Возвращение директора

      Раскалённые угли оказались глазами. Из темноты выплыл весь силуэт. Его пепельная кожа, казалось светится холодным, металлическим блеском. Длинные жилистые руки протянулись к ней. Силуэт приближался двигаясь резкими движениями, словно подчиняясь какому-то ритму. Каждый шаг существа совпадал с ударом её сердца, плавные движения его рук словно вторили дыханию. Лёгкие покачивания из стороны в сторону и синхронное дыхания, заставляли забыть всё. Казалось, вейла в мужском обличие совершает свой завораживающий танец.       Когда силуэт приблизился, девочке стало видно его лицо. Мысль на дне сознания, что-то до боли знакомое в этой морщине на переносице, в этих очках, сидящих на крючковатом носу. Зудящая мысль выводит её из транса – будто вырываешься из-под толщи чёрной воды. Вновь обратив, свое мокрое от пота лицо на пришельца, Дафна Гринграсс узнала его… – П-профессор Дамблдор? Нет. НЕТ! ВЫ ЖЕ МЕРТВЫ, – закричала Дафна, впадая в истерику. Она била руками и ногами во все стороны, вертела головой и что-то кричала.       Поймав её подбородок своей сильной рукой, он нежно соприкоснулся с ней губами, оставляя странное ощущение и привкус крови. После такого необычного поцелуя остался лёгкий холодок на губах. Появилась какая-то слабость и сонливость. Холодок быстро распространяется на всё лицо, на шею, руки – на всё тело. Холодок проникает в каждую мышцу. Дафна не чувствует тела, все мышцы, нервы, суставы – всё тело перестало ей подчиняться. – Ну, ну, спокойней, куколка моя. Ты вся дрожишь, тебе холодно?       Длинные, как у пианиста или хирурга, пальцы начали медленно снимать мантию. Затем пальцы принялись расстегивать пуговицы на её блузке. На краю сознания, Дафна понимала, что происходит что-то неправильное. Но громадная усталость и слабость навалились на неё после того поцелуя. – Профессор, не надо, это не правильно! – Малышка, не думай об этом, – прошелестел шёпот над ухом.       У Дафны на глазах наворачивались слёзы от бессилия и обречённости. Её раздевали, как куклу. От мысли, что с ней сейчас сделают - дрожь пробегала по спине. Хотелось кричать: Боль, страх, унижение искали выход, но губы не размыкались, словно тело больше ей не принадлежало. – Ух-ты! Корсет. По-моему, он уже век как вышел из моды. Должно быть, у тебя очень консервативная матушка, – после этих слов пальцы занялись шнуровкой.       Всё делалось крайне медленно. Казалось, монстр растягивает удовольствие, продлевает мучение жертвы. Когда корсет был снят, наружу показалась грудь. Дафна лишь всхлипывала, по лицу катились слёзы.       Холодный палец дотронулся до её лба и стал спускаться вдоль носа, дотронулся губ, провёл вдоль шеи, вдоль линии груди, по животу и зацепился за край хлопковых трусиков. Дафна напрягла все силы, но тщетно её хорошенькое тело было абсолютно неподвижно. Ее захлестнуло чувство абсолютного бессилия, отсутствие всякой возможности сопротивляться. Скорый брак после школы, благополучная жизнь – всё к чему её готовили, в семье рассыпалось сейчас в прах. – Теперь вернем тебе все ощущения этого прекрасного мира, – с этими словами коготь оставил шрам на её лице. И всё тело будто иглами пронзило, каждой мышце, нерву, каждому участку тела возвращались ощущения. – Не правда ли болезненное ощущение – первое ощущения всегда боль. Первое что ощущает ребенок – боль, поэтому и плачет. Первый раз умирать – м-м-м-м, адская боль вырывание из тела, затем что-то важное, главное вырывается из тебя – то лучшее, что есть в тебе, улетает навсегда, а потом ты оказываешься в бездне под названием ад. И поверь, сейчас твой первый, и боюсь единственный, раз с мужчиной тоже будет очень болезненным.       