вывел его из-под удара, повалив на пол.
Убедившись, что больше им ничего не угрожает, Юнги аккуратно надел на соулмейта кислородную маску и поднял на руки, чувствуя, как таймер на руке замер, цепляясь взглядом за пухлые губы, золотистые волосы, идеальное лицо, на котором не было и следа той доступности, которую Мин упорно видел до этого. С плаката на него смотрел падший ангел, а сейчас перед ним был красивый до дрожи и спёртого дыхания такой же человек, как и он сам. Юнги осторожно прижал его к себе, развернулся и шагнул…
… в прохладную синеву.
— И всё-таки это море, — улыбнулся Чимин и потерял сознание.
Юнги парил в кристально чистой воде, пронзённой солнечными лучами, чувствуя, как она омывает его лицо, забирая с собой копоть и пыль. Дышалось легко и свободно, словно они были рыбами, тревоги и страхи уходили, оставляя после себя только спокойствие и безмятежность. Мин осмотрелся, пытаясь понять, куда ему плыть, и вдруг хмыкнул, представив, как он смотрится со своей ношей со стороны: пожарный в полном облачении и хрупкий, на его фоне, парень в смешном белом свитшоте с бабочками. Но здесь они были одни, и Мин нахмурился, ещё раз осматривая особый мир соулмейтов. Судя по словам Чимина, это он хотел, чтобы их убежищем стало море, но при всей его чистоте оно было пустым. И если синий цвет на холсте из той комнаты преобразовался в воду, то красный…
Юнги вспомнилось, как в детстве он мечтал исследовать коралловый риф и непременно отыскать рядом с ним затонувший корабль с сокровищами. В реальности ему так и не удалось побывать в море и поплавать с аквалангом возле рифов. Но что если его собственный красный цвет создаст здесь нечто подобное? Мин зажмурился, вызывая в памяти сотни картинок, с жадностью разглядываемые в детстве, а когда открыл глаза, справа от него раскинулся удивительный мир, переливающийся разнообразными оттенками красного и оранжевого и просто кишащий мелкими рыбками невообразимых расцветок.
Посчитав дело сделанным, Юнги покрепче прижал к себе Чимина и устремился наверх, туда, где виднелся какой-то силуэт сквозь толщу воды. Вообще он ни разу не слышал о таких странных воплощениях истинного мира соулмейтов. Обычно это было определённым местом, красивым, особенным, но статичным. Соулмейты не могли перемещаться в нём на дальние расстояния, ведь он оставался картиной, пусть и ожившей. А теперь у Юнги складывалось ощущение, что из своего собственного мира они попадут куда-то ещё, и Мин уже даже подозревал, куда именно.
Поэтому когда он поднялся к поверхности воды, вышел, как оказалось, из бассейна и увидел рядом «Арте» с цветущей сакурой, за которыми возвышался огромный особняк, Юнги нисколько не удивился. Он ещё раз посмотрел на переход из одного мира в другой, что принял столь причудливую форму, и толкнул двери кафе, застав там не менее перепуганных и ошарашенных Кимов. Судя по тележке с продуктами, Джин ходил в магазин, а Джун застыл с графином воды и тарелкой сладостей, переводя взгляд то на своего соулмейта, то на вновь прибывшую парочку. Первым очнулся Сокджин. Он рванул к Юнги и помог уложить Чимина на тахту возле сцены.
— Что происходит? — требовательно спросил Намджун, осматривая Чимина.
Юнги снял с него маску, перевёл дух и ответил:
— В торговом центре, где он находился, произошло возгорание, очень серьёзное. Я успел вовремя, ничего страшного не произошло, но он наглотался дыма и отключился. Джун, вызови, пожалуйста, скорую помощь, ему необходима госпитализация, а я отправляюсь обратно, работу никто не отменял. Эх, и так выволочку устроят.
— Но, — Джин никак не мог собрать мысли воедино, — но почему вы в нашем мире?
— Таймеры помнишь? — прищурился Мин. — Нас связали, думаю, поэтому и миры у нас связаны. Теперь возле вашего кафе находится роскошный бассейн, ведущий в море.
— Море? — хором переспросили Кимы, но Юнги лишь отмахнулся, расстёгивая верхние пуговицы у куртки.
— Он видел тебя? — поинтересовался Джун, прекращая расспросы и протягивая Юнги стакан воды.
