Волчица среди нас

       — Я уж думал, ты не придёшь. Пришлось самому наведаться, — промурлыкал Рейджи, продолжая с жаждой целовать будущее место укуса. — Похоже, нам придётся воспользоваться пустой комнатой Шу. В тот же миг с меня слетела разодранная атласная туника, оставив тело почти оголённым. — Я знал, что кружево подойдёт. Ты неотразима, — его голос стал плотным, как мёд с ромом. Взгляд плыл по моей коже, будто он был пьян — и, возможно, действительно был. Длинные пальцы скользнули по изгибам тела, уверенно, лениво. Он задержался на талии, потом на груди, и это уже было не лаской, а требованием. — И долго ещё будешь меня тискать, как куклу? Мой голос источал ледяное спокойствие и безразличие, что выводило брюнета из себя, он вероятно думал, что мне тоже автоматически надо получать удовольствие от происходящего. — Молчи. И тут же толкнул меня на кровать, устроившись сверху. Доминант, мать твою. Впрочем, мне так даже проще — пусть закончит быстрее. Я здесь не за этим. — Что-то ты слишком спокойная. Как скучно, — прошипел он, изучая меня сверху вниз. — А что, обязательно играть в изнасилование? — Возможно, — усмехнулся вампир. — Но сначала… я сделаю это. Он не дал мне времени среагировать — и в следующее мгновение я почувствовала, как острые клыки впиваются в кожу под ухом. Боль вспыхнула мгновенно, как удар током. Я взвыла, а он молча прижал ладонь к моему рту, не давая издать ни звука. Глоток. Ещё. Я слабею. Рука сжимается в кулак, но не может ударить. Я попыталась отдёрнуть шею, но он лишь крепче вжал меня в постель. И только спустя несколько минут отстранился, слизнув остатки крови с губ. Он смотрел на меня с удивлением — не как на объект, а как на загадку. — Хм. Легенды не врали. Кровь ёкаев — восхитительна. Ни один человек не сравнится. Окрыленный своим новым достижением он наконец удостоился заметить меня, ослабевшую, готовую потерять сознание в любой момент. Его взгляд стал хищным. — Ну что же ты? Казалась такой могущественной и независимой, а на деле не отличаешься от нашей тряпочки Юи. Он усмехнулся, коснулся пальцем моей щеки, будто утешал щенка. Пощекотал ухо. Погладил по нелепым ушам. Унизительно. Боги, да пусть бы ты допил мою кровь до конца, только не это унижение. Старейшины моего клана в гробах бы завертелись узнай что их наследница вытворяет с острозубым. — Клянусь, будь я посильнее, я б убила тебя... — Слова криком сорвались с губ, заставляя моего насильника залиться смехом. — Ты получил свое, теперь отдай то, что нужно мне. — Вообще то, ещё не все. — Смех прекратился, лицо Рейджи приобрело еле заметный румянец. Мгновенье и с меня летит бюстгальтер оголяя небольшую грудь. Парень сжал левую с такой силой, что в глазах мгновенно потемнело. — Кровь есть, осталось тело... Но тут всё зависит от тебя, дорогая. — От меня? — Я смотрела на него с недоверием. — Если мне всё понравится, я возможно отдам тебе твои ценные бумажки. Я глубоко вздохнула, вдыхая жаркий воздух комнаты. Смешно. Этот заносчивый кретин всерьёз полагает, что я сейчас ещё и должна его ублажать? — Послушай, умник, ты лишил меня доброй половины крови. Как, по-твоему, я буду тебя развлекать с анемией? Рейджи задумался. Удивительно, но принял аргумент. Он исчез — буквально — и через секунду вернулся, поднося к моим губам маленький пузырёк. — Пей. Это поможет. По запаху — кровь. Человеческая. Женская. — Комори? — спросила я, глядя на него исподлобья. — Именно. Ты ведь не против отведать свою предшественницу? Я покорно допила всё до конца. Сладенькая девочка, признаю. Когда он снова оказался рядом, уже с намерением продолжить, я была готова. — Ну, а теперь... — начал он. — ...А теперь — я веду.