Устроившись между ногами у юной мисс Гринграсс, монстр начал входить. Дафна орала, извивалась, била руками, царапалась и кусалась, но тщетно, казалось кожа у демона из мрамора. Ледяной орган разрывал её внутри, причиняя нечеловеческую боль. Каждое его движение отдавалось болью во всем теле. Дафна ощущала себя словно под прессом, она чувствовала все перекаты, всё напряжение его каменных рельефных мышц, словно на ней лежал монолит. Его волосы и борода укрывали её белоснежным покрывалом. Она не могла отвести от него глаз от его раскаленных угольков из-под очков половинок. Вдруг, его словно свела судорога, все мышцы резко напряглись и абсолютно ледяное отвратительное, словно мёртвое, семя влилось в неё. – Наконец-то, я смог хоть немного удовлетворится, а теперь мисс Грингасс мне нужны ваши кровь и селезёнка. Вы ведь не откажете мне в такой мелочи? Кстати, я не говорил вам, что люблю магловские схемы для вязания? ***       Наутро профессор Снейп был в тяжёлом расположении духа, всю ночь он провел за экспериментом, но так и продвинулся. Он пытался создать субстанцию созданную из не живых компонентов, но являющуюся живой – гомункула, о котором сохранилось куча записей, но точного рецепта нет. Высшая мечта любого алхимика, не уступающая идеи создания философского камня, это мечта создания жизни в колбе. Живое порождает живое – основа мира, но алхимия изменяет природу вещей, почему он, один из мастеров зельеварения мирового значения, не может добиться рождения живого из не живого. У Снейпа были когда-то мечты создать философский камень, но пока бестелесный Темный Лорд пытался возродиться, Дамблдор запретил Снейпу проводить эти исследования, а сейчас на это нет времени.       Ещё больше расстраивало Снейпа, что сейчас придут ученики – тупые, инфантильные, безвольные, слабые лентяи. Они придут постигать одну из сложнейших наук, думая о завтраке. Выполняя простейшие задания, они умудряются совершать нелепейшие ошибки. Это невозможно, он же не заставляет их искать какой-то рецепт, изобретать, придумывать; всё, что они должны сделать, так это выполнить указания чётко написанные. Разве это так сложно? Слава Богу, что теперь есть Слагхорн. Необходимо провести, только этот – первый урок, потому что профессор Слагхорн сейчас вместе с другими деканами проводит консультацию у семикурсников.       Но придёт и она – его тайная любимица. За прошедшие пять лет её обучения она взорвала ровно сто девяносто девять котлов. Всё потому, что она мыслит, а не исполняет. Она ищет новые пути и даже иногда находит. Все преподаватели млеют от выскочки Гренджер, но у неё нет никакой фантазии, она лишь всегда слово в слово выполняет инструкции. Зато все эти учителя насмешливо перешептываются на счет действительно гениальной ученицы. Надо будет ей предложить практику на лето у зельеварителей. И ещё надо будет ей дать почитать кое-какие мои книги. Всё равно, скорее всего я этот год не переживу, так хоть действительно кому то передам свои знания.       Чёрт, чёрт! Опять мысли о смерти, никогда не думал, что так буду нервничать. Ладно, даю себе обещание, что тайну гомункула открою и что я передам все свои знанья в магии ей…       Чёртов шум мешает думать, почему там кричат эти обнаглевшие ученики.       Выйдя из кабинета, он увидел множество учеников показывающих пальцем на нечто растянутое на стене. Челюсти плотно стиснулись, кулаки сжались – Снейп понял, что это такое. Это было человеческие мышцы, хрящи, сухожилия и лоскуты кожи связанные вместе причудливым узором. Но дети видимо ничего не поняли, они ничего не должны знать.       