Ожившие картины ч.2: Красный и Синий

      Чимин организовал глухую оборону.       После того, как он вернулся из кафе окрылённый новостью о своём соулмейте, в номере его ждал разъярённый Дэвид и выстраивающий многоэтажные маты менеджер на другом конце трубки. Пак искренне не понимал, что такого страшного он совершил? Никто не узнал его на улицах, да даже в кафе, где присутствовали музыканты, его появлению удивились и обрадовались только несколько человек. Чимину стало даже немного обидно. Собирая полные залы во Франции, в Америке он был никем. Да, Пак знал об этом с самого начала, он и выбрал-то Нью-Йорк для отпуска именно поэтому, но столкнуться лицом к лицу оказалось не так просто для его самолюбия. С одной стороны, это обеспечивало безопасное передвижение по городу, с другой… Чимин хотел говорить с простыми людьми, с молодым поколением о том, что для них важно, что для них трудно, давать надежду и толчок вперёд, а не скакать полуголым по сцене, распевая слащавые песенки. Но в самом начале пути менеджер решил, что образ искушающего ангела и соответствующий репертуар подойдут лучше всего для завоевания публики, и тогда Пак согласился с этим. А потом Чимин узнал, что многие хейтеры повесили на него клеймо шлюшки, и это вогнало его в глубокую депрессию. Знали бы эти умники, что нормальный секс у него был ещё до дебюта, удавились бы со смеху. Несколько лет после начала карьеры он старался не обращать на это внимания, переполненный счастьем от осуществившейся мечты, а сейчас Чимин окончательно осознал, насколько устал от всего этого. Он пробыл в «Арте» до самого закрытия, видел, каким может быть творчество и какая может быть атмосфера в коллективе, с ужасом осознавая, насколько фальшивым всё было у него. Чимин понял, что получил тот толчок, знак, и не хочет возвращаться во Францию к прежнему образу жизни. А после разноса, который ему устроил менеджер, и подавно хотелось всё бросить. Он с тоской посмотрел на телефон, встряхнулся и решительно набрал номер.        — Allô!        — Мама, здравствуй!        — Чимини? Что-то случилось, милый? Ты же обещал позвонить только завтра утром.       Пак улыбнулся. Голос матери немного скрасил горечь последних часов. Он вздохнул и рассказал обо всём, что случилось за день с момента приземления.        — Что ж, дорогой, я давно ждала, когда тебе надоест плясать под дудку этого пройдохи. Ты был доволен, и мы не вмешивались, но если сейчас ты больше не чувствуешь комфорта, не смей ломать себя.        — Но мама, мне ведь придётся начинать всё с нуля! Здесь такая конкуренция, я даже не уверен, что у меня получится шагнуть дальше выступлений в кафе. Да я даже сомневаюсь в том, что Намджун заинтересован в выходе на большую сцену.        — Солнышко, — голос матери смягчился, и у Чимина перехватило дыхание от нежности, — неужели ты думаешь, что мы с отцом отпустили бы тебя в Америку, предварительно не узнав всю подноготную этого человека?       Пак только осуждающе выдохнул. Его отец был очень известным виноделом во Франции, а мама — безжалостным адвокатом. Как в их семье ухитрился родиться артист, не понимал ни один из них. Только бабушка целиком и полностью взяла на себя ответственность за выбор Чимина, поощряя все его актёрские постановки и концерты. Родители же никогда не осуждали, не пытались подмять под себя, понимая, что со своим мягким характером Пак подчинится, но будет глубоко несчастен. Единственное, что они себе позволили, — подыскали подходящего менеджера. Чимин подумал, что, скорее всего, мама сразу раскусила натуру Жеру, но пока его деятельность не шла в разрез с желаниями Пака, она не вмешивалась и даже потом предпочла довериться сыну. Он, конечно, допускал мысль, что родители могли навести справки о Ким Намджуне и самом Джоне Хэлле, но не представлял масштабов.        — Даже если он останется простым владельцем кафе, без планов достичь уровня мировых звёзд эстрады, я уверена: в его силах дать тебе то, в чём ты больше всего нуждаешься. Слава и деньги, как снег: зимой его много, но приходит весна, и он тает под тёплыми лучами, оставляя лишь грязные лужи. Ты должен шагнуть дальше, не в карьерном плане, а мы поддержим, не волнуйся. С Аленом я поговорю сама, Дэвид останется пока при тебе, и не спорь.        — Мама, он же хотел уехать в отпуск с семьёй. Я взрослый человек, вполне могу справиться и сам. Если хочешь, я даже буду надевать маску специальную и шляпу. Меня и так-то никто не признал, а с этой маскировкой я буду в полной безопасности. И ещё попробую подыскать жильё недалеко от «Арте». Попрошу Намджуна помочь мне с этим.        — Минутку, сердце моё.       Чимин слышал, как на том конце провода его мама переговаривается с отцом по другому телефону, и терпеливо ждал вердикта. На самом деле, он пребывал сейчас в полном шоке от реакции матери. Они никогда не думал, что его спонтанное решение поддержат, разрешат всё бросить и идти в никуда. Скорее всего, родители просто намного раньше поняли, в каком болоте барахтается их сын, но Чимин не стал бы слушать их доводы. Поэтому, в лучших традициях его матери, ему самому позволили всё осознать и принять решение.        — Хорошо, если мистер Ким возьмёт тебя под свою опеку на первое время, я разрешу Дэвиду вернуться, но не раньше, чем поговорю с твоими новыми друзьями. А пока Дэвид всё так же твой телохранитель, и будь добр, не доставляй ему больше проблем. Ты поступил опрометчиво, но и его поведение недопустимо. С этого момента твои передвижения никем не будут ограничиваться, а если мистеру Пэкстону лень выполнять свои обязанности, мы подберём ему замену.        — Нет, нет, мама, не горячись! Мой поступок был продиктован лишь эгоизмом, я ведь знал, что Дэвид очень устаёт после перелетов, да ещё и по жене скучает. Мне просто нужно было остаться в номере. — Чимину было неловко, но в большей степени от того, что он даже на сорок процентов не чувствовал своей вины.        — Но тогда ты не встретил бы Джуна и Джина, — хмыкнула мама, раскусив собственного сына за секунду, — и не узнал, что твой соулмейт где-то рядом. Сейчас тебе следует собраться, всё взвесить и навестить Намджуна завтра. Будем решать проблемы по мере их поступления. И, Чимини, хоть мы и приняли твоё решение, не думай, что это далось нам легко. Мы давно заметили, что тебе тесно в привычном амплуа, что оно тяготит тебя. И договорились с отцом, что когда придёт момент вот такого разговора, безоговорочно примем любое твоё решение. Но нам важно знать: ты уверен, что ради этого стоит всё бросить?       Чимин прикрыл глаза, сбираясь с мыслями, вызывая в памяти прошедший день, и улыбнулся. Он бы мог рассказать родным, как до сих пор ощущает тепло в том месте, где находится розово-чёрная метка, как ощущает незримое присутствие Намджуна и Сокджина рядом, словно они здесь, в номере отеля, стоят позади Пака, положив свои руки ему на плечи. И всё было настолько правильным, словно эта пара тоже была его родственными душами, соулмейтами, но в каком-то другом смысле. Чимин до сих пор не верил в происходящее и многого не понимал, но всё это определённо имело смысл.        — Да, мама.        — Тогда мне больше не стоит переживать. Отдыхай, милый!       Чимин пожелал матери спокойных снов, обещал позвонить, как только доберётся завтра до кафе, и проворочался полночи, переживая, что Намджун не захочет брать на себя ответственность за его обустройство. Да и самого Пака необходимость во всём положиться на другого человека сильно смущала. Он ведь не маленький мальчик, а успешный парень с немаленьким доходом, но нервировать родителей лишний раз не хотелось, поэтому, откровенно поговорив с Дэвидом, они на следующее утро отправились в «Арте».       Намджун встретил их тепло, отвёл в свой кабинет и молча выслушал рассказ Чимина. Он несколько минут после этого обдумывал услышанное, сложив руки на груди и откинувшись в кресле. Пак не торопил его, только ёрзал на стуле, стараясь, чтобы это было несильно заметно. Он успел нагородить в своей голове кучу вариантов отказа и совершенно пропустил тот момент, когда Джун позвал его. Лишь после деликатного покашливания Пэкстона Чимин очнулся и перевёл взгляд на Джуна.        — Ты действительно всё хорошо обдумал? Во Франции у тебя карьера, поклонники, деньги. А здесь — чистый лист.        — Не буду лукавить и говорить, что ночами не спал, обдумывал — виделись-то вчера. И да, кто-то может решить, что я спятил, бросая всё лишь из-за одной встречи с вами и короткой прогулки по городу. Но я чувствую, что поступаю правильно. Только сейчас я понял, как устал от всего. Последнее время я жил только иллюзией, воспоминаниями о первых годах на сцене. Больше так не хочу и не боюсь трудностей.       