Переплетенные провода

Когда Неджи видит наемного убийцу, мир словно выцветает. Белый, абсурдно пушистый ковер, черный контур матового металла, красная дорожка, сбегающая по тыльной стороне руки и лезвию и срывающаяся с него тяжелыми каплями. Глаза – мозаика белого, черного и багрового. Смотрящие на него. Оценивающие. Лицо скрыто гладкой металлической маской. В пустых глазах ноль эмоций. ИИ? - Полагаю, Танака-сан не придет, чтобы сказать речь, - еле слышно говорит Неджи. Теперь в красных глазах появляется слабое удивление – или Неджи принимает желаемое за действительное? Антропоморфизм? Тут еще и мертвый секретарь – так вот почему Танака покинул собрание. Межклановые разборки? Промышленный шпионаж? Какой бы ни была причина, две смерти сочли необходимыми. Нет нужды спрашивать, почему; ответов не будет. Только в дрянных фильмах убийцы пускаются в полные злорадного торжества разъяснения, прежде чем избавиться от свидетелей. Неджи медленно проходит между белым столом и стеной, принимает боевую стойку; ладони тяжелеют. Темный силуэт кажется хрупким - значит, вооружен легко, возможно, на нем тонкая броня. Хотя наверняка он очень быстрый. По крайней мере, Неджи не видит огнестрельного оружия. Но кто знает, сможет ли оно состязаться с наемником в скорости? Прежде ему не встречалось такой модели – в чем ее слабое место? - Почему, - мягко спрашивает наемник, - ты считываешься, как Хьюга Хиаши? Неджи вздрагивает. Едва заметно, но от этого не менее очевидно. Он усмехается про себя – как будто убийце есть дело до того, что он о нем думает. От подавляемого заряда ладони покалывает. Наемник смеривает его руки взглядом. Он не должен быть способным ничего видеть. - Тебе какое дело? – вопросом отвечает Неджи. Его голос звучит не столько спокойно, сколько нарочито бесцветно. - Впоследствии это может пригодиться. Неджи стискивает зубы, абстрагируется от собственных чувств. Если ему не дозволено убивать Хьюг, этого не сделает никто другой. - Кто тебя послал? – невозмутимо спрашивает он, неторопливо продвигаясь к открытому пространству, свободному от кресел и мусорных корзин. Он по-прежнему сохраняет стойку. Наемник не двигается, в неестественной статике возвышаясь над двумя лежащими телами. Он не сдвинулся ни на миллиметр с того момента как Неджи вошел в комнату. Колеблются только длинные пряди его волос; на столе за его спиной по-прежнему шуршит вентилятор. Как и вентиляторы включенного компьютера. - Никто. - Неужели личная инициатива? – спрашивает Неджи. Ему все равно, просто надо потянуть время, продолжая отступать в сторону – и замечая подрагивающий кабель, тянущийся от компьютера и теряющийся в гладких темных волосах. Поразительная наглость. Он скачивает данные – какая разница! Главное, что он обездвижен. Тонкий кабель, хоть и разрывается легко, может повредить киберпорт, а это… - Даже не думай. Неджи останавливает не сам тихий приказ, а интонация, с которой он произнесен – будто ИИ что-то забавляло. Он поднимает взгляд; лицо – маска, пустая, отполированная и неожиданно приятная на вид. А вот глаза – алые, беспокойные, насмешливые, - выбиваются из общей картины. Это ведь не ИИ? Они не выражают таких незначительных оттенков чувств – тем более таким способом. - Я не позволю коснуться себя. Он знает. Знает о биоэлектрических имплантатах Неджи. Но как? Ведь они – секретная разработка корпорации Хьюга. Неджи ухмыляется; хватит одного-единственного касания вскользь. Однако ситуация неоднозначна - если он успеет увернуться… Лезвие, равное длине предплечья, со свистом выскакивает с тыльной сторону другой руки наемника. Что ж. Облом. - Почему ты считываешься, как Хьюга Хиаши? – вкрадчиво повторяет он, тусклое черное лезвие будто поглощает резкий свет в комнате. - Почему бы тебе не хакнуть наши компьютеры и не выяснить? - Непременно. Позже. – Он протягивает руку, чтобы вытянуть кабель из разъема. Неджи атакует, одновременно уворачиваясь от свистящих лезвий. Он не умирает потому, что пропитанный кровью ковер скользит под ногами. Он не умирает и даже не чувствует боли; только влажную прохладу, полосой проходящую по левой стороне груди и оканчивающуюся на плече. В плече. Неважно. Он атакует снова, опираясь на одно колено – и хватает лишь воздух. Убийца отпрыгивает, приземляется