Вытянув палочку, профессор Снейп скрутил страшное вязанье в рулон и спрятал в сундук. – Нечего смотреть, все в класс, это остаток моего эксперимента. – Профессор Снейп, надо поговорить, это очень важно. Только без посторонних. – Тихо произнес Малфой, под глазами были синие круги, видимо он тоже этой ночью не спал. Рядом с ним стояли неизменно Крэбб и Гойл, и ещё к ним присоединился Нотт. – Оглохни, – произнес Снейп, направив палочку на дверь класса. – Ну, я вас слушаю, только быстро у меня дела. – Пропали Милисента и Блейз. Вчера мы нашли в гробнице Дамблдора кровь и перчатку с семейным гербом Забини. К тому же между нами, профессор, Блейз хотел провести ночь с Милисентой, ну ведь они помолвлены и совершеннолетние. Вчера мы послали за вами Дафну Гринграсс, но она не вернулась. – По всей видимости, тот мясной коврик, это все что осталось от Дафны, – угрюмо произнес Снейп. – Вы должны собрать всех надежных слизеринцев, но не рассказывайте, что случилось, это теперь секрет. Надо узнать, что случилось и взять ситуацию под контроль. А сейчас, чтобы никто не догадался, я проведу как обычно урок. И помните, вы уже достаточно взрослые, должны понимать насколько ситуация серьёзна. Всё, бегите, у вас сейчас магловедение у профессора Кэроу, ничего ему не говорите, а попросите зайти после занятий вместе с братом ко мне, я сам им всё растолкую. Как обычно, Снейп быстро рассказал о предстоящих в этом году свершениях, затем вывел рецепт на доске. Это нехитрое действие он проводил из года в год, вот уже шестнадцать лет. Сев на свой стул профессор Снейп начал читать книгу «Металлы и зависимость их свойств от фаз Солнца и Луны». Но не удавалось сконцентрироваться на книге, взгляд притягивала эта странная девочка. Северус Снейп ловил каждый её жест, как небрежно нарезает и взвешивает корни, поправляет длинные светлые волосы. Боже, она миновала множество этих помешиваний, изменив комбинацию, я думал, что только я открыл этот секрет. Надо будет узнать, а по другим дисциплинам, она тоже импровизирует?       БА-БАХ! – взорвался котёл. – С юбилеем вас, мисс Лавгуд, это ваш двухсотый котёл. Хотелось бы услышать ваш комментарий, как зелье живой смерти превратилось во взрывоопасную смесь. Я думал, что это просто невозможно, – с презрительно ухмылкой, сказал Снейп. – Оно должно было настаиваться двадцать минут, я подумала, что пять ложек перца ускорят процесс. – Вы это, где-нибудь прочли или услышали? – Нет, просто пришло в голову. – Что ж, этого приёма действительно нигде нет. Но как, ни странно вы правы, перец может ускорить процесс приготовления, не повлияв на свойства зелья. Но хватило бы четверти ложки, но никак не пять ложек. Минус пять очков Рейвенкло за безрассудство, бесконтрольность действий. Все возможные изменения, добавления необходимо долго и тщательно просчитывать, зельеварение – это точная и сложная наука, мисс Лавгуд. Плюс десять очков за сообразительность. Всё-таки за много, лет кроме меня и вас, никто до этого не додумался. Останетесь после урока убрать то, что тут натворили.       Все были крайне поражены, никогда и никому еще, кроме слизеринцев, Снейп не начислял баллы.       После урока, когда Луна осталась наедине с профессором Снейпом, он сам палочкой все быстро убрал и обратился к ней: – Мисс Лавгуд, возьмите эту книгу.       Луна взяла со стола книгу, на которую указывал Снейп. На обложке значилось: «Несмешиваемые составляющие в зельеварении. Предостережения и последствия». – Настоятельно прошу вас, прочтите эту книгу. У вас большой потенциал, и я хотел бы заниматься с вами лично. Не только зельеварением, но и некоторыми разновидностями магии. – Профессор, можно вопрос? А что у вас в этом котле? Очень похоже на смесь минералов, я делала нечто похожее дома. – ДЕЛАЛИ?! И что же у вас получилось, позвольте полюбопытствовать? – Снейп буквально подпрыгнул, как ужаленный. – Ну, если я правильно поняла, что тут находится, то вам нужно добавить ртуть. У меня получился какой-то блестящий, металлический, жидкий шарик. Он произвольно перекатывался по банке, изменял форму, и казалось, он наблюдает за тем, что происходит в комнате. Он реагировал на мое появление в комнате, на музыку, когда я показывала картинку, он пытался повторить формы на моих рисунках. Но он умер после того, как я случайно разбила склянку.       