Возвращение директора

      В лунном свете стоял, перекрыв выход, высокий монстр подобный ангелу. Монстр ужасный, но в то же время прекрасный – будто плод запретной любви дементора и вейлы. Сухое мускулистое, жилистое тело, с пепельной кожей и крыльями с иссиня–черным оперением. Белоснежные с голубоватым оттенком волосы и борода спадали на плечи и грудь. Кроваво-красные глаза, смотрящие из-под очков половинок.       Взмах жилистой мускулистой руки, блеск когтей – это последнее, что увидел Блейз. С неприятным треском, разрывающейся плоти, было содрано лицо Блейза. Когти, острые как бритва, резали кожу, словно раскалённый нож мягкое масло. Лишь одно ухо висело на лоскуте кожи. Лицо без кожи, искаженное безмолвным воплем непереносимого ужаса, брызгало тёмной горячей кровью на обнаженную Милисенту. Схватив Блейза за шиворот, рука отбросила его вглубь гробницы. – Разберусь с ним позже, а что тут у нас? – спросил властный, потусторонний голос. – Хочешь порадовать директора, милочка?       Милисента уже не могла кричать и её била крупная дрожь. Поседевшая прядь обрамляла испуганное, мокрое от пота и чужой крови лицо. Рука легла ей на грудь и начала тихонько сжимать. Вторая рука опустилась к женским чреслам. Ледяной раздвоенный язык стал ласкать вторую грудь, задвигались руки. Милисента не контролировала свое тело, парализующий ледяной ужас и горячий, выворачивающий мышцы оргазм, слились воедино в ужасающем симбиозе. – Мисс Бултстроуд, минус десять очков Слизерину за развратное поведение! Давление руки на грудь усилилось многократно, когти резко разодрали грудную клетку. Раздался крик.       Глаза Милисенты закатились: последнее, что она увидела – её собственное ещё бьющееся сердце.       Спустя несколько мгновений, лёгкое сияние отделилось от остывающего тела. Полупрозрачное облачко устремилось вверх, но беспощадное существо вонзило руку в центр сияния: – Нет, её душа теперь принадлежит мне, – напряженно прошептал монстр: Так, кажется, я оставил мистера Забини на закуску.       Высокий силуэт приблизился к валяющемуся скулящему подростку. Блейз обратил свой, полный ужаса, дрожащий взор на чуждую этому миру тварь. – Раз ты такой живучей, то в награду – я расскажу, что тебя ждёт. После смерти, твоя душа останется в моей власти, и ты прочувствуешь на себе столетия нескончаемых мучений и пыток.       Монстр нежно провел когтем по искорёженному лицу Блейза. Затем коготь раскалился до красна и стал сыпать, прожигающими плоть искрами. Уходя в плоть, искры начинали разгораться. Блейз горел заживо, изнутри, он извивался на полу, кричал, плакал, скулил и умолял. А демон сел на каменную плиту, соединив привычным движением кончики пальцев, принялся с превеликим любопытством наблюдать за этой сценой, как обычно что–то безмятежно напевая себе поднос. Затем на каменной плите оказались, телепортированные откуда то, засахаренные, лимонные дольки. – Так, сердце у меня есть, чуть не забыл! Мистер Забини, мне нужен ваш глаз, – спокойной походкой он подошел к извивающемуся Блейзу и с жутким хлюпаньем вырвал глаз.