Намджун только широко улыбнулся этому ответу, протянул руку для рукопожатия, и Чимин почувствовал, как что-то огромное и тяжёлое упало с плеч.        — Джин будет очень рад твоему решению. Поживёшь пока здесь, в «Арте». Дальше по коридору есть жилая комната со всеми удобствами. Я тут иногда ночую, когда пишу очередной трек. Просто подыскать жильё в нашем районе не так-то легко, а я живу в тесной квартирке, там даже надувной матрац некуда кинуть. Всё собираемся с Джином подыскать что-то, но проблема та же: нет подходящих нам вариантов. Так что будем карабкаться вместе. Мистер Пэкстон останется в гостинице?        — Нет, — покачал головой Чимин и смущённо протянул телефон ничего не понимающему Намджуну. — Моя просьба может показаться, мягко говоря, странной, но не мог бы ты переговорить с моей мамой?       Брови Джуна удивлённо поползли вверх, и Чимину резко захотелось убрать телефон обратно в сумку, попутно сбегая из кафе, но он задушил в себе этот порыв, спокойно выйдя в коридор вместе с Дэвидом. Ему совершенно не хотелось слушать, о чём именно будут говорить его мама и Намджун, ибо, зная свою родительницу, он примерно представлял, какому допросу подвергнется Ким.       Когда через полчаса Джун позвал Чимина обратно, на нём лица не было. Он сунул Паку телефон и, отвернувшись, долго смотрел на улицу, стоя у окна. Чимин даже перепугался, что разговор прошёл не в том ключе, в котором ожидалось, и всё договорённости полетели к чёрту.        — У тебя замечательные родители, — вдруг проговорил Намджун, всё так же стоя спиной к Паку, — с лёгкостью приняли твои желания. Береги их.       Чимин во все глаза смотрел на серьёзного Кима, и вопрос против воли сорвался с его губ:        — У тебя всё было не так?       Он не думал, что Джун ответит, не настолько они близки, чтобы выворачивать перед ним душу, но Ким заговорил, чуть хриплым от еле сдерживаемого волнения голосом:        — Мои родители строги и консервативны, рассчитывали, что я пойду по стопам отца и буду учиться на архитектора в Сеуле. Но я жил музыкой и мечтой открыть своё особенное кафе, поэтому перебрался к дяде и тёте сюда, в Нью-Йорк. Перед отъездом у нас состоялся крайне тяжёлый разговор. Отец не простил мне моей «глупой выходки сопливого мальчишки», мать его поддержала. Когда я открыл «Арте» и оно начало приносить доход, отец признал, что в моей затее был толк, немного оттаял, и мы начали периодически созваниваться. Но после того, как они узнали, что мой соулмейт — парень, попросили больше их не беспокоить. Они люди из того поколения, которое считает, что если у мужчины соулмейт того же пола — он ущербен, слаб, ибо не способен подарить наследника, зачатого в браке. Усыновление и суррогатное материнство в их кругах считается дикостью и официально порицается. Для них я умер в тот день, когда выбрал связь соулмейтов, недостойную их фамилии. Люди, которые должны были быть мне во всём опорой, предали меня. Я был к этому готов… Так я думал. Но на самом деле это ударило по мне намного сильнее, чем можно было предположить. Хотя удар смягчили дядя и тётя, которые поддержали меня во всём. А потом случилась автомобильная катастрофа, унёсшая их жизни. Тот день не только лишил меня всего, но и определил мой дальнейший путь. Так что теперь у меня есть только Джин и это кафе. И… Могу я тебе признаться? Я очень боюсь потерять их обоих, но в особенности — Сокджина.       Чимин опешил. Он не понимал, почему Джун чувствует подобное, ведь они соулмейты, разве Джин будет счастлив с кем-то другим?        — Вижу, ты не понимаешь, — хмыкнул Ким, возвращаясь к столу, — наша ситуация с Джином с самого начала не была простой. Одно время я думал, что не позволю нам закрепить связь, никогда не впущу его в свою жизнь. Боялся предательства. Но тогда он сумел доказать мне, что не только для меня важна эта встреча, что он серьёзен и намерен бороться. Прошло два месяца, самых счастливых в моей жизни, на самом деле, но я чувствую, что-то не так. Джина начало что-то тяготить. Временами он замыкается в себе, отгораживается, и это рвёт мне душу. Может, зря мы оживили нашу картину?.. Но твоё появление в нашей жизни и появление твоего соулмейта я посчитал знаком свыше. Может, именно вы нас удержите от распада?       