— Нет, мой таймер всё ещё тикает. — Мин сам от себя не ожидал, что этот факт так опечалит его.
Он бросил мимолётный взгляд на бледное лицо своего соулмейта и в который раз поразился, насколько же судьба бывает сволочью. Ещё совсем недавно Юнги знал Чимина только по плакатам, что заменили Чипу обои, считал его шлюхой, а теперь больше всего на свете ему хотелось остаться сейчас рядом, дождаться, пока он придёт в себя, поймать первую эмоцию, что промелькнёт в глазах Чимина, когда он поймёт, кто перед ним. Но он не мог себе этого позволить. Юнги кивнул Кимам, закрыл глаза и в ту же секунду почувствовал жар открытого огня.
Он поймал откровенно обалдевший взгляд Ланса, театрально пожал плечами и принялся за работу.
После локализации пожара Юнги устроили взбучку. Шеф орал так, что слышно было даже за пределами здания, после чего, как ни в чем не бывало, спросив, его соулмейт такой же ворчливый коротышка или судьба была более благосклонна к Мину? Юнги вздохнул, покопался в инете и показал фото всему депо. А потом до самого вечера выслушивал стенания Коула и Макса о несправедливости системы соулмейтов, если такому матерящемуся старичку, как Юнги, достался такой невероятный красавчик, как Пак Чимин. Мин всё это слушал в пол-уха, перебирая в уме произошедшие события и не решаясь позвонить Джуну, чтобы справиться о здоровье своего соулмейта. Юнги посмотрел на синий таймер, показывающий, что встреча состоится лишь через неделю, вздохнул и сполз по спинке дивана, отключаясь от окружающей его действительности.
***
На следующий день, сдав смену и проспав почти до самого вечера, Юнги, разбитый и морально, и физически, всё-таки добрался до «Арте». Джун его уже ждал и, несмотря на то, что сегодня зал был полон, оставил дела на Дэми и Криса, а сам провёл Мина в свой кабинет. — Как ты? — без предисловий начал Намджун, как только Юнги со вздохом опустился в кресло. — Это не меня вчера без сознания выволокли из горящего здания. Как он? Джун налил апельсиновый сок и, протянув стакан Мину, ответил: — В порядке. Ничего серьёзного не обнаружили. Несколько дней полежит в больнице. Родне его не стали сообщать. Стоило мне только заикнуться про это, как наш ангелок такой шум поднял, и я посчитал нужным согласиться. Он спрашивал о тебе, мы сказали, что ты на дежурстве. Юнги кивнул и отпил из стакана прохладную жидкость. Ему очень хотелось поехать сейчас в больницу, но что-то внутри держало на месте, и это что-то заставляло его сейчас просить Намджуна. — Мон, ты мог бы разрешить мне поработать в твоей студии несколько дней? Хочу набросать одну композицию. Если получится как надо — покажу. — Рэп, лирика? — Глаза Намджуна вспыхнули, словно Юнги рассказывал ему не о песне, а о возможной поездке на Гавайи. — И то, и другое. Разные партии… — О, о-о-о, — протянул Мон, опираясь на стол бедром. Он внимательно осмотрел Юнги, и если бы от этого не зависело слишком многое, Мин обязательно включил бы режим плохиша. Но ему позарез нужна была студия, и, в принципе, Джуна можно было понять. Они не так уж и долго знакомы, чтобы безоговорочно доверять ему. — Хорошо, — кивнул Джун, — я дам тебе ключи от студии и кафе. Можешь приходить сюда, когда захочешь, и работать сколько потребуется. Сказать, что Юнги опешил от такой щедрости, значит, ничего не сказать. Он с опаской принял небольшую связку ключей, безропотно проследовал за Кимом на экскурсию по кафе и съел весь ужин, который приготовил вернувшийся из магазина Джин.***
Следующее дежурство прошло очень тихо и без каких-либо серьёзных происшествий. Если не считать того, что шеф выделил ему целых две недели отпуска, объяснив это тем, что его мозги забиты сейчас не взбесившимися кошками, не забывчивыми мамашами и уж точно не пожарами. Юнги возражать не стал, в прошлом году он вообще в отпуск не ходил, так что решил совместить всё разом. С того дня он практически прописался в «Арте», уползая домой только отсыпаться после выматывающих подборок аккордов и слов и ругани с Дэми. А последние пару дней, когда зуд от нереализованных творческих планов становился просто нестерпимым, он