( Саундтрек для атмосферы: Abel Korzeniowski - Wayward Sisters)

Одним рывком я перевернула нас, вмиг оказавшись сверху. Его глаза расширились от удивления. Он явно не ожидал, что я так быстро восстановлюсь. Или что захочу взять инициативу. Быстро расстегнув жилет, затем рубашку, я принялась покрывать поцелуями его шею и грудь. Он тяжело дышал, прикусывая губу, не сдерживая уже ничего — ни рычаний, ни полустонов. Бёдрами я скользнула вперёд, нарочно провоцируя то, что там активно выпирало. Его руки вцепились в меня, но не остановили. — Ну и кто из нас тут волк, а? — прошептала я, и, не дожидаясь ответа, накрыла его губы своими. Каждое касание моих губ было вызовом, каждый наклон головы — демонстрацией контроля. Пусть хоть где-то я тебя контролирую. Он, вечно холодный, вечно сдержанный, сейчас же словно таял подо мной. Тело подрагивало, как струна, натянутая до предела. Он тихо выругался себе под нос — скорее от возбуждения, чем от злости. Руки больше не командовали, теперь они лишь держались, как будто боялись, что я исчезну. Я наклонилась к его уху, провела языком по мочке, еле касаясь: — Ну, Рейджи... Ты ведь этого хотел? Или уже боишься, что не справишься? Он зарычал в ответ, рывком притянул меня ближе, грудь прижалась к его обнажённому торсу, и на секунду воздух между нами вспыхнул, как от искры. — Следи за языком, Айон... или я... — Или ты что? — прошептала я, обвивая его бёдрами крепче. Я провела ладонью вниз, вдоль живота, останавливаясь у пояса. Он дернулся подо мной, стиснул зубы, не отрывая взгляда. Даже в этом положении он не терял своей высокомерной ауры — и всё же она трещала по швам. — Хочешь, чтобы понравилось? — продолжила я, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его грудь. — Придётся заслужить. Он открыл рот, будто хотел ответить, но я не дала ему и секунды. Резко поймав его запястья, я завела руки за его голову, вдавив в подушку. Не силой его — так напором. Превосходством. Властью, которую он сам, похоже, самовольно отдал. — Что ты... — начал было он, но осёкся. Я молча накрыла его губы своими. В этом поцелуе не было благодарности. Не было податливости. Это был поцелуй охотницы, которая поймала трофей — и теперь играла с ним. Он напрягся, но не сопротивлялся. Я чувствовала его горячее дыхание на своей шее — прерывистое, плотное, будто он сдерживал стон. Пульс под моими пальцами в запястьях колотился так яростно, будто он готов был взорваться прямо у меня под ладонями. Не думала, что у вампиров может быть настолько активная кровеносная система, однако. Всё тело подо мной пульсировало, как натянутая тетива, дрожало от предвкушения, от... бессилия. Не физического, нет. Иного. Того, что он позволял мне быть сверху. Медленно, намеренно, я оседлала его, обхватив бедрами и вдавливаясь чуть сильнее. Скользнула по его напряжённому животу, ощущая, как мышцы сводит от желания, как он напрягается, вцепившись в простыню, стараясь не потерять самообладание. Он выругался, низко, сипло, будто сам не верил в то, что с ним происходит. — Ты... — хрипло выдохнул он, сжимая зубы. — Ты слишком... — Смелая? — Я наклонилась, прижалась грудью к его груди, проводя пальцами по его ключице, медленно спускаясь к животу. — А ты слишком долго считал, что можешь диктовать правила. Он напрягся подо мной, грудь резко вздыбилась — дыхание сорвалось. Я почувствовала, как сдержанность его трещит по швам, и это только раззадоривало мою животную натуру. Медленно, с хищным терпением, я начала двигаться в бёдрах — не торопясь, не давая облегчения. Просто давила, тёрлась, держала его руки за головой, вдавливая в подушку. Он выругался, дрожь прошла по всему телу. Я наклонилась к его уху, царапнув ногтями по ребрам, и прошептала тихо, почти нежно: — Ты хотел мою кровь. А теперь мучайся от желания так — как мучилась я от твоего чертового укуса. И продолжила двигаться, будто ничего не сказала. Смотрела, как он теряет лицо. Он сжимал зубы, и был впервые в жизни абсолютно бессилен. Но и не противился этому. Моё тело двигалось с точностью хищника — ритмично, без суеты, без спешки. Я не искала разрядки. Я наказывала. Он задыхался подо мной, дрожа, впиваясь ногтями в простынь. Где-то внутри него всё кричало, требовало перевернуть меня, взять всё под контроль. Но он не мог. Я не давала ни шанса. Сделав последний наклон, я резко опустилась на него до конца — и почувствовала, как он вошёл в меня всюду, целиком, жадно. Ладно, это не так и неприятно, каюсь... Воздух вырвался из его лёгких вместе со сдавленным стоном вперемешку с тихим моим. Я начала двигаться — ритмично, уверенно, не слишком быстро, но с нарастающей силой. Его тело словно плыло навстречу моим движениям, потеряв ориентиры. — Вот так, — прошептала я, чуть наклонившись. — Именно этого ты хотел, Рейджи? Он не ответил. Не мог. Только хрипло дышал, сжав губы. Я уселась глубже, сменив угол, усилив давление, и его стон всё же сорвался — низкий, сорванный, почти рычание. Тело подо мной дёрнулось, и я поняла, что он на грани. Идеально. Я наклонилась к его уху. Голос сорвался тихим шёпотом, без жара, без ласки — только с холодной решимостью: — Ещё чуть-чуть, и твоя адская сделка будет завершена. Он напрягся подо мной, будто на долю секунды осознал, что происходит — но уже было поздно. Слишком жарко. Слишком глубоко. Слишком сладко.