Пак был смущён и озадачен. Он помнил, каким взглядами одаривал Джин Намджуна, когда тот не видел. А когда их взгляды пересекались, из них фонтаном била нежность. Никакой неловкости или натянутости между ними Чимин не ощущал и сейчас совсем не понимал Джуна. То, что они любили друг друга, было очевидно, так в чём же дело?        — А ты не накручиваешь себя? — осторожно поинтересовался он и заметил, как Намджун вздрогнул, словно очнувшись.        — Не бери в голову, — поспешно заверил он расстроенного Чимина, — сейчас тебе следует решить все бытовые вопросы. Не стоило мне начинать этот разговор. Пойдём, я покажу тебе комнату.       Они вышли из кабинета и прошли чуть дальше по коридору. Новое жильё Пака было небольшим, с отдельным санузлом и душем и минимумом мебели. Встроенный шкаф, односпальная кровать, стул и стол. Чимин уже прикидывал, что следует купить телевизор, новый ноутбук, кое-что из вещей. Он спросил разрешение у Джуна на установку техники и окрылённый новыми перспективами полетел в зал, заручиться поддержкой Дэвида. Они позвонили родителям, заказали Пэкстону билеты на ближайший рейс, опустошили одну из кредиток Пака и до вечера обустраивали комнату, пытаясь придать ей жилой вид. Проваливаясь в сон, Чимин был просто бессовестно счастлив.       А очнулся стоящим в пустой комнате перед огромным холстом, закрашенным красным. Мазки краски были неравномерными, отрывистыми, создавая иллюзию огненных всполохов, и Чимину показалось, что он чувствует тепло, даже жар, исходящий от полотна. Он провёл по нему рукой, гадая, скрыто ли что-нибудь за этой сплошной завесой, и с интересом наблюдал, как проступают дорожки из приятного синего цвета там, где он скользил пальцами. Пак прикрыл глаза и почему-то подумал о водной глади. Ему бы хотелось, чтобы их особенным миром стало лазурное море с островками кораллового рифа, тёплое, свободное, спокойное. Он чуть надавил на полотно, представляя, как рука проходит дальше, как мир оживает, обволакивая его успокаивающей синью, и…        — Чимин, так ты остаёшься!       Пак вскочил на кровати, не понимая, что происходит, но его тут же заключили в крепкие объятья. Судя по тому, что возле входа в комнату стоял растрёпанный и смущённый Джун, разбудил его Сокджин, а это значит, наступил новый день.       Чимин осторожно приобнял парня в ответ и отодвинулся, не зная, как себя вести, но Джин не дал ему даже опомниться, объявив, что с сегодняшнего дня в отпуске и с удовольствием устроит ему экскурсию, поможет с покупками и обустройством. Поэтому следующие два дня превратились для Чимина в сплошной круговорот новых знакомств с завсегдатаями, ближайшими соседями, друзьями, владельцами лавочек, магазинчиков и мастерских, что располагались на той же улице, что и «Арте».       И наблюдая за таким домашним Сокджином, в простой футболке, рваных джинсах и очках-обманках, Пак не мог понять, как Намджун может быть не уверен в нём и его чувствах? Чимин видел, с каким теплом окружающие люди смотрят на этого красивого парня-полицейского, как терпеливо выслушивают его стариковские шутки, как потакают его замашкам нарцисса, осыпая комплиментами. Джин был заботливым, дружелюбным, старался создать вокруг себя благоприятную атмосферу, Чимину было уютно рядом с ним, а ощущение, что они знали друг друга всю жизнь, приятно грело сердце. Ибо никогда до этого Пак не испытывал подобных эмоций.       А потом были первые пробы совершенно иных по жанру и стилистике песен, посиделки с художниками и писателями, дурашливые игры с музыкантами. Прошло всего два дня, но Чимину казалось, что два года. Просто не было больше сомнений, переживаний или неуверенности. Он звонил матери и обрушивал на неё нескончаемый поток собственных впечатлений, захлёбываясь от эмоций.       Пожалуй, только один факт огорчал Чимина: за эти двое суток его соулмейт так и не посетил «Арте». Кимы были уверены, что он обязательно вернётся за своим блокнотом, и Чимин изредка посматривал на него в кабинете Джуна, понимая, что перед ним частичка его истинного, стоило только руку вперёд протянуть. Но Чимин отчего-то боялся и просто ждал.