приходил в кафе и ночью, работая в студии до утра. Он не спрашивал больше, когда выпишут Чимина, даже на таймер не смотрел, он просто вновь ждал чего-то, знака, и работал, работал, торопясь написать хотя бы костяк. В эти дни он впервые послушал, что обычно исполнял Чимин на родине, и чуть не удавился от потока розовых соплей и любовных страданий через каждое слово. И Юнги дал себе слово, что напишет такую песню, от которой на душе становилось бы светло, а слушатели говорили: «О, а я и не знал, что об этом можно спеть так мило». Но Мин всё это время никак не мог ухватить недостающую деталь, то самое, про что стоит писать. Вот и сегодня он весь день пытался подобрать нужное слово, наорал на всех в радиусе километра и в итоге попал под горячую руку доведённого поставщиками Джина. И если бы Юнги не был столь опустошен творческими муками, то обязательно отметил бы этот день красным в календаре, ибо впервые ему пришлось присутствовать при ругани двух Кимов. Причём, надо отдать должное Джуну, он не сразу вступил в перепалку со своей взвинченной половинкой, держась до последнего. Вот только Мин и не знал, что при желании Розовый принц мог тяпнуть так, что тираннозавр показался бы беззубой ящерицей. В итоге на следующий день Юнги в «Арте» не пошел. Он позвонил Джуну и сказал, что в атмосфере холодной войны сможет написать разве что гимн самоубийцам, поэтому придёт поработать ночью, когда никого в кафе уже не будет. Намджун только устало вздохнул в ответ на это, пробормотал что-то в духе «ну почему я тоже не могу на всё бросить?!» и отключился. Мин проспал почти весь день и встал с уверенностью, что, наконец, нашёл недостающие детали к новой песне. Он прикупил нехитрых закусок в круглосуточном супермаркете, немного газировки и без приключений добрался до «Арте», радуясь, что в кафе темно, а значит, все уже ушли. Пройдя, по привычке, через чёрный ход, он наткнулся на забытые кем-то ведро и швабру и чудом не растянулся на полу, в последний момент ухватившись за ручку кладовки. Кое-как запихав туда подобранный инвентарь и костеря на чём свет стоит забывчивых идиотов, Юнги прошёл на кухню, заправил кофеварку и отправился в студию, но, услышав какой-то шорох за спиной, резко обернулся, встречаясь взглядом со своим соулмейтом. Чимин был сильно напуган, сжимал какую-то плоскую доску, отведя руку для замаха, и явно плохо соображал. — Грёбанная ты Рапунцель, — успел пробормотать Юнги, прежде чем его вырубили, огрев по голове.***
***
***
Чимин очень смутно помнил свои ощущения от присутствия Юнги и путешествие до кафе. Он на краткий миг пришёл в себя в «Арте» и почти сразу отключился, успев подумать, что жизнь очень несправедлива. Ещё сильнее обида на судьбу душила его в больнице, пока он отлёживался после пожара, ибо соулмейт так ни разу и не пришел. Чимин успел напридумывать себе бог весть что, и даже успокаивающие слова Джина не придали ему уверенности. Может быть, потому, что во взгляде самого Сокджина проскальзывала такая беспросветная тоска, что Чимин даже терялся. И приходили они с Намджуном в разное время. Пак боялся спрашивать о причинах, но кожа в том месте, где была их метка, временами то чесалась, то горела. — Что между вами происходит? — Чимин выпалил вопрос, стараясь не думать, куда пошлёт его Джин за вмешательство не в своё дело, но услышал лишь тихий вздох. Он посмотрел на поникшего друга, на его покусанные пухлые губы и окончательно осознал, что у системы, созданной дарить счастье, может быть и другая сторона. — У Намджуна старые страхи подняли голову, — начал Сокджин, неуверенно беря ладонь Чимина в свои, холодные и тонкие, — прошло всего два месяца, и с одной стороны, я понимаю, что это слишком мало, а с другой — нет. Я не давал повода, ни словами, ни делом, так почему же он закрывается от меня всё чаще и чаще, просто уходит в себя, погружается в музыку, в работу кафе, только бы не контактировать со мной? Я даже девчат спросил, не мерещится ли мне, и, к сожалению, мои опасения подтвердились. Видимо что-то в моём поведении всё же заставляет нервничать, что-то он расценивает