***

В кабинет босса агентства «TX-coo» постучали. Глухо, чётко. Один раз. Потом ещё. — Входи, — раздался спокойный голос вглуби комнаты. Дверь отворилась, впуская внутрь мужчину в чёрном костюме. Он вошёл тихо, будто боялся потревожить сам воздух в этом холодном, выверенно строгом помещении. Никаких лишних деталей — только тёмное дерево, запах табака и равномерное тиканье старинных часов. — Хозяин. Сегодня у реки обнаружили тело Сатцуры. По состоянию — пролежал там дня три. Мужчина за столом поднял глаза. Взгляд ледяной, пронизывающий. — Причина смерти? — Множественные ножевые. И... — он протянул два снимка. — След от укуса. Вампир. Скорее всего, не местный. Губы босса дёрнулись. Он без интереса глянул на фотографии и, небрежно скомкав, бросил в урну. Пепел с сигары упал на лакированную поверхность стола, и никто не осмелился его стряхнуть. — Какая жалость. — Пожевывая увесистую сигару мужчина скомкал фото и бросил в рядом стоящую урну. — Кто-то сейчас следит за нашим волчонком в особняке? Уже две недели от неё ни сном, ни духом. — Сатцура что-то говорил, что дела у нее плохи, и она не справляется. — Снова решила играть в одиночку? — едко усмехнулся он. — Напомни ей, кто платит за её волчью свободу. Завтра вечером жду её здесь. Без опозданий. — Да, хозяин. Мужчина поклонился и скрылся за дверью. Комната снова погрузилась в тишину.

***

Восемь утра показывали настенные часы, до пробуждения у меня оставалось минимум пять часов. Этого должно хватить, чтобы смыть с себя всё — и чужие поцелуи, и отчаянное желание, и проклятое "а было неплохо", которое всё ещё звенело в моей чёртовой голове. Казалось бы, сейчас — идеальное время и место, чтоб вскрыть вампиру глотку, но что-то железно останавливало меня. Когда-нибудь, мое любопытство меня погубит. Я скрываю боль внутри, а что скрываешь ты, ирод? Прокручивая в голове образ Рейджи, я всё отчётливее чувствовала — смотрю в зеркало. Те же замки гордости, та же жажда контроля. Мерзость, Чи, мерзость. И все же, одна навязчивая мысль всё никак не давала покоя: А что, если я его не так сильно и ненавижу? Удушливый вопрос вогнал меня в тоску. Стокгольмский синдром, дамы и господа, встречайте. — О чём думаешь? Оказалось Рейджи тоже не спал, а накручивал на палец локон моих волос. Странное чувство. Казалось, всё это как-то сблизило нас. Молю, пусть это «как-то» останется только на уровне тела. — Размышляю о том, сдержишь ты своё обещание или нет... Он явно ожидал другого ответа. Глухо выдохнув, Рейджи встал с кровати, не удосужившись прикрыться, и вышел за пределы моей видимости. Всё, как всегда — красиво, холодно, высокомерно. Через пару минут в воздухе послышалось слишком мягкое: — Вот. Я дернулась — чёрная папка с файлами легла рядом. Аккуратным движением я приподняла титульный лист, пробежалась по тексту — да, нужные бумаги. Подписи, печати, соглашения... всё на месте. Всё, ради чего я терпела его прикосновения. Терпела ли? — Бога ради, сейчас-то зачем мне тебя травить? — Рейджи бросил это вскользь, заметив моё подозрительное выражение лица. Я пожала плечами. В его логике был резон. Да и сил на подозрения не осталось. Я прижала папку к груди, словно броню. — Значит, мы в расчёте? Он усмехнулся. — Уговор был — я пользуюсь тобой, когда хочу. Сегодня — лишь малая часть долга. Он застегнул рубашку, жилет, поправил запонки и с тем же ехидным взглядом бросил напоследок: — Можешь не приходить на завтрак. Но в обед я жду твою милую мордашку за столом. С этими словами он впервые за вечер воспользовался дверью и оставил меня одну. Я осталась одна. Обняв проклятую папку, завернулась в халат, как в последнюю защиту, и беззвучно вернулась в свою комнату. Это была сделка. Только сделка. Я укуталась в одеяло, свернувшись клубком и наконец позволила себе отогнать навязчивые мысли и уснуть.