***

      На третий день своего пребывания в «Арте» в качестве полноправного члена их своеобразного семейства на завтракающего Чимина налетел, как всегда, радостный Хосок.        — Чимини! Чем планируешь заняться, наша сладкая булочка?       Пак кашлянул, незаметно отодвигая от себя тарелку с пирожными, в который раз давая зарок перестать есть столько сладкого.        — Да ничем, — пожал плечами Чимин, отбрасывая чёлку с глаз, — Джин обещал более близко познакомить меня с мистером Робинсоном, что держит магазин кукол, но Намджун с утра попросил его помочь с закупками для кафе. Так что я свободен.       — У-у-у-у, тогда ты мега удачлив, малыш! — захохотал Хосок, тиская Пака за щёки. — Мы как раз с Биллом договорились сегодня о встрече. Он планирует выпустить новую линию кукол, но никак не определится с концептом. Может, у тебя возникнут дельные мысли! Идём.       Чимин не видел повода для отказа, поэтому с радостью попрощался с Намджуном и поспешил за чуть ли не в припрыжку бегущим Хосоком. Художник ему нравился: открытый, жизнерадостный, не способный сердиться в принципе, иногда задумчивый, погружённый в свой мир, невероятно солнечный, когда дело касалось его творчества. И пусть многие, скорее всего, не посчитали бы его писаным красавцем, но Хосок с лихвой компенсировал незначительные недостатки внешности природным обаянием и оптимизмом. Пак бы сказал, в такого невозможно не влюбиться, и было странно, что метка у такого замечательно человека до сих пор не появилась. Ещё более странным был ответ Чона, что в этом мире просто нет для него соулмейта. Как такое возможно, Чимин не понимал, но расспрашивать дальше не решился.       В магазинчике царил приятный полумрак, и Чимин впервые смог рассмотреть помещение и его хозяина как следует. В прошлый раз, когда Джин притащил его знакомиться, тут было много покупателей, и Пак даже не поздоровался нормально. Сейчас же, пока Билл обслуживал семейную пару, он с любопытством рассматривал этого красивого мужчину — из той категории людей, которых годы только красили, привнося во весь облик ещё больше шарма. Он был высоким, спортивносложенным, с мягкими чертами лица, обрамлёнными вьющимися каштановыми волосами, его взгляд был мягким, а улыбка — расслабленной и чуть печальной. Пак украдкой посмотрел на таймер на его запястье и увидел, как цифры мелькают, словно время не могло решить, сколько осталось до встречи.        — Хосок, — Пак осторожно потянул за рукав художника, — что происходит с таймером Билла?       Чон оторвался от разгадывания детской головоломки и впервые серьёзно посмотрел на Чимина.        — Соулмейты, по сути, простая система, как дважды два. Есть таймер, который отсчитывает время, есть особая картина, в которую вы попадаете накануне встречи, а потом оживляете совместными усилиями. Но очень редко, крайне редко, на самом деле, встречаются аномалии. Ярким примером являются наша сладкая парочка Джун и Джин. Ты, конечно, ещё не знаешь, но таймер Джуна остановился первым, когда тот учился в колледже. Они с Джином тогда переспали даже, на вечеринке, вот только эта пьянь совершенно обо всём забыла. Намджун долго наблюдал за ним, понял, какой свободолюбивый характер у его пары, и ушёл в тень, решив, что не сможет делить его внимание со всем миром. Через пару лет они столкнулись вновь, только и в этот раз Джин не видел Намджуна. Началась такая свистопляска, что голливудские фильмы отдыхают. Попроси ребят рассказать, тебе они не откажут. Так вот, в итоге они сошлись, таймер остановился и у нашего Розового принца. А вот собственная картина им приснилась задолго до встречи. Всё не как у людей, ей богу. Ваши двойные таймеры тоже аномалия, с которой ещё предстоит разобраться, а вот у Билла,. — Хосок вздохнул и кинул нечитаемый взгляд на кукольника, нервно потеребив волосы на затылке. — Он знает, кто его соулмейт, даже встречался с ним, но проблема в том, что тот безнадёжно влюблён в другого человека, — лучшего друга и напарника Джина, ко всему прочему, — который всячески отрицает связь соулмейтов. Этот парень принадлежит к тому редкому типу людей, что влюбляются раз и навсегда. Тут, на самом деле, все несчастны. Гарри, это тот самый друг, преданный, из возможных, поклонник женщин. Он классный чувак, уважает Джереми, но ответить взаимностью не сможет. Джереми тоже неплохой парень, честный и прямой, они были бы с Биллом отличной парой. А Билл, — Хосок несмело улыбнулся, и почему-то от этой улыбки Чимина бросило в жар, — он мечтатель немного, поэтому по нему это ударило сильнее всего. И почему такое должно было произойти именно с ним?..       Хосок замолчал, а Чимин осторожно дотронулся до собственной метки. Он вдруг вспомнил карие глаза Билла, и ему захотелось, чтобы они засияли, наполненные счастьем, как россыпь драгоценных камней под солнечными лучами.       — Здравствуй, Хосок!       Чимин вздрогнул от глубокого приятного голоса и поднял взгляд. Билл поравнялся с ними и теперь с любопытством рассматривал Пака, пожимая руку Чону.        — Привет, Билл, — заулыбался Чон. — Это Чимин, мама Джин уже знакомил тебя с ним, но я лучше сделаю это ещё раз.        — Мама Джин? — Чимин не смог скрыть удивления в голосе, отчего оба мужчины расхохотались.        — Сокджин иногда напоминает курицу-наседку. Как только они с Джуном сошлись, он неосознанно взял на себя роль заботливой мамаши, — пояснил Хосок, немного отсмеявшись, — потому между собой мы его так и называем — мама Джин. Только при нём этого не ляпни, удар у нашего лапочки-полицейского поставлен на отлично!       Билл погрозил Хосоку пальцем, отчего тот только глаза закатил, и Чимин не сдержал улыбки, несмотря на горький осадок, оставшийся после разговора о соулмейтах. Он повернулся к витрине, через которую виднелись двери антикварной лавки, и дал себе зарок зайти и купить что-нибудь для Билла. Никто не должен страдать, нося метку соулмейта. Чимин исподтишка наблюдал за творческими дебатами Хосока и Билла и вдруг застыл, замер, боясь ошибиться. Он вспомнил парочку Сокджина и Намджуна, ещё раз оценил поведение и взгляды художника и всё понял, не сдержав довольного смешка.        — Что такое, Чимин? — Чон оборвал себя на середине фразы и с недоумением посмотрел на него.        — Всё нормально, не обращай внимания, — спохватился Пак и перевёл разговор на обсуждаемую тему: — Может, каждый из ваших друзей предложит персонажа для новой линии? А потом вы бы выбрали понравившихся?        — Отлично придумано! — кивнул Билл, и Хосок одобрительно хлопнул Чимина по плечу. — Пожалуй, зайду, сегодня в «Арте», попрошу ребят помочь с этим. Я бы хотел, чтобы и вы обязательно в этом поучаствовали.       На этом с обсуждениями было покончено, и всё оставшееся время они провели за чашкой чая и рассказами Билла о судьбе своего магазина.       Оказалось, что когда он только открывал свою мастерскую, родные переживали, что дело окажется провальным и в итоге несбывшаяся мечта утянет Билла на дно. Куклы ручной работы, как правило, ценились только коллекционерами, а маленькие девочки выбирали игрушки по принципу яркости и возможности примерять различные наряды. Но Билл не слушал никого, следуя велению своей души. Создавая каждую куклу, он придумывал ей не просто внешность, но и имя, характер, биографию. Все помещение магазина было разбито на секции с небольшими домиками, оборудованными для каждой куклы в соответствии с её легендой. Десятки маленьких мирков и судеб наполняли этот удивительный магазин. Невероятно сказочную атмосферу отмечали все посетители, но продажи действительно не шли, пока его магазин не посетила одна девочка. Она пришла туда с мамой, одетая в пышное розовое платье, с огромным бантом на голове, задумчиво обошла всё помещение, изучила все биографические альбомчики кукол и лишь только после этого выбрала себе одну, застенчивую хрупкую цветочницу Мэри. Когда Билл спросил, почему она выбрала именно эту куклу, а не, к примеру, Софи в ярком красном сарафане, девочка ответила, что выбирала себе подругу, а не платье. «Мне же с ней играть, — сказала она, — я не могу выбрать кого попало. А если бы мы с ней не сдружились?» И после этого визита, на удивление, дела магазина пошли в гору.        — Но после того, как я создал Клок, — Билл указал на удивительной красоты куклу, что сидела на ржавой шестеренке, сжимая сломанные часы и, судя по выражению лица, еле сдерживала слёзы, — любая новая идея оборачивается ничем. Куклы застыли, и мне это не очень нравится. Поэтому я подумал, что новая линия вернёт мне вдохновение.       Чимин бросил взгляд на Хосока и, видя, как тот помрачнел и отвернулся, сообразил, что, скорее всего, создание Клок напрямую связно с соулмейт-историей Билла.        — А может, договоримся с Намджуном о концерте и попросим гостей нарисовать ту игрушку, какую ему в детстве больше всего хотелось получить? Или персонажа, героя, воображаемого друга? — И, может быть, в другой ситуации Пак не стал бы настолько активно лезть со своими идеями, но желание сделать некоторых конкретных людей счастливыми вдруг приобрело колоссальные масштабы.        — Не уверен, что стоит обременять Джуна подобными сложностями, — покачал головой Билл, на что получил ощутимый толчок в плечо от Хосока, вернувшего на лицо привычную всем улыбку.        — Ты о чём, Билли? Да Мон с радостью согласится! Понадобится время для подготовки, но зато результат должен быть впечатляющим! Я займусь оформлением зала, подключу своих ребят. Не волнуйся, идею Чимина все поддержат. Для тебя, Билл, «Арте» сделает и не такое.       Уже позже, когда вечером они обсуждали воплощение подобного концерта с работниками кафе, Чимин спросил у Хосока, почему у «Арте» особенное отношение к Биллу, и тот пояснил, что в самом начале он сильно помог Намджуну, направлял, оберегал. Очень часто работники кафе ночевали у него дома, когда закрывались слишком поздно и не было возможности, а чаще денег, возвращаться домой. Пак в который раз подумал, что ему невероятно повезло встретить Дэми в том парке, и не только потому, что таким образом он обрёл долгожданную метку. Похоже, тогда его судьба наконец вышла на правильный путь.