как флирт, проявление заинтересованности к другим парням?.. Неужели мою внимательность и дружелюбность с его друзьями и посетителями можно интерпретировать именно так? Я ведь стараюсь измениться в первую очередь для него, не хочу, чтобы наше прошлое мешало. Джин вздохнул и отвернулся, нервно теребя пальцами ладонь Чимина. — Ты ведь ломаешь себя, разве это правильно, даже если это ради соулмейта? — осторожно поинтересовался Пак. — Слишком страшное слово — ломаешь, — хмыкнул Джин, — и не совсем верное. Так можно было бы выразиться, если бы обстоятельства вынуждали меня быть с этим человеком. Вот как хочешь, а будь, других вариантов нет. А так, я не ломаю себя, я пытаюсь измениться, потому что считаю Джуна достойным этого. Проблема в том, что он, несмотря ни на что, боится, чувствует моё отношение и всё равно считает, что это ненадолго. Принимает тот факт, что я смог найти его, захотел закрепить связь, но словно специально преуменьшает значимость этого, заранее отгораживается, чтобы потом, когда я его брошу, не было бы так больно. И я не знаю, что мне сделать, чтобы вразумить его. Мне потребовался всего месяц, чтобы понять, как сильно я люблю этого человека. Представляешь? Месяц! Для меня это фантастика. А ты бы слышал, как ржал Гарри, когда я ему об этом рассказал. Но как объяснить Намджуну, насколько мне повезло, что именно он мой соулмейт, насколько я счастлив каждый раз видеть его за работой, насколько восхитительно чувствовать на себе его взгляд? — Ты говорил ему об этом? — тихо спросил Чимин, пытаясь позорно не разреветься от услышанного. — Говорил, много раз, но это мало что изменило, — невесело усмехнулся Сокджин и тут же улыбнулся, резко вздохнул и выпустил ладонь Пака. — Прости, это явно не то, что должен выслушивать человек на больничной койке. Я справлюсь, постараюсь, по крайней мере. Может, наконец, последую совету Хосока и врежу Джуну ещё раз, как обещал когда-то. Ещё раз прости, что вывалил на тебя свои проблемы. Отдыхай, я приду завтра, обещаю! Чимин просто кивнул, не в силах произнести ни слова. Он отчаянно думал, чем мог бы помочь этим замечательным людям, и решил позже спросить совета у матери. В конце концов, она за всю свою карьеру встречалась с очень разными жизненными ситуациями и вполне может подсказать что-то дельное. Забирали Чимина из больницы, как ни странно, оба Кима, и они так старались выглядеть обычными, что он не решился сказать об их отвратительных актёрских талантах. До самого «Арте» Джун развлекал его смешными случаями, что произошли в кафе, пока Чимин отсутствовал, и он смеялся, хотя на самом деле хотелось выстраивать трехэтажные маты, которым ещё в школе научился у старого выпивохи-сторожа. Видимо, почувствовав его настроение, весь запал Намджуна сошёл на нет, и оставшуюся часть пути они провели в тишине, пока Джин не включил радио. Комната встретила Чимина беспорядком, который он оставил, когда собирался на прогулку. Джин пояснил, что никто так и не прибрался здесь, посчитав это плохой приметой. И пусть ничего серьёзного с Чимином не случилось, это было коллективным решением. Джин и Дэми вызвались помочь Паку с уборкой, на что он только рассмеялся и, потребовав ведро и швабру, выгнав всех из своей комнаты, заверив, что достаточно прохлаждался в больнице. До самого обеда Чимин приводил комнату в божеский вид, а потом решительно отправился в антикварную лавку. Пусть он ещё не совсем представлял, как поможет в ситуации Джина и Джуна, но иногда следовало начинать с малого, чтобы прийти в чему-то большему. Хозяином магазина был невысокий сухенький старичок с открытой улыбкой и прищуренными хитрыми глазами. Он носил строгий костюм, пенсне и в целом выглядел так, словно прибыл сюда из времён Артура Конан Дойла. — Добрый день, молодой человек. Наконец-то я могу познакомиться с вами ближе. Когда Джин привёл вас в первый раз, я даже глазам не поверил. Всё дело в том, что моя племянница одно время увлекалась вашим творчеством. Так что я имел честь видеть ваши концерты в записи, и был несказанно удивлён нашей встрече. Пак покраснел, пожал протянутую