Возвращение директора

      Тихо двинулся Хогвартс-экспресс, шёл сильный ливень, застилая окна. Невилл шел по вагону, ища друзей. Все учащиеся быстро прятались по купе, перешёптывались, пересказывая последние новости или гадая, что же ждёт их в школе. — Невилл, сюда, — крикнула Джинни. Зайдя в купе, Невилл увидел Луну Лавгуд, Симуса Финигана, Захарайса Смита, Майкла Корнера, Лаванду Браун, сестёр Патил, Эрни Макмилана, Ханну Эббот, Джастина Финч-Флетчли, Терри Бута. Купе было невероятно большое — Невилл не мог понять, как все уместились. — Удивлён? Луна научилась нескольким полезным заклятьям. Ладно, теперь о серьезном, что будем делать? — Разве не ясно, вернем ОД! — воскликнул Дин. — Но это опасно, и с нами нет Гарри и Гермионы, а на них всё как раз и держалось, — промолвила Падма Патил.       Раздались возмущённые возгласы, но кто-то притих — похоже, молча, согласились. — Да, это опасно, но лично я не буду сидеть, сложа руки! — неожиданно заявил Захарайс. — А Гарри, Рон и Гермиона заняты — они выполняют последние задание Дамблдора. Мы должны бороться ради Дамблдора, умершего за нас, ради Гарри — он отправился спасать мир, — произнесла Джинни. — Так, так — что тут у нас? — В дверях возник Драко Малфой — вы ещё не поняли, что пришла новая власть — сильная и беспощадная. Если вы не подчинитесь, вас просто изничтожат! Вы, вонючее маглолюбивое отребье, глупо надеетесь что-то изменить?! Ваших так называемых «героев» — Поттера, Гренджер и Уизли очень скоро поймают, если уже не поймали, их будут пытать, а потом просто прикончат, как паршивых собак! — Тебя сюда никто не звал, хорек! — зашипела Джинни. — Заткнись, сука! Тебя и всю твою грязную семью…       Все направили на Драко палочки. Малфой побледнел. — Пошёл вон! — Заорал Невилл, сверкнул луч света — дверной косяк в сантиметре от Драко разлетелся вдребезги. Малфой завизжал и убежал. — Зря ты, он этого так не оставит. — Он и так будет делать гадости. — Мать сказала, что Снейп теперь директор, и ещё двое пожирателей смерти будут вести обязательные занятия, — сообщил Симус. — Бля, Снейп убийца Дамблдора! Этого не может быть, они не могли!.. — Сейчас всё может быть. Мы должны подготовиться и тренироваться, чтобы сражаться. — Оглохни! Это, чтобы никто не подслушал, — пояснила и без того очевидную вещь Луна. — Да уж поздно, мы подъезжаем.       Через некоторое время поезд подъехал к платформе. Все ученики вышли из поезда и двинулись к школе. Идти было трудно, ливень шёл не прекращаясь. Слизеринцы шли шумной весёлой толпой. Все остальные ученики сторонились их.       Войдя в Хогвартс, все как обычно уселись за столы. На директорском месте сидел Снейп.       Профессор Макгонагалл положила шляпу на табурет, чтобы та по традиции исполнила свою новую песню: «Я помню тыщу лет назад, в иные времена, Возникли х.з. откуда, четыре колдуна. Зачем они явились, увы, сам чёрт не знал, А мне–то что, я — шляпа, меня один из них таскал. Был Слизерин — владыка тьмы, В искусствах тёмных преуспел. С неутолимой жаждой власти, Он жил и ел и срал и пел! А Гриффиндор — боец и бог войны, Искусство боя страстно постигал, Он пизделся покруче, чем все вы, В дуэлях равных он себе не знал. Ровена, что мудра и холодна, Всех остальных считала лишь куском говна! Миры тончайшие постичь она хотела — До остального не было ей дела. А Хельгу Хаффлпафф вообще никто не замечал, Была она их ниже всех по званью, Готовить жрать, драить полы, молчать — Таким было её призванье. Но все четыре, как это ни странно, Огромный замок–школу возвели, Зачем? — но то ж ежу понятно, Чтоб золото лопатою грести! Хотели они знанья детям передать, Способным, не способным — пофиг было, «Тут главно — золота всем нам побольше отдавать, А там, глядишь, появится магическая сила!» «А если нет, ну что же, не беда!», — Обычно говорили не способным, «Теперь ты маг! Вот те диплом, а вот — под зад пинка, Теперь вали и делай, что угодно!» И так из года в год они преподавали Но дети почему-то лишь тупее стали. Хуйнёй страдали и творили беспредел, Такой вот был у Хогвартса удел. Так продолжалось долго и казалось вечным, Пока не наступил тот долгожданный день один, Когда все основатели беспечно, Издохли, отдав правленье более молодым. Теперь надень меня быстрей дружок, Не бойся, бошку я тебе не откушу, Чтобы узнать, где коротать тебе свой срок — На факультет когда тебя определю!» (Poetry by David Crowley) — Какая-то она в этом году злая, — тихо сказал Невил. — Я слышал, в этом году Кэрроу, упросили Снейпа изменить правила, — в тон ему ответил Симус, — говорят, это они сочинили для шляпы эту песню.       