***

      На следующий день они договорились с Биллом сходить в торговый центр, чтобы прикупить некоторые материалы для его работы и будущей концертной программы, а потом посетить антикварную лавку мистера Мейсона, о которой Джин прожужжал ему все уши. День был погожим, и Чимин совершенно забыл о времени, проводя время с Биллом. Он был интересным собеседником, остроумным, начитанным и воспринимался Паком как старший брат. Обычно Чимин никогда не обсуждал с людьми свои проблемы и страхи, опасения, касаемые своих знакомых. Но умение Билла слушать развязало Чимину язык. Он рассказал и о жизни во Франции, и о своей картине истинных, и о страхах за пару Кимов, и о желании обязательно помочь самому Биллу встретить хорошего человека, на что тот только рассмеялся и посоветовал построить сперва своё счастье.       Чимин был воодушевлен и счастлив, хотя где-то на задворках плескалось лёгкое беспокойство, что он должен сейчас находиться не здесь. И это чувство усилилось в разы, когда ему стало плохо перед каким-то торговым центром. По нервам рванули импульсы, и всё, что он увидел перед глазами, — красные огненные всполохи. Чимин силился вдохнуть, но просто не мог этого сделать, цепляясь за руки Билла и даже не понимая, куда тот ведёт его. Он на секунду почувствовал, как метку обожгло огнём, и свалился в обморок. Очнулся Чимин на диване в каком-то дорогущем бутике, в окружении девушек, Билла и врача.        — Что же вы, молодой человек, в такую погоду и без головного убора путешествуете?       Чимин хотел было сказать, что всему виной картина истинных, которую он увидел перед глазами на секунду, и так испугался невыносимого жара, исходившего от неё, что сознание просто не выдержало. Он предпочёл выслушать ворчание пожилого врача, отказался от госпитализации и был доставлен перепуганным Биллом в крепкие объятья Намджуна. Дэми накормила его, заставила смотреть вместе с собой последние серии Винкс в качестве наказания, и на пару часов Чимин не вспоминал о жаре и давящем красным пламени. После в комнате, распрощавшись со всеми и закрыв кафе, он закутался в одеяло с головой и решил, что зря испугался происходящего на картине. Ведь правда?..

***

      Утром Намджун поприветствовал Чимина как-то отрешённо. Он молча налил ему кофе, пододвинул завтрак и удалился в кабинет, не сказав ни слова. Чимин поймал взгляд Дэми, но та лишь покачала головой, кивком указывая на розовый фартук, который Джин забыл вчера убрать. Пак вздохнул. Даже найдя своего соулмейта, придётся приложить немало усилий, чтобы сказка стала реальностью. Но судьба ведь дала им такой шанс, а трудности, как известно, закаляют. Чимин быстро допил свой кофе и, оставив для Намджуна записку, отправился за подарками для родных на Пятую авеню.       Знаменитая улица поразила его огромным количеством различных магазинов, торговых центров, вывесок, билбордов и рекламы. Чимин даже растерялся сперва, не зная, в какой магазин лучше зайти, и выбрал ближайший, с большим количеством этажей. Он слабо представлял, что хотел подарить родителям, учитывая, что те ни в чем не нуждались, но Пак всё равно не смог себе отказать в такой маленькой слабости, как шопинг. В Париже ему редко удавалось лично выбираться за покупками, во избежание различных неприятных ситуаций с фанатами или недоброжелателями. Одежду ему шили на заказ или же покупали менеджеры, поэтому сейчас Чимин в полной мере наслаждался такой долгожданной свободой в передвижении. Решив, что обязательно нужно прикупить что-нибудь в подарок и для новых друзей, а также для работников кафе и Билла, он приступил к методичному изучению представленного ассортимента в отделах торгового центра.       Откуда раздался громкий хлопок, Чимин так и не понял. Просто в какой-то момент Пак услышал крики, визг, топот ног — и холл на этаже стал быстро заполняться дымом. Слово «теракт», выкрикнутое кем-то из толпы, резануло по легким, и Чимин бросился прочь из бутика, к лестнице, но был сбит с ног толпой покупателей, поддавшихся панике. Он больно ударился плечом о стеллажи, прикрывая голову руками в попытке защититься от летящих на него полок с одеждой, и кое-как выбрался из завала благодаря двум продавцам, пришедшим на помощь. Хлопки продолжали раздаваться то тут, то там, видимость быстро ухудшалась, дышать становилось всё труднее, но Пак старался не поддаваться рвущему сердце ужасу и упорно продвигался к центральной лестнице, чтобы спуститься на нижние этажи.       Внизу уже было полно дыма и с разных сторон виднелось с молниеносной быстротой разгорающееся пламя. Потолочное покрытие вздувалось дрожащими пузырями и с легким «пу-у-у-уф-ф» лопалось, уродливыми каплями плюхаясь на пол. Толпа напирала, пожираемая паникой и страхом попасть под такой дождь, Чимин еле держался на ногах, болтаясь среди перепуганных людей и больше всего страшась упасть в такой толкучке.       Когда до лестницы оставалось всего лишь несколько метров, его вновь отбросили к стене, больно приложив о плитку. Сквозь треск ломающихся перекрытий и криков доносился вой пожарных сирен, и оставалось только надеяться, что спасатели сработают быстро и выведут потерпевших из огня, пока это ещё возможно. Чимин кое-как поднялся на ноги, пытаясь прикрыть рот рукавом и сосредоточиться на движении вперёд, добравшись до перил и изо всех сил вцепившись в них, чтобы вновь не упасть. Ему было до чёртиков страшно, все планы, все мечты грозили рассыпаться пеплом, и долгожданная, желанная встреча с соулметом могла так и не произойти, и боль от этого заставляла Пака упрямо передвигать ноги, глотая едкий дым. Он должен дойти, должен выжить и оживить картину. У него перед глазами мелькали красные всполохи на холсте, и Чимин верил, что огонь не причинит ему вреда, что он ласковый и тёплый, а не чудовищный в своей неуправляемости. Толпа все напирала, и Пака буквально вынесло на следующий этаж, подхватило людской силой и швырнуло дальше. Он понял, что если не выберется из толпы, его банально затопчут.       Чимин быстро осмотрелся и заметил открытую дверь, за которой виднелась боковая лестница. Он вцепился в ближайшие перила, переждал, пока толпа схлынет, и кинулся к ней, надеясь, что огонь туда ещё не добрался. Чимин летел вниз по ступеням, минуя этаж за этажом, заходясь кашлем от едкого дыма и молясь, чтобы выход в холл на первом этаже не был объят огнём.       Но, видимо, судьба действительно благоволила ему, и дверь в конце спуска была распахнута. Чимин, не видя каких-либо признаков сильного огня, только дымовую завесу, бросился в холл, но резко затормозил, увидев прямо перед собой пожарника, который что-то кричал ему, и этим, по сути, спасая себе жизнь. Следующие события слились для Пака в один большой клубок ужаса, паники, боли, тепла и невообразимой радости.       Вот пожарник делает резкий рывок вперёд, сгребая Чимина в объятья и зовя по имени.       Вот они валятся на пол, откатываясь в сторону.       Вот на то место, где ещё секунду назад он стоял, обрушивается кусок потолка, разбрасывая вокруг себя снопы искр и куски перекрытий.       Пак попытался поднять голову, цепляясь немеющими пальцами за форменную куртку пожарного, чувствуя жар от огня и не видя перед собой ничего, кроме оранжево-красного зарева. И вдруг всё закончилось. Чимин понял, что его подняли на руки, а потом сквозь пелену на глазах проступила синева, тело стало таким лёгким, невесомым, и он почувствовал, что плывёт.        — И всё-таки это море, — улыбнулся он и окончательно потерял сознание, доверяя себя своему соулмейту.