руку и поспешно перевёл взгляд на представленные в лавке экспонаты. Мистер Мейсон вызвался провести экскурсию, коротко рассказав о некоторых вещах, и лишь потом поинтересовался, что именно желает приобрести Чимин. — На самом деле, я хотел бы приобрести два талисмана для кафе. Один, чтобы он помогал всем одиноким посетителям скорее встретить своих соулмейтов. И второй, чтобы связь между ними стала крепкой, способной выдержать любые трудности. — Вам не кажется, молодой человек, что второй пункт целиком и полностью зависит от самих соулмейтов? — перестав улыбаться, спросил хозяин лавки. — Кажется, — кивнул Чимин, поглаживая пальцами деревянную шкатулку, — но иногда приходится немного помогать им с этим. — О-о-о, вы никак Двукимов имеете ввиду! — мягко рассмеялся мистер Мейсон, ловя удивлённый взгляд Пака. — Так посетители в кафе прозвали Джуна и Джина, ну, а мы подхватили. Я хоть и редко захожу в «Арте», зато некоторые завсегдатаи, типа нашего вездесущего художника, очень любят пожаловаться на жизнь или глупых друзей вашему покорному слуге. Так что сейчас я примерно в курсе о происходящем между этими двумя, и так как на этой улице все очень любят и уважают Намджуна, подберём же самый действенный амулет из всех! Они исследовали лавку до вечера, спорили до хрипоты о тех или иных вещах. Выбрать было очень сложно, ибо каждый экспонат рассказывал о счастливой истории любви, о подвигах, совершённых ради соулмейтов, о бессонных ночах и годах ожиданий, завершившихся счастливым воссоединением. В итоге выбор пал на большую статуэтку двух дельфинов, один из которых держал на своём хвосте другого. Мистер Мейсон помнил пару, которая принесла их в лавку. Они встретились в больнице, мужчина был неизлечимо болен и поначалу не хотел обременять своего соулмейта такой ношей. Но женщина была непреклонна, она ждала, верила, что диагноз врачей ошибочен, и Судьба действительно вознаградила их за преданность друг другу. Вторым амулетом был выбран стеклянный шар, в котором милая альпака держала замочек в виде сердца. Крошечная надпись на подставке гласила: «Нашу связь скрепляет этот замок без ключа, оберегает самое милейшее существо и защищает снежная вьюга». — Ручная работа. — Мистер Мейсон осторожно передал шар в руки Чимину, вздыхая, словно отдавал замуж свою дочь. — У человека, что его создал, метка появилась в шестнадцать лет, в тот же год он встретил своего соулмейта, с тех пор они больше не расставались. Все знают, что если таймер появился именно в этом возрасте у обоих истинных, их связь будет крепка как никогда. Поэтому, думаю, у этого шара очень мощная энергетика, и если наши Двукимы действительно хранят в сердце чистые и сильные чувства друг к другу, он обязательно поможет им во всём разобраться. На обратном пути Чимин старался даже дышать через раз, боясь повредить купленные амулеты. Он очень надеялся, что Намдужн позволит ему поместить статуэтки в основной зал и свой кабинет без лишних вопросов, и тот действительно просто кивнул, решив, видимо, что таким образом Чимин пытается внести свою лепту в жизнь «Арте». В итоге Пак сиял весь вечер, чуть ли не подпрыгивая на месте от радости, что его затея удалась. Он ложился спать с лёгким сердцем, искренне веря, что эти две вещи соулмейтов обязательно помогут всем, кто в этом нуждался. Проснулся Чимин от приглушённого грохота и отборного мата. Мгновенно соскочив с кровати, он схватил какую-то доску в ванной, быстро набрал номер Намджуна и, выпалив: «В кафе вор, приезжай немедленно», начал продвигаться к чёрному входу. Наверное, если бы Чимин не был так взвинчен, туго соображая от резкого пробуждения, он бы увидел мигающие таймеры на кофеварке на кухне или то, что вор уж слишком хорошо знает планировку кафе. Но в тот момент паника настолько захватила его сознание, что даже на пульсацию от метки Пак совершенно не обратил внимание. И даже когда предполагаемый вор обернулся, встречаясь с Чимином взглядом. Даже когда в голове вспыхнула сотнями огоньков счастья мысль: «Это он». Даже когда он услышал обречённо-злое: «Грёбанная ты Рапунцель!». Даже тогда