на стол. Его броня даже легче, чем предполагал Неджи; дерево практически не прогибается. Шурупы стола зубодробительно взвизгивают, когда наемник смещается, нацеливаясь для нового удара. Неджи с трудом встает – не хочется встречать смерть на коленях. Позади него раздается чей-то крик. Стол вскрипывает. Неджи вскидывает руки – недостаточно быстро. Куда он подевался? Силуэт наемника вырисовывается в оконном проеме – лезвий больше нет; Неджи чудом удается увернуться от внезапно полыхнувшей струи пламени. Он перекатывается по ковру, приваливается к столу – голый инстинкт побуждает его нырнуть под него, опрокидывая и закрываясь. Язык пламени проносится сбоку. Спринклеры с шипением обрушивают потоки воды, протяжно взвывает аварийная сигнализация. Крик не стихает. Неджи ждет. Один удар сердца, два, затем он быстро выглядывает – оконный проем пуст. Компьютер представляет собой расплавленную мешанину пластика с вкраплениями металла. Тела обуглены. Черный дым клубится в другом конце офиса. Как можно быстрей – на случай, если убийца по-прежнему здесь и прячется за одним из столов, - Неджи бросается к двери, выталкивая наружу незадачливого свидетеля. Тяжелые двери пожарного выхода вниз по коридору с шумом распахиваются; Неджи замирает на мгновение, достаточное, чтобы его узнали, потом прислоняется к стене, глядя, как их окружают сотрудники службы безопасности. Он смутно удивляется, как дородному бизнесмену удается издавать настолько громкие вопли. Кто-то обращается к нему – охранник? Медработник, сообщает бейдж. Он не слышит; по-прежнему завывает сирена, и он оседает на пол. Хм. А тут нет белого ковра. Только отшлифованный мрамор. Холодящий ладони. Белый и черный, с кровавыми прожилками – вниз стекают красные капли. - …Ох. Теперь, конечно же, приходит боль. В мир вновь вливаются краски; на плече медработника зеленая повязка, на орущем бизнесмене темно-синий костюм. Стены кремовые. Он не шевелится, когда медик зажимает его рану, только легкая дрожь бьется под кожей. Банальный шок; через минуту пройдет. - Неджи. Напротив него стоит Хьюга Хиаши. Он выглядит рассерженным, суровей обычного, и смотрит на разорванную окровавленную рубашку так, будто ему нанесли личное оскорбление. Неджи стискивает зубы. - У вас будет шрам, - с легкой ехидцей комментирует он. В лице Хиаши что-то застывает. Неджи чувствует удовлетворение. Он отстраняет медика и поднимается. Он не хочет отвечать на вопросы, поэтому начинает говорить сам. - Наемный убийца. Легкая броня, тело мужского типа, убил Танаку-сана и секретаря Мидори-сана, затем взломал компьютер компании. Лицо Хиаши мрачнеет еще сильнее, глаза сужаются. Мидори-сан, услышав свое имя, бросается к нему, требуя деталей. Неджи бы оттолкнул его, но не может позволить себе быть невежливым с гостем; однако Хиаши властно прерывает его. - Мальчик был ранен, его чуть не убили. Он ответит на вопросы полиции позже, когда поправится. А сейчас он идет домой. Пошли, Неджи. Неджи отталкивается от стены, отмахиваясь от руки, протянутой одним из телохранителей Хиаши. Он знает, что не увидит полицейских, пока Хиаши и его приближенные не закончат допрашивать его. Не то чтобы это имело значение: он давно привык врать властям. Перспектива вновь оказаться перед клубком этих старых гадюк не радует – несомненно, его не погладят по головке за проявленное безрассудство. Он не подумал о том, во сколько Хьюгам обойдется его замена? Нет. Нет, не подумал. Он мог убежать, он знает, что мог бы. Существует вероятность, что наемник не настолько быстр, чтобы перехватить его. В конце концов, он всего лишь клон. Какая разница, выживет он или умрет. Всем, кроме него, без разницы. Но он не убежал; даже в мыслях не было. Он остался и сражался. Этого у него никто отнять не мог. Неджи крадет это для себя, запечатывая в памяти образ дымно-черной, кроваво-красной смерти. Острое ощущение оставшегося в живых. Оно принадлежит ему одному. Его по-прежнему бьет дрожь; от воды одежда намокла и липнет к коже. Неджи не позволяет телохранителю накинуть на его плечи куртку, когда они выходят из здания. Он опускается на сиденье, закрывает глаза и надеется, чтобы шрам оказался настолько глубоким, что никакая пластика никогда его не сотрет. По крайней мере, он пропустил большую часть приема.