Снейп стоял с широко раскрытым ртом, он не мог поверить, что девочка, стоящая напротив, создала гомункула. Нет, она не врет, это профессор понял сразу. Быстро зачерпнув из котла смесь, высший магистр алхимии залил ее в склянку. Затем начал заливать осторожно ртуть, подогревая склянку на керосиновой горелке. Кинув фосфорный шарик, Снейп отошёл от склянки, так как из неё пошли ядовитые пары, а зелье начало светиться. Прикрыв лицо платком, профессор засыпал серебряные шарики, затем взяв в длинные щипцы другую склянку с кислотой и на вытянутой руке начал заливать в неё смесь.       Смесь забурлила, из жидкости стал расти комок. Он изгибался, его пронизывали сотни капилляров. Он состоял из бесчисленных серебристых нитей, связанных в один узел, мышцу, постоянно сокращающуюся. Казалось этот комок била судорога, он испытывал боль, он рождался. – Что же ты за существо, Луна? – Северус! – в кабинет влетел не кто иной, как Гораций Слагхорн: У нас неприятности, несколько слизеринцев пропало.       Черт побери, нельзя, чтобы раскрывалась тайна! Надо его отвлечь: – Это всё она! Она создала гомункула, профессор Слагхорн, – быстро проговорил Снейп, тыкая пальцем в Луну. -ЧТО?!! Невероятно! Этого не может быть. Потрясающе! Леди, вас ждет большое будущее. Вы станешь самым молодым магистром алхимии. Нет, ты будешь высшим магистром алхимии, нас таких всего двадцать в мире. Отправлю сову Николасу Фламелю, он главный по приему в магистры алхимии. Раньше самым молодым был Северус, в конце седьмого курса, из крови дракона он создал в котле настоящего детеныша дракона. Правда, детеныш был болезненным и скоро умер, но главное Северус в котле создал жизнь из некогда живого, а ты создала в начале шестого курса живое из вообще не живого. Я и сам перешёл из магистров в высшие магистры только три года назад, после опубликования моей работы: «Свойства эктоплазмы или ингредиент из приведения». Я тебе обязательно дам почитать.       “На некоторое время удалось отвлечь внимание Горация, потом что-нибудь придумаю”, – думал Снейп, глядя на не прекращающего болтать Слагхорна. А тот, то и дело, что-то говорил растерянной Луне и периодически подбегал к колбе – посмотреть на гомункула. – Кстати, мисс Лавгуд, на счёт занятий в восемь вечера. Вон там, на столе книги по магии, можешь взять почитать, но только никому не слова. Всё, у меня много дел, – проговорил Снейп и быстро удалился.       Идя по подземельям, Снейп прошел мимо, яростно смотревшей на него Джинни Уизли. Профессор Снейп зашёл в свой кабинет и плотно закрыл дверь, оставшись один, он задумался. Как много дел навалилось: Нападение на учеников, действительно талантливая ученица, которой он хочет посвятить время, собственные амбиции, так мало прожил и так ещё много хочется успеть, долг перед Дамблдором и, конечно же, свой собственный план. План мести: убить всех мародеров за издевательства в школе, за семь долгих лет мучений, уничтожить Темного Лорда за убийство той, что он любил, Дамблдору за то, что нарушил клятву, он обещал защитить Лили. Из списка можно вычеркнуть Джеймса, Сириуса и Дамблдора. Остались Люпин, Петтигрю и Волдеморт. Если план воплотится в жизнь, то все они будут мертвы. А завтра слетаю в министерство, получу титул чародея. ***       У входа Луну встретила Джинни. – Ну, что он у тебя спрашивал? – Обещал помощь, рассказать про разновидности магии. Они со Слагхорном обещали сделать меня высшим магистром, помощь в исследованиях. Они мне золотые горы обещали. – Не верь им, они пытаются втереться в доверие. Снейп хочет узнать побольше о Гарри. Они же оба слизеринской породы.       Подруги пошли к выходу из подземелий, но про книги Луна ничего не рассказала.