Чимин просто не смог остановить собственные руки и со всей силы огрел своего соулмейта по голове. А потом, видя, как Юнги бессознательным тюком валится на пол, бросился к нему, подхватывая и укладывая пострадавшую голову истинного себе на колени, завывая на все лады. Так их и застали прилетевшие в «Арте» Намджун и Сокджин. Джин был в розовых тапках-зайцах, каком-то старом халате и безразмерных штанах, держащихся на честном слове, зато с пистолетом в руках. Джун выглядел ничуть не лучше в своей пижаме с уточками, застёгнутой кое-как, и в носках без обуви. И Чимин в другой обстановке обязательно рассмеялся бы, видя их в таком состоянии, или пожурил за то, что забыли предупредить о Юнги, но всё, что он сейчас мог, так это рыдать в голос и прикладывать к огромной шишке на лбу Мина пакетик со льдом. Да, и ещё причитать, что соулмейт у него самый красивый, самый смелый и самый лучший на свете, и что Чимин больше никогда-никогда не будет бить его по голове. — Уж надеюсь, — проворчал Юнги, открывая глаза и осматривая склонившихся над ним парней, — ну и рожи у вас, словно у меня хобот вырос. — Огрызается, значит, по крайней мере, голос не пропал и амнезии не случилось. Уже хорошо, — хохотнул Джун. — Прости, это моя вина. Я совсем забыл предупредить Чимина о твоих репетициях. — Меньше надо со своим благоверным грызться, тогда и мозги на месте будут, — отмахнулся Мин, заставляя Кимов покраснеть и отвернуться друг от друга. А Чимин не мог насмотреться и решить, что во внешности соулмейта ему нравится больше всего. Юнги был очень красив: гладкая кожа, потрясающая улыбка, хитрые лисьи глаза и мятные волосы, которые ему очень шли. Теперь он совершенно точно понимал, как Джин ухитрился безоговорочно влюбиться в Намджуна всего за месяц. Сам Пак установил, похоже, новый рекорд, влюбившись с первого удара. — Ты дырку во мне просверлишь, — усмехнулся Мин, и Чимин почувствовал, как краска приливает к щекам, а метка-таймер пульсирует и замирает. — Привет, я Пак Чимин! — И это была совершенно глупая фраза, но почему-то Чимину показалось в этот момент, что он должен её произнести. — Мин Юнги, — подыграл Юнги и протянул руку для рукопожатия. Пак осторожно вложил свою ладонь в его и ощутимо вздрогнул, когда Юнги сжал её. Он перевёл взгляд на Кимов и увидел, что они рассматривали проявляющийся красно-синий таймер у себя на запястье, а потом вскрикнул одновременно с ними и Юнги. — Нет, нет, нет, — пробормотал Джин, — только не снова. Чимин опустил взгляд на своё левое запястье и обречённо простонал: над красной и розово-чёрной проявились ещё две метки — изумрудная и фиолетовая. И фиолетовый таймер отсчитывал шесть часов до встречи. Они сидели за один столиком, кружочком, как примерные школьники, и болтали о чём угодно, только не о предстоящей встрече. Дэми пришла на работу первая, удивлённо оглядела странную компанию, злую и раздражённую, и предпочла ретироваться на кухню от греха подальше, периодически выглядывая оттуда. Чимин бессознательно гладил запястье Юнги, и тот почему-то не был против, хотя за те часы, что они пытались поспать, попеть, поговорить и позавтракать, Пак понял, что характер у его соулмейта не сахар, в отличие от улыбки. — Может, принести ещё кофе? — поинтересовался Джин, зевая и стараясь не выдать собственного волнения. Но Намджун вскинул на него уставший взгляд и покачал головой. — Позже, вначале встретим нашего гостя… Что хотел добавить к этому Намджун, никто так и не услышал, ибо двери «Арте» резко распахнулись, впуская внутрь высокого запыхавшегося парня в странной клетчатой одежде, больше похожей на пижаму, слиперах от Gucci и огромных очках. Он осмотрел помещение, зацепился взглядом за застывшую четвёрку парней за столиком, улыбнулся очень знакомой Чимину прямоугольной улыбкой и рванул к ним, выпаливая на ходу: — Вы должны помочь мне завоевать мир! — Может, хоть его соулмейт будет нормальным? — обречённо вздохнул Чимин, накрывая ладонь Юнги своей, но тот покачал головой. — Нет, не будет. Я уже встречал эту парочку. Ведь, на самом деле, эта история началась с изумрудного.