Всё распределение Слизеринцы поздравляли своих новых товарищей, и выкрикивали угрозы и оскорбления в адрес первокурсников других факультетов, доводя их до слёз. Когда этот отвратительный процесс закончился, Снейп встал, начиная речь: — Вот начался новый учебный год. К моему глубочайшему сожалению, наш предыдущий директор умер при невыясненных обстоятельствах, для выяснения этих обстоятельств министерством активно проводится расследование (при этих словах в зале все начали перешёптываться, все знали правду). Оно же и предложило мне пост директора, и я согласился. Наше министерство провело исследование и приняло необходимые запреты на обучение маглорожденных. Так же должен представить вам новых учителей профессоров Амикуса и Алекто Кэрроу. Они будут вести обязательные для всех предметы: защиту от темных искусств и магловедение. Также они будут ответственными за дисциплину, в их полномочия, прошу обратить внимание, входит наложение телесных наказаний. Прежние старосты упраздняются, теперь будет проводится новый набор учеников удовлетворяющих требованиям старост. После ужина ученики получившие приглашения на ночную вечеринку останутся в зале. Ещё несколько учеников тоже попадут на вечеринку, в конце концов, кто-то же должен носить напитки (его взгляд скользнул по Невиллу, Джинни и ещё нескольким ученикам).       Когда все ученики двинулись к выходу, Филч остановил Невилла и Джинни. — Профессор Снейп приказал вам оставаться, в этом зале сейчас будет вечеринка. Вот вам подносы, будете разносить напитки. Палочки надо сдать.       Затем, минут через десять заиграла музыка. В зале остались только слизеринцы и Джинни с Невиллом. Каждый считал своим долгом ткнуть в них пальцем, отмачить какую-нибудь сальную или просто оскорбительную шуточку по поводу официантов. Периодически кто-нибудь толкал Невилла плечом, ставил подножку или пытался ущипнуть Джинни или шлепнуть её по попке с характерным звуком, что тут же сопровождалось свистами и смехом. И если Джинни тряслась от злости и постоянно огрызалась, то Невилл совсем раскис — он только и мог, что смотреть в пол и что-то мямлить. Похоже, Снейп решил сломать его, лишить той уверенности, что появилась во время занятий ОД. Джиневре было больно смотреть на друга: затравленный взгляд в пол, бледное лицо покрытое потом, трясущиеся руки, мантия грязная из-за постоянных подножек.       Блейз Забини и Миллисента Бултстроуд тихо вышли из зала — у них были другие планы. Устроившись в укромном уголке, он стал покрывать ее лицо поцелуями. — Ты, правда, этого хочешь? — Да-а-а! — Слушай, я знаю, где это будет интереснее всего. — Что ты придумал? — Увидишь, пошли.       Быстро, крадучись, они покинули замок. Дождь прошёл — на улице была невероятная свежесть. Ярко светили звезды и луна, отражаясь в черной глади озера, а мокрая трава блестела в их свете. Ветер шелестел листвой деревьев. Раздавались звуки ночных животных — ночь жила своей жизнью. — Блейз, да ты романтик! Как тут красиво!.. — Мечтательно проговорила Милисента, смотря в небо и любуясь звёздами. — Нравится, а ты еще не знаешь, что я задумал, — с этими словами он повел ее к белой гробнице. Она была настолько белоснежна, что казалось светится — этот мягкий нежный свет был зловещим. Забини завел девушку внутрь, нашёптывая всевозможные нежности. Близость могучего и в то же время абсолютно бессильного Дамблдора возбуждала ещё сильней. Длинные пальцы быстро стягивали мантию, губы встретились в горячем поцелуе. Оба горели желанием, трясущиеся руки снимали одежду. Пальцы стремительно изучали тела друг друга. Его поцелуи покрывали ее довольно-таки большую грудь, вызывая стоны. Блейз устроился между ног Милисенты и начал медленно входить. Её глаза округлились от страха. Резкое движение, стон. Кровь попадает на мраморный пол — что-то изменилось: порыв ветра, крик испуганных птиц, холод. Но Блейз ничего не заметил и продолжал двигаться.       Милисента увидела мелькнувший силуэт за спиной Блейза. — О-остановись, тут кто-то есть. Мне страшно, — завизжала Милисента Бултстроуд, закрывая глаза. — Что за глупость? Тут никого нет! — Ты правда так думаешь? — спросил вкрадчивый мужской шёпот на ухо. Сердце забилось сильней, билось до боли в ребрах. Ноги стали ватные, рот открылся в испуге. Блейз боялся обернуться — посмотреть: кто же стоит за спиной?       Холодная, нет, буквально ледяная рука легла на горячее, мокрое от пота плечо. Милисента открыла глаза и тут же в ужасе визжа, закрыла лицо руками — она не была трусихой, что же ее напугало.       Блейз ощущал ледяное дыхание на шее, такое дыхание не может быть у человека. Все тело, все мышца немели от ужаса, Блейза Забини била дрожь. Собрав